Нежное создание (СИ)

Питер встал, одёрнул кафтан, выпятил грудь и обратился к лекарю:
— Вижу, госпоже Маргрит стало значительно лучше. Можете идти.
Тот вздохнул, укоризненно посмотрел на удалявшуюся виновницу переполоха, собрал в ящичек микстуры и порошки и откланялся.
Ника рассчитывала прояснить обстановку у Хенни, но той в кухне не оказалось. Не заметила она и Корнелиса.
Взяв с собой большой кувшин горячей воды и подсвечник, свернула к шкафу в коридоре, из которого достала первое попавшееся тёмное платье и чулки. Поднялась в свою комнату. От открывшейся картины застыла на пороге истуканом.
В комнате провели обыск в лучшем жанре криминального фильма: тщательно и с особым пристрастием. Перевёрнутая постель, открытый сундук, разбросанные вещи… Не обошли вниманием и полку с парфюмерией, и горшок, крышка от которого лежала рядом. Со столика исчез бизнес-проект похоронного бюро с эскизами надгробий и мемориалов.
С лихорадочно бьющимся сердцем Ника заглянула за раму висевшей на стене картины. Вздохнула с облегчением — «паспорт» Руз, серьги в лоскутке бархата, портрет Адриана и бизнес-план кофейни с эскизами лежали на месте.
Девушка умылась. Внимательно осмотрела локти, колени, лицо. На щеке покраснение, кожа горячая и сухая. Оливковое масло должно помочь.
Ника переоделась, причесалась. Не спешила. Взойти на Голгофу она успеет всегда.
Вернувшись в гостиную, села за стол. В тягостном молчании под прицелом двух пар глаз пододвинула тарелку с жареной рыбой и картофельным пюре. Его протирали вместе с морковью с добавлением жареного лука. Непривычно и вкусно даже в холодном виде.
— Руз, дочка, где ты ходила? — голос мамы окреп, но строгим не был. Она нетерпеливо заёрзала и села удобнее. Поправила на коленях съехавший плед.
— Итак, мы слушаем, — возвестил Питер с подобострастием, одарив госпожу Маргрит снисходительным взором. Поставил на стол бокал с недопитым вином.
Ника налила себе вина:
— Это было незабываемо, — сделала глоток и как ни в чём не бывало приступила к еде. — Если бы я знала, что мой поход в мыльную лавку закончится настолько феерично, то… — прожевав ломтик рыбы с пюре, со вздохом закончила: — никуда бы не пошла.
— Ты ходила за мылом? — издала задушенный стон мама.
— Хватит морочить мне голову! — повысил голос Питер. Еле сдерживался от охватившей его ярости. — Госпожа Маргрит, если вы не можете втолковать своей дочери, как ей следует поступить, то… — он развёл руками, — я вынужден разорвать наши прежние договорённости. Вы тянете время, которое мне дорого и которое я трачу здесь впустую. Утром я иду к господину судье.
Хлопнула входная дверь и в гостиную торопливо вошла раскрасневшаяся Хенни. За ней с невозмутимым видом следовал Корнелис.
При виде Ники служанка остановилась в дверях гостиной и радостно выпалила:
— Какое счастье, что вы нашлись, госпожа. Стражники из ночного дозора сказали, что вы были в башне и всё обошлось. Как же хорошо, что мы их повстречали и не дошли до дома господина старшего бальи. Вот было бы неловко.
— В башне? — зашевелилась мама. — В какой башне? Что значит «всё обошлось»?! — на последнем слове сорвалась на крик. Бледнея и расширяя в испуге глаза, смотрела на дочь, спешившую опустошить тарелку с пюре.
Идя к столу, Хенни опередила Нику с ответом:
— В той самой, что у торговой площади. В которую всё время бьёт молния, — торопливо перекрестилась и потушила одну свечу в подсвечнике. — В башню дверь кто-то запер. Госпожа сидели там, пока её не вызволили дозорные.
Ника вскинула брови и хмыкнула. О потерянной накидке и пьяном звонаре Хенни не сказала.
«Знает или не знает?» — присматривалась к ней. Пододвинула блюдо с фруктовым пирогом, глотнула вина.
— Что ты делала в башне? — выдавила из себя мама онемевшими губами. — Боже мой, ты же не собиралась?.. — обмякла и закатила глаза.
«Пф-ф…» — Ника подняла глаза к потолку. Госпожа Маргрит подумала, что дочь поднялась на башню, чтобы броситься вниз?
Задумалась: «Руз смогла бы так поступить в приступе отчаяния?»
