Black Sabbath. Симптом Вселенной

Новое название стало чуть ли не навязчивой идеей с тех самых пор, как обнаружилось, что в Мидлендсе есть другая, более известная группа под названием Earth. Назвать себя в честь первой песни, сочиненной самостоятельно, стало символическим жестом.
— Black Sabbath настолько отличалась от всего остального, что мы сразу поняли, что именно так и будем играть дальше, — вспоминал Гизер. — Когда мы переименовали группу в ее честь, нам показалось, что все изменилось буквально за одну ночь. Я всегда обожал это название. Единственной трудностью оказались гребаные проблемы, которые возникли у нас из-за черной магии…
Группа впервые выступила под названием Black Sabbath летом, когда снова вернулась в «Стар-Клуб». Это уже была совсем не та команда, которая с большим трудом заполняла четыре сета в день три месяца назад. И дело не только в имени. Каталог оригинальных композиций стремительно рос, и четверка становилась гораздо увереннее. Так что вопрос уже стоял по-другому: не заслуживают ли они там выступать, а достаточно ли хорош для них «Стар-Клуб», постепенно загибавшийся как концертная площадка.
— Мы тогда, блин, напоминали пиратов, — говорит Оззи. — Первое, что ты должен был сделать, приехав в «Стар-Клуб», — найти себе девчонку. Потому что жилищные условия были просто п*здец, так что надо было у кого-то жить, понимаешь? Девчонка тебя кормила, а когда уходила на работу, я шарил по ее ящикам или смотрел, можно ли у нее взломать счетчик газа или еще что-нибудь такое. В общем, весело было. Мы постоянно курили травку и бухали, могли стащить целый ящик пива из грузовика.
Остальные стояли на шухере, пока Оззи «шел на дело. Я был в группе вором».
На родине Джим Симпсон стучался во все возможные двери. К тому моменту уже была записана демо-кассета с двумя оригинальными песнями — The Rebel и Song for Jim. Первая из них — гибрид типичного психоделического блюза шестидесятых с высоким бэк-вокалом, характерным для Earth, и истрепанными нервными окончаниями, которые вскоре станут неотъемлемой частью звучания Black Sabbath, а неуклюжую гитарную часть они используют для War Pigs. А вторая — цепляющая, легковесная песенка, которая вполне могла прозвучать на пластинке Чарли Кристиана в сороковых. Вооружившись этой кассетой, Симпсон воспользовался своими связями, чтобы организовать два показательных концерта для фирм грамзаписи. На самом большом из них, в лондонском «Марки», Оззи выступал в полосатой пижамной рубашке и с водопроводным краном на шее, Гизер — в лимонно-зеленых штанах с одной черной штаниной, Тони — в поношенной куртке из оленьей кожи, а Билл был голым до пояса и весь взмок. Ни руководители компаний, ни агенты, которых сумел собрать Джим, не заинтересовались.
Варианты заканчивались, и Джим не без помощи демо-кассеты уговорил местного независимого промоутера Тони Холла прийти на концерт. Холл, владевший собственным агентством Tony Hall Enterprises, оказался настолько впечатлен, что предложил свои услуги в деле поиска контракта на запись.
— Я думал, что они отличная маленькая блюз-группа, — позже вспоминал Холл, — четыре хороших музыканта, которые заслуживали того, чтобы записать пластинку. Я бы попробовал добиться для них контракта под названием Earth, но они уехали в Германию и вернулись уже как Black Sabbath.
На тот момент было не очень важно, как они называются: лондонские лейблы в 1969 году скорее стремились найти «новых Beatles», чем подписать откровенно некоммерческую — читай, не имеющую очевидных хит-синглов — группу вроде Black Sabbath. Холл отказался признать поражение и предложил «одолжить» Джиму Симпсону 500 фунтов — а также услуги молодого продюсера Роджера Бэйна, менеджером которого работал, — чтобы Black Sabbath записали альбом, который можно будет потом «продавать» мейджор-лейблам. Впервые группа узнала об этом, когда Симпсон позвонил Айомми утром перед отъездом на концерты в Дании.
— Мы выехали из Бирмингема на стареньком «транни» (транзитном микроавтобусе). Джим Симпсон сказал: «О, вам надо поехать по этому адресу и записать песни». Ну, мы подумали: ладно, хорошо.
