Black Sabbath. Симптом Вселенной

— Сначала я не понимал, как ему это удается, но потом как-то сымпровизировал собственную версию.
Но больше всего на него повлиял Джин Крупа, чей лихорадочный, гиперактивный стиль и так четко заметен в лучших работах Билла.
— Джин Крупа тогда снимался в черно-белых фильмах. Я смотрел на Крупу и думал: «Блин, это просто невероятно», понимаешь? Для меня он стал настоящим пионером рок-барабанов, когда в конце сороковых и пятидесятых изменил стили в некоторых барабанных ритмах. И, слушая исторические записи Крупы, легко определить, когда именно он пересекся с рок-музыкой.
Сам Билл «пересекся с рок-музыкой» в 1957 году после выхода Jailhouse Rock, второго сингла Элвиса Пресли, вышедшего на первое место в Великобритании.
— До этого момента я слушал американские джазовые биг-бенды. По радио BBC крутили много такого. Но когда вышел Jailhouse Rock — все. Я подсел на рок-н-ролл. И до сих пор с него не слез. После Элвиса, конечно, появились The Beatles и весь этот британский феномен начала шестидесятых.
Ему было пятнадцать, когда он познакомился с Тони Айомми.
— Я играл в группе, которая искала соло-гитариста, и мы нашли Тони по объявлению. Мы меняли название каждые три или четыре дня, и тогда назывались The Rest.
The Rest зарабатывали деньги концертами, но родители Билла все равно волновались — неужели их сын всерьез решил стать музыкантом?
— Да, пришлось поговорить с родителями, как и любому другому музыканту. Мой папа был не очень доволен. Но вот мама меня полностью поддержала. Она была по-настоящему рада.
Немало помог и старший брат Джимми: он «очень сильно на меня повлиял в плане музыки. Например, познакомил меня с Everly Brothers и всеми группами, игравшими в Бирмингеме. Я был еще совсем юным, лет четырнадцать, а он подсаживал меня на группы вроде The Redcaps, очень популярные в Бирмингеме в самом начале шестидесятых. В общем, от него я услышал много важной музыки».
Сцена в Мидлендсе была очень активной, и Билл пересекался с другими великолепными барабанщиками. Джона Бонэма он впервые увидел в шестнадцать лет в пабе в Вустершире под названием «Верфь». Будущий барабанщик Led Zeppelin тогда играл в Crawling Kingsnakes, с которыми выступала The Rest. Билл, позже ставший близким другом Бонэма, вспоминал, что его умение пить — «У него в ногах стояла пинта горького, и он периодически прикладывался, рюмка за рюмкой, но не пропускал ни одной доли» — впечатлило Билла не меньше, чем мощная игра. Еще одним его хорошим другом был Пит Йорк, тогда игравший в самой популярной группе Мидлендса того времени — Spencer Davis Group.
— Невероятный барабанщик. Пит Йорк очень меня поддерживал. Мне тогда было лет семнадцать или восемнадцать, так что, когда на тебя обращает особое внимание кто-то вроде Пита Йорка, выпустившего несколько хитов со Spencer Davis Group, это очень круто.
Билл уже тогда был перфекционистом — эту черту он называет одной из главных причин своих многочисленных расставаний с Black Sabbath, — и музыкальную связь с Тони Айомми он ощутил сразу.
— Тони был исключительно хорошим гитаристом для своего возраста. Мне доводилось работать с хорошими гитаристами, но Тони по-настоящему играл на гитаре. Так что в The Rest мы играли несколько популярных джазовых и блюзовых вещей, а остальной репертуар составляли каверы и прочее подобное. Мы тогда еще не достигли того периода роста, когда начинаешь сам сочинять. До момента, когда мы сами стали писать музыку, прошло два или три года. Но мы оба знали, что он наступит…
The Rest несколько раз пересекались с The Rare Breed, но особой любви между ними не было. Они были соперниками, а не друзьями. Гизер вспоминает, как периодически болтал с Биллом.
— Он спрашивал меня, какие группы нам нравятся, я ему говорил, а на следующей неделе они уже это играли. Так что у нас, можно сказать, были схожие музыкальные вкусы.
Воспоминания Тони о Гизере тех времен, правда, не такие приятные.
— Он всегда был не в себе. Словно постоянно кислоту принимал. Ну, блин, я видел, как он в клубе пытался заползти на стену и прочее такое. Они выступали, потом мы выступали, и он всегда казался каким-то торчком.
