Black Sabbath. Симптом Вселенной

Когда примерно на половине работы в Майами у Sabbath закончились деньги, а Дон не выходил на связь, группа, как вспоминает Оззи, отправила телекс на Warner Bros.
— Мы сказали: «Слушайте, пришлите нам бабла, мы тут живем в гостинице „Тандерберд“ в Майами, записываем альбом, а у нас деньги кончились». В ответ прилетело: «Высылаем вам четыре обеда в Макдоналдс». Они, конечно, шутили, но ты понимаешь, о чем я? Мы, б*я, им столько пластинок продали, а теперь они над нами насмехаются?
Все сигналы были предельно ясными. Но музыканты даже не пытались помочь себе. Когда Warner Bros. выслали им денежный аванс, продолжает Оззи, «мы пригласили торговцев коксом, и нам опять стали постоянно подвозить дурь. Кокаин нами совершенно завладел. И мной тоже. Наступает время, когда думаешь: „А как жить без него?“ Ты привыкаешь к эйфории, которая постепенно уходит. Чем дольше ты его принимаешь, тем меньше она длится».
Печальный факт состоял в том, что «музыкой мы просто оплачивали счета юристов, и ту замечательную идею, которая у нас была, рагромил в хлам не только Патрик, но и все остальные участники процесса, понимаешь?» Чувствовали ли другие, что группа разваливается?
— Да, каждый по-своему, — вспоминал Гизер. — Тони держал нас всех вместе в музыкальном плане, он всегда верил в группу и всегда отвешивал смачного пинка под жопу, когда мы впадали в уныние. Если бы не он, мы бы разошлись году в семьдесят пятом, в семьдесят шестом. Именно он поддерживал моральный дух, когда все остальные переставали верить.
Но даже Тони Айомми не смог вытащить Black Sabbath из творческой ямы, в которой они оказались, работая над седьмым альбомом с ужасным названием Technical Ecstasy.
Вышел он в сентябре 1976 года, когда в Великобритании как раз набирал популярность панк. Technical Ecstasy, с переливающимися синтезаторами, довольно безликим звучанием гитар и откровенно странными композициями вроде It’s Alright, второсортному подражанию битловским балладам, где пел Билл Уорд, стал не просто неудачным альбомом в неудачное время. В какой-то мере его можно назвать худшим альбомом, когда-либо записанным Sabbath. От непонятной яркой обложки, нарисованной модными рок-дизайнерами Hipgnosis и выглядящей так, словно даже Pink Floyd отказались от нее под предлогом «слишком странная», до откровенно слабых, вызывающих содрогание песен. Technical Ecstasy был предельно далек от группы, которая когда-то звучала очень самобытно. Оззи с раздражением вспоминал об обложке: «Это должны были быть два трахающихся робота, но, как по мне, она просто выглядела как говно».
Самым большим летним хитом в Америке была песня More Than A Feeling группы Boston. На треках вроде разрывающей нервы Gypsy кажется, словно Тони пытается сделать все, чтобы Black Sabbath вписались в тот же радиоформат. Но Том Шольц из Boston был сверходаренным музыкантом, сыгравшим в песне на всех инструментах, кроме барабанов, а Тони Айомми превратился в жертву наркотиков, отчаянно пытавшуюся сделать что-то коммерческое. В ранних альбомах Sabbath вели за собой, создав саунд настолько безразличный к критическим остротам, что он стал практически неуязвимым для перепадов моды. А в Technical Ecstasy, даже в более-менее хороших треках, Sabbath звучали так, словно пытаются за этой модой угнаться. Например, Back Street Kids (песня звучала бы потрясающе в любом сборнике Kiss, но вот для Sabbath откровенно второсортна), или All Moving Parts (Stand Still) — неторопливая песня, похожая на дань уважения Элису Куперу, со строчками про учителей, не подчиняющихся правилам (Гизер, впрочем, сейчас говорит, что это песня о «женщине-трансвестите, ставшей президентом Соединенных Штатов, потому что Америка тогда была очень женоненавистническим обществом»).
Откровенно позорной была Rock’n’Roll Doctor с риффом а-ля ухудшенные Rolling Stones и текстом уровня старшей школы, такой же катастрофической She’s Gone со смешными «киношными» струнными и заезженным треньканьем акустической гитары (а Оззи и вовсе поет «О-о-о, крошка»). Тут Sabbath звучали уже смехотворно. Впрочем, ужасный заключительный трек, семиминутный похоронный марш Dirty Women, ода проституции, где звучат проницательнейшие наблюдения вроде «Dirty women, they don’t mess around» [25], сделал альбом совсем уж отвратительным.
  