  
Приехав в «Риджент-Саунд», моностудию на улице Тоттенхэм-Корт-Роуд в Лондоне, где звукоизоляция обеспечивалась картонками для яиц, приклеенными к потолку (и где делали свои первые записи The Rolling Stones), они записали свой концертный сет на двух четырехдорожечных машинах — буквально единственной «современной» аппаратуре, стоявшей в студии. Бэйн, опытный звукоинженер, который считал своей задачей заставить эти неограненные алмазы звучать достаточно убедительно, давал им указания — куда ставить микрофоны, хорошо ли вышел дубль, основываясь больше на собственном опыте, чем на знании их музыки. Хотя именно Бэйн добавил последнюю характерную деталь к финальному миксу, которая сделала альбом еще более зловещим: звуки грозы и церковных колоколов, открывающие первую песню.
— Мы пришли, — вспоминал Оззи, — сыграли все, а через двенадцать часов загрузили аппарат обратно в машину и поехали дальше…
Пока Sabbath путешествовали по Европе, Джим Симпсон снова обивал пороги лондонских лейблов и, по его словам, «получил еще четырнадцать „нет“. Я приходил к ним с безумным энтузиазмом — а им было безумно скучно». Тони Холл решил, что нашел золотую жилу, когда убедил лейбл Fontana подписать группу — и выпустить один сингл. Fontana, подразделение голландского лейбла Philips, в основном специализировались на необычных записях артистов, не имевших особой репутации — вроде Dave Dee, Dozy, Beaky, Mick & Tich, чей сингл Legend of Xanadu в прошлом году вышел на первое место, и The Troggs, чей главный хит Wild Thing был записан три года назад. Самой знаменитой песней Fontana на момент подписания контракта с Sabbath была Je T’Aime… Moi Non Plus Сержа Генсбура и Джейн Биркин, которая вышла на первое место в чартах, несмотря на то что BBC отказался ставить ее в эфир. Fontana не интересовал альбом Sabbath целиком, так что они посоветовали группе записать кавер на песню, только что попавшую в американский Топ-40 — Evil Woman (Don’t Play Your Games With Me), сочиненную и записанную миннеаполисской группой Crow. Тони и Гизера предложение привело в ужас — они считали, что их заставляют «продаться». Но Джим убедил их, что это просто еще одна ступенька на лестнице к успеху, так что они с большой неохотой записали в тот день на «Риджент-Саунд» и ее.
Им, может быть, песня и не нравилась, но благодаря контракту с Fontana в другом подразделении Philips — недавно запущенном лейбле Vertigo — услышали Evil Woman. Впечатленные звучанием записи (вместо приглушенных духовых, как в оригинале, звучала острая как бритва Gibson SG, новая гитара Тони Айомми), они навели справки об этих совершенно неизвестных британцах и обнаружили, что у них уже есть готовый альбом. Когда Джим Симпсон пришел к ним в лондонский офис, источая привычное дружелюбие, и поставил им альбом, бородатые любители травки, работавшие в Vertigo, не поверили своей удаче. Лейбл открыли в начале года как прямого конкурента недавно запущенного Harvest, филиала EMI, предназначенного для работы с подступавшей волной «прогрессивных», ориентированных на альбомы рок-групп. В 1969 году Vertigo уже выпустили дебютные альбомы Colosseum, Juicy Lucy, Манфреда Манна и Рода Стюарта, и на них пришлось потратить немало денег. Альбом Sabbath был записан и оплачен, так что идея просто заняться его дистрибуцией под своей эгидой показалась руководству Vertigo весьма привлекательной. Джим Симпсон подписал контракт. После встречи он бегом добежал до ближайшего телефона-автомата и сообщил Тони Айомми хорошую новость.
Настоящий сюрприз ждал группу на Рождество, когда Джим позвал их к себе домой, чтобы продемонстрировать новую обложку альбома. Оззи думал, что на обложке будут просто их фотографии, «как у битлов». Но, едва увидев ныне знаменитое изображение водяной мельницы Мейплдарем на берегу Темзы в Оксфордшире, построенной еще во времена «Книги Судного дня» [6], перед которой графические дизайнеры из Vertigo разместили пресловутую «фигуру в черном», он закричал от радости.