  
Обе группы, впрочем, оказались недолговечными, и когда Тони в январе 1968 года предложили перейти в Mythology, он тут же ухватился за этот шанс. Нил Маршалл играл в Peter And Gordon, чей сингл 1964 года A World Without Love вышел на первое место и в Британии, и в Америке, и это был лишь первый из нескольких трансатлантических хитов, выпущенных коллективом в следующие четыре года. Но в начале 1968 года Маршалл ушел — у него было достаточно денег и опыта, чтобы попробовать добиться успеха самому. Он взял местную группу из Карлайла под названием The Square Chex и переделал ее из типичного простенького бит-коллектива середины шестидесятых в длинноволосую, странно одетую психоделическую рок-группу, затем переименовал в Mythology и стал менять состав. Вместе с Айомми он взял вокалиста The Rest Криса Смита, чье настоящее имя было Кристофер Робин Смит, но его уговорили не упоминать среднее имя, потому что «все думали, что мы просто так прикалываемся». Через несколько недель Маршалл по совету Тони взял на барабаны Билла Уорда.
Mythology были первыми парнями на деревне и привлекли немало поклонников в Карлайле и его окрестностях; именно их обычно ставили на разогрев, когда на гастроли приезжали хитовые коллективы — например, в апреле они выступили с The Move в «101-клубе». Mythology была «умной группой», которая скорее сыграет All Your Love Джона Мэйолла, чем что-нибудь простенькое из Топ-20, и именно там Айомми и Уорд начали впервые превращать свои бесконечные обдолбанные джем-сейшны во что-то более конкретное.
— Именно тогда мы впервые задумались, не стоит ли добавить немного своего материала. Мы играли все, что нам сойдет с рук — в том числе кучу гитарных соло.
Зарождалась эпоха монолитных гитарных соло: лондонскую сцену недавно захватил Хендрикс, и его коллеги-путешественники Джефф Бек, Эрик Клэптон и Джимми Пейдж тоже старались не отставать. Тони в своей промозглой комнатке в карлайлском обиталище группы, «Комптон-Хаусе», слушал в основном Клэптона, чья новая группа Cream изменила лицо блюз-рока в Великобритании.
— Только что вышел альбом Disraeli Gears, и мы как раз хотели добиться чего-нибудь такого — или, если получится, даже круче. Простейший формат гитара-бас-ударные, но они, казалось, могли сделать что угодно, понимаешь?
Хитрецы из Mythology стали специализироваться на кавер-версиях групп, с которыми, скорее всего, не была знакома их аудитория — например, Tomorrow и Art. Последняя группа на самом деле тоже зародилась в Камберленде, фронтменом в ней был будущий певец Spooky Tooth Майк Харрисон, и в прошлом году они выпустили откровенно «сумасшедший» альбом под названием Supernatural Fairy Tales. Tomorrow же были еще одними незаметными героями психоделического рока; там играл будущий гитарист Yes Стив Хау, и их очень любили на шоу Джона Пила на Radio One.
— Пожалуй, они повлияли на нас сильнее всего, нам казалось, что они очень близки по духу к тому, что мы пытались сделать в Mythology. Просто играли и солировали, сколько вздумается. И люди их за это любили.
Впрочем, Mythology получили известность не только благодаря музыке. Они были самыми статусными сторонниками процветавшей северной хиппи-сцены, которая в открытую хвасталась, что принимает наркотики. И это в то время, когда по-настоящему знаменитых поп-звезд калибра The Beatles и The Rolling Stones арестовывали за нелегальные вещества и самая известная скандальная газета страны, News Of The World, поставила таблоидные «откровения» на эту тему на поток. Когда на полицию Камберленда стали давить, чтобы она продемонстрировала собственное рвение в деле «борьбы с этой угрозой цивилизованному обществу», как выразился один судья, однажды летом в 1968 году полицейские совершили налет на «Комптон-Хаус» и арестовали всех четверых музыкантов за хранение марихуаны. Удивленные полицейские назвали Смита «главарем банды» после того, как он стал настаивать, что его зовут Кристофер Робин. История попала в национальную прессу, так Тони и Билл внезапно прославились в Бирмингеме, сами того не желая. После этого Mythology уже не смогли давать концерты в Карлайле и вскоре распались.