Black Sabbath. Симптом Вселенной
— Мне семнадцать лет, я самый крутой гитарист во всем Глендейле, но потом я увидел Рэнди и такой: «О, блин!» Вокруг него была настоящая аура. Он был одет в синий вельветовый жилет, синие вельветовые штаны и ботинки на платформах. Он обожал ботинки на платформах, потому что был совсем невысоким. Выходил и выглядел как настоящая звезда. А после них, представляете, вообще вышли Van Halen, и моя жизнь изменилась навсегда!
Они так сдружились, что, когда Рэнди ушел из Quiet Riot, он порекомендовал взять себе на замену Леона. Благодарный молодой гитарист отплатил услугой за услугу — позже он помог Рэнди сочинить один из его фирменных риффов для группы Оззи Осборна, Crazy Train.
— Мы сидели вместе, и я показал ему рифф из Swingtown Стива Миллера. Я сказал: «Посмотри, что получится, если этот рифф ускорить». А потом он вывел это все на совершенно новый уровень и сочинил рифф для Crazy Train.
Единственное, чего не хватало Рэнди Роадсу — слов и певца, который будет их петь.
* * *Говорят, что возможности иногда открываются с совершенно неожиданной стороны. Именно такой была и история Рэнди Роадса. Он стал местным героем в районе Барбэнка и Сансет-Стрип и уже привык получать на концертах Quiet Riot комплименты от юных подражателей. Но вот в конце 1978 года он оказался реально застигнут врасплох, когда к нему подошел высокий парень с длинными, до пояса, волосами. Дэйна Страм, тогда игравший на басу в своей группе Bad-Axe, а сейчас более известный как основатель титанов мелодичного рока Slaughter и музыкальный директор сольного проекта певца Mötley Crüe Винса Нила, несколько недель смотрел на то, как играет Рэнди, прежде чем набраться смелости и поговорить с ним.
— Я сказал: «Просто хотел сказать тебе, чувак, ты очень крутой». Он посмотрел на меня: «Правда?» Говорил он тихо, был очень скромным и общительным парнем. Я сказал ему: «Чувак, ты должен добиться чего-то большего. Ты просто слишком хорош».
И через шесть месяцев Страм случайно наткнулся на это «что-то большее».
Шел 1979 год, и по Голливуду разошлись слухи, что Оззи Осборна уволили из Black Sabbath за то, что, как с известной сдержанностью выразился Тони Айомми, он «слишком не интересовался работой — даже по нашим меркам». Оззи оставили гнить в номере в гостинице «Ле-Парк» в Западном Голливуде.
— Каждый день приходил торговец коксом, а я сидел там в куче пустых пивных бутылок и коробок из-под пиццы. Шесть месяцев я даже шторы не открывал…
Поскольку он все еще был подписан на тот же лейбл, что и Sabbath — Jet Records, которым владел Дон Арден, Оззи все-таки пытались уговорить хотя бы задуматься о работе с другими музыкантами. Шэрон очень хотела вытащить Оззи из ямы, в которую он сам себя закапывал в «Ле-Парке», но ему там было комфортно. Да и в последнее время он начал заводить разговоры о том, что собирается открыть винный бар в Бирмингеме вместе с Тельмой…
— Помню, кто-то из офиса остановился в той же гостинице и передал мне конверт с 600 долларами для Шэрон. Я потратил их на кокс. Она жутко взбесилась! И все же, воодушевленный Шэрон, Оззи согласился попробовать устроить репетиции с гитаристом Гэри Муром, недавно покинувшим Thin Lizzy, и бывшим барабанщиком Ian Gillan Band Марком Носифом. (Мур был подписан на Jet и позже записал у них альбом G-Force, в котором участвовал Носиф.)
Для полного комплекта не хватало басиста, так что, когда Оззи познакомился в «Старвуде» со Страмом, молодого амбициозного музыканта пригласили на прослушивание.
— Тогда было совсем не как сейчас, когда любая молодая группа признается в любви к Black Sabbath, — вспоминает Дэйна. — Тогда ты либо любил их, либо ненавидел. Я был большим фанатом, так что очень обрадовался возможности встретиться с Оззи. Я пришел на репетиционную студию Фрэнка Заппы на бульваре Сансет. Там был Гэри Мур. Я даже не представлял, кто он такой, но он был просто феноменальным, потрясающим. Но когда я поговорил с Оззи, я сказал ему: «Этот парень вам не подходит». Я обожал Black Sabbath, и мне казалось, что более блюзовый стиль Мура с музыкой Оззи просто не сочетается. А потом я сказал Оззи: «Но я знаю парня, который подойдет».