Коммерческие инстинкты Айомми, возможно, были верны — будущие «софт-роковые» мегахиты Hotel California и Rumours, продавшиеся дохрениллионными тиражами, вышли уже совсем скоро, но попытка заставить играть в таком стиле Black Sabbath выглядела, как обшивание доспехов шерстью ягненка. Это не сработало, все остались недовольны. Даже группа. И уж точно были разочарованы фанаты, большинство из которых предпочли держаться от него подальше. В Америке новый альбом Black Sabbath оказался мертворожденным, не попав даже в Топ-50. В Великобритании он тоже провалился: добрался до тринадцатого места, но всего через шесть недель исчез из чартов.
«Мне лично нравится Ecstasy, — рассказывал Тони Стивену Розену из Sounds в еще одной статье, почти комичной в своем самообмане и эмоциональном отрицании. — Большинство из тех, кто слышал его, говорили, что это большой шаг по сравнению с Sabotage, многие утверждают, что он совершенно отличается от всего, что мы делали раньше. Думаю, этот альбом — из тех, которые надо послушать несколько раз, прежде чем по-настоящему им проникнешься. Он не оказывает мгновенного воздействия».
Так и получилось.
  
6. Рожденные умереть
 
Четверка Black Sabbath и без того всегда была нервной, а катастрофически плохие продажи Technical Ecstasy и вовсе перепугали их не на шутку, но им все же удалось хотя бы на время облегчить свои страхи на гастролях по Америке, где большинство осенних и зимних концертов прошли при аншлагах. В этом им в первой части турне неизмеримо помогла разогревающая группа Boston, чей одноименный дебютный альбом и хитовый сингл More Than A Feeling тогда разрывали чарты. Дон Арден, ставший в шестидесятых первопроходцем «пакетных гастролей» — туров с участием сразу нескольких популярных групп, — воспользовался этим опытом, чтобы гарантировать, куда бы ни поехали Sabbath, на разогреве у них играли группы, способные и сами распродать половину зала. Именно поэтому в 1976 году на разогреве Sabbath отметились Boston, Black Oak Arkansas, Томми Болин, Боб Сигер, Тед Ньюджент и Journey, которые уже и сами были практически готовы устраивать хедлайнерские гастроли по США.
Вернувшись в Великобританию в марте 1977 года, чтобы отыграть десять концертов, в том числе четыре аншлаговых шоу в лондонском «Хаммерсмит-Одеоне», группа снова взялась за старое. Когда Тони вернулся домой, кричащие заголовки музыкальной прессы посвящались дебютным альбомам The Damned, The Clash и The Stranglers, а он недовольно взирал на это с вершины своей отрезанной от мира башни. Если уж пресса считает это хорошей музыкой, может быть, и хорошо, что о Sabbath больше ничего не пишут?
— Признаюсь, я такого совершенно не предвидел, — позже сказал мне Айомми. — Панк казался мне очередной преходящей модой музыкальной прессы. В Америке о нем еще не говорили, а эти группы все еще играли по клубам. Мы думали, что им долго нас не догнать.
Гизер, который всегда лучше всех чувствовал новые тренды и больше всех боялся перемен, сразу же понял, какой большой угрозой является это новое поколение рок-групп для Sabbath и насколько ограниченным кажется теперь их будущее.
— Мы не знали, куда дальше двигаться. Мне кажется, панк очень сильно по нам ударил. Услышав Sex Pistols, я подумал: ну все, Sabbath устарели. Несмотря на то что наши песни оказались намного долговечнее их песен, да и вообще сам панк продержался всего года два, они звучали так… свежо. Я вспомнил, какими когда-то были мы. И подумал: ну все, мы потеряли все это, весь этот гнев и энергию. С этим было очень трудно смириться, потому что мы продали миллионы альбомов и пережили ужасную битву с менеджментом.