  
Питер отошёл к окну, отвернулся.
Хенни подбежала к хозяйке, похлопала её по щекам, заныла:
— Госпожа Маргрит, госпожа Маргрит… — подсунула ей под нос пузырёк с нюхательной солью. — Дышите… ещё… вот так…
Ника стала рядом, придерживала подушку и боялась думать о плохом. Смерти маме Руз она не желала.
— Корнелис, всё было так? — повернулся к нему Питер.
— Так, хозяин. Мы встретили господина капитана ночного дозора уже после того, как прошли вдоль канала, обошли все улицы, заглянули во все подворотни и сходили в тупик в таверну.
— В таверну? — уточнил Питер, вскинув брови.
— Ну и местечко, скажу я вам. Петушиные бои, нумера… — Корнелис глянул на Нику и кивнул на Хенни: — Вот она водила меня. Я не знаю здешних мест.
— Не водила, — проворчала служанка. — Больно ты мне нужен. Сам ходил за мной как хвост за собакой.
Ника молчала. Понимала, как нелепо будет выглядеть её рассказ о желании посмотреть на город с высоты башни в такую-то погоду. Пора поменять тему разговора и на последней ноте по-быстрому уйти. От выпитого вина повело в сторону.
— Кто устроил обыск в моей комнате? — остановила она глаза на кузене, и тот оскалился, выдав себя. — Где мои расчёты по похоронному бюро?
— Они побудут у меня, — метнул взгляд на папку.
— Угу, сейчас.
Ника опередила его. В мгновение дотянулась до папки и сбросила её на пол. Не ошиблась — под ней лежали расчёты с аккуратно сложенными вчетверо эскизами памятников и мемориалов.
Когда Питер постарался схватить Нику за руку, девушка отпрыгнула, обежала стол и помахала листами:
— Моё. Купи.
Мужчина вздёрнул подбородок, раздул ноздри и презрительно выцедил:
— Сорок гульденов.
— Четыре тысячи, — воинственно улыбаясь, помахала Ника бумагами. По её примерным подсчётам нужна была именно такая сумма, чтобы открыть кофейню.
— Руз! — напомнила о себе госпожа Маргрит. Только никто не обратил на неё внимания.
— Шестьдесят, — твёрдо заявил кузен. — И я не стану объявлять о вашем разорении. Также позволю вам съехать из дома через две недели.
Ника подняла выпавший из пачки эскиз двустворчатого гроба и помахала им:
— Пять тысяч. Посмотри, какой гробик славный. Изнутри обит тканью с рюшечками, тонкая отделка кружевом.
— Сто гульденов, — сузил глаза Питер.
У Ники закралось подозрение, что долг завышен и её и госпожу Маргрит водят за нос как банкир, так и Питер ван Аккерсдейк. Вместе с ними об истинном положении семьи должен знать господин губернатор.
— Подумай, кузина. И никто не узнает о нумерах в таверне.
— Нумера в таверне? — услышала Ника слабый дрожащий голос госпожи Маргрит. Она щурила слезящиеся глаза и смотрела с подозрением. — В башне ты была одна?
— С пьяным звонарём Антонисом, — хмыкнула Ника, прижимая к груди бизнес-проект бюро. Всё равно пойдут разговоры, которые обрастут подробными фантастическими домыслами. На чужой роток не накинешь платок.
— А кто дверь запер? — спросила Хенни, задув ещё одну свечу.
— Он и запер, — устало зевнула Ника. — С обратной стороны. Всё, хватит говорить о пустом.
Корнелис стоял в проходе, мешая пройти.
— Отойди, холуй, — сказала она ему, глядя в наглые глаза. — Хенни, как освободишься, приди прибраться в моей комнате.
Ника ступила на лестницу и замедлила шаг. Слушала, о чём говорят в гостиной.
Голос Питера сочился ядом:
— И что вы намерены предпринять, дорогая тётушка?
Ника почувствовала, как он гадко ухмыльнулся.
— Я не могу потерять и дочь, — конец фразы мама произнесла глухо, закрыв рот платком. Засморкалась.
— Не можете, — охотно отозвался Питер. — Кто же тогда погасит долг? Если вы надеетесь, что я после всего стану опекать вас, то глубоко заблуждаетесь. Вы не получите ни стювера. Вы воспитали своевольную, глупую и упрямую дочь, госпожа Маргрит. После того, как господин Ван Ромпей узнает о посещении вашей дочерью таверны и иже ей… Думаю, вам следует забыть о родстве с ним.