Оззи пропустил его слова мимо ушей и предложил Дане место бас-гитариста. На следующий день Дэйна уже возил Оззи по Лос-Анджелесу, и они искали гитаристов.
— У него был список имен и адресов, и мы просто приходили к ним домой. Очень странно все выглядело. И я говорю Оззи: «Слушайте, давайте уже завязывать с этим. Я знаю одного парня»…
Дэйна взволнованно позвонил Рэнди.
— Я сказал: «Помнишь, я тебе говорил, что ты можешь добиться чего-то большего? Так вот, знаешь группу Black Sabbath?..» Но прежде чем я успел сказать хоть слово, он ответил: «Да, чувак, и они мне не нравятся». Я сразу приуныл. Даже не подумал, что такое возможно. Но Рэнди действительно совсем не нравились Black Sabbath. По-моему, он даже не знал, как зовут их вокалиста. Я сказал: «Слушай, приезжай, давай посмотрим, что получится». Он такой: «А мне за бензин заплатят? Ну, баксов десять, пятнадцать?» Я такой: «Да. Пожалуйста, просто приезжай».
Келли Гарни подтверждает: когда они с Рэнди росли, они считали, что Black Sabbath «просто смешная группа… смехотворная». Тем не менее Дэйна сумел уговорить Рэнди приехать вечером и сыграть что-нибудь для Оззи на «Далтон-Рекордс», студии в Санта-Монике, где Дэйна подрабатывал. К тому времени Оззи уже начал опрокидывать один за другим «Хайнекены» и нюхать кокаин, чтобы не уснуть.
— Я вообще не принимал наркотиков. Но это я забронировал студийное время и уговорил Рэнди приехать и сыграть, и уже никак не мог от этого отказаться.
Дэйна, который очень убедительно подражает голосу Оззи под кайфом, вспоминает, как Оззи дразнил его: «Хорошо, мы посмотрим на этого Иисуса от гитаристов, эту суперзвезду, которая, как ты совершенноуверен, мне подойдет! Он, наверное, какой-нибудь долбаный мессия».
Много лет спустя Оззи вспоминал, как «лежал на студийном столе, а Дэйна все обливал меня водой и прочей херней. Я посмотрел через окошко студии, и Рэнди тихо сказал что-то типа: „Что мне сыграть?“ Я такой: „У тебя есть соло?“ Он говорит: „Ну, типа того…“ Я говорю: „Ну, сыграй что угодно“. Рэнди включил свой маленький усилитель для занятий и начал играть. Я такой… что?! Помню, я даже подумал, что на самом деле этого не происходит, и я сплю. Потому что этот парень… Ну, такого я еще никогда не слышал».
— Я уже начал жалеть, что вообще открыл рот. Оззи хочет домой. Рэнди говорит, что ему не нравится Sabbath… — рассказывал Дэйна. — Но я тускло осветил звукорежиссерскую комнату, потому что хотел, чтобы Оззи сосредоточился только на музыке. А Рэнди сидел на стуле по ту сторону стекла. Мы его даже не видели. Я попросил его сыграть гитарное соло, которое он играл в «Старвуде», просто чтобы Оззи услышал.
Оззи уже начал вырубаться, и Дэйне пришлось практически на руках тащить его в студию.
— В общем, я случайно поставил очень высокую громкость. Но подумал: пусть так и останется, может, он хоть проснется.
Едва ему сказали «Играй», Рэнди тут же выдал все, что умеет.
— Это было громче, чем в аду, и звучало очень круто.
Примерно через минуту Оззи, пошатываясь, подошел к Дэйне и сказал: «Скажи этому парню… скажи этому парню… что я его беру. А потом отвези домой…» Дэйне было очень неловко останавливать Рэнди всего через минуту, так что он быстро отвез Оззи в гостиницу, а потом вернулся на студию, к Рэнди, который до сих пор играл, чтобы сообщить ему новость.
— Он такой: «Ну и что теперь будет? Что дальше?» Я говорю: «Ну, не знаю, чувак, реально не знаю…»
А дальше ничего не произошло. Была краткая встреча в гостиничном номере Оззи на следующий день, и Рэнди сначала не слишком-то понравился Оззи: он пил диетическую «Колу» и был одет настолько экстравагантно, что едва ли не первым вопросом, который ему задал Оззи, был: «Ты гей?» Впрочем, Оззи оценил чувство юмора Рэнди — тот ответил: «Нет, англиканин». Затем были несколько джем-сейшнов на студии «Паша-Мьюзик», где к Оззи, Дане и Рэнди по предложению последнего присоединился барабанщик Quiet Riot Фрэнки Банали.