Попаданкам не изменяют, дорогой дракон, или Замуж за истинного (СИ)

Чудовище и вправду своими приставаниями обеспечил мне несколько неряшливый видок.
— А знаешь… — произношу легко, — я передумала. Не надо мне никакой краски на волосах. Убери это, пожалуйста.
Женщина таращит на меня глаза. У неё кожа цвета пергамента, желтовато-коричневатая. И всё равно ещё как заметно, что она бледнеет.
Эта прислуга в новом мире, видно, взялась меня шантажировать! Пугаются, расстраиваются… и приходится потакать! А я, между прочим, принцесса. Вроде.
Надо как можно скорее всё узнать. Всех выпроводить и остаться с Алисой в интимной обстановке.
Как говорится, по одному смутьяну за раз.
(Да ладно, никто так не говорит, это я сама придумала…)
— Ваше Высочество, принцесса Виктория, но ведь… госпожа Элинор несколько суток назад перекрасилась именно в этот цвет! Вы даже наняли своего человека, чтобы он убедился в этом, — тут она понижает голос, видно, это какой-то секрет. Из чего я делаю вывод, что с этой женщиной у принцессы были более или менее доверительные отношения. Ясно, запомним, намотаем на ус. — Что-то изменилось? Она вновь сменила причёску? Но так быстро… Ведь это очень вредно для волос…
— Нет, точнее, не знаю насчёт госпожи Элинор, но я хочу оставить всё как есть. Это ведь мой естественный цвет волос? Он мне нравится.
Да, я, конечно, сама беспалевность.
Не знаю даже, какой у принцессы настоящий цвет волос.
Но женщина так возбуждена новой информацией, что будто и не замечает моих маленьких странностей.
— Да-да, конечно, мы ведь вывели белую краску, с юга она такая стойкая, просто ужас… Целый месяц отваров, чтобы привести ваши кудри в порядок и подготовить к покраске перед парадом. Ох, и хлопот же было и будет… Неужели всё зря? Принцу ведь не нравится ваш цвет.
В отличие от остальных, она не смущается. Значит, слышала это от самой принцессы.
Я сажусь в кресло напротив зеркала и даю себе несколько мгновений, чтобы всё хорошенько обдумать. Вспомнить поведение остальных слуг и их слова.
Судя по всему, принцесса и принц официально в браке и должны играть свои роли перед народом и появляться на всяких официальных мероприятиях вместе. Но на самом деле каждый уже давно живёт своей жизнью. У Виктории есть фавориты, у Ричарда фаворитки. И все довольны. За тем исключением, что принцесса судя по словам дракона, переступает границы.
Что ж… вся эта ситуация довольно хороша для меня. По крайней мере, я не встала на место женщины, которую Ричард любил, по которой бы ужасно скучал. Хочется надеяться на это. И тогда, может, я смогу со спокойной душой действительно подумать о нём и этой… как её? Нашей связи.
Хотя если вспомнить радость Гарольда оттого, что дракон остаётся на ужин… И его уверенность в том, что я буду рада этому… то есть Виктория будет рада, можно сделать следующий вывод — принцесса пыталась вернуть расположение своего мужа.
И краситься собиралась, видно, потому что надеялась ему понравиться.
Бедняжка. Разве она не понимала, что под мужчину ни в коем случае нельзя прогибаться? Пусть любит такой, какая есть и не вы… и не драконится!
Тем более что она действительно очень красивая. И если Ричарду облик принцессы не по нраву, то это только его проблемы! Проблемы с головой!
— Вам грустно? — видимо, моё молчание затягивается.
Я поднимаю глаза на довольно приятную женщину и улыбаюсь ей.
— Просто думаю, как бы… понравиться Ричарду.
Чёрта с два! Говорю это только потому, что хочу проверить свою догадку.
Да, женщина нисколько не удивляется. Надо будет как-то узнать её имя и вообще имена всех, кого принцесса должна знать. Интересно, такая информация входит в пакет услуг Алисы?
— Так ведь ему нравятся холодные дамы из королевского круга… Может быть, вам всё же вновь попробовать вернуться в столицу? Там вы будете видеться чаще. И вы сможете брать пример с его фавориток.
Я открываю рот. Но слова как-то не идут.
— Я имею в виду — наряды, стиль… И, конечно, там он будет ревностнее относиться насчёт ваших любовников. Конечно, вас сослали сюда… Но ведь можно что-нибудь придумать.
 
Она ободряюще кладёт тёплую ладонь на моё плечо.
— Рано или поздно всё получится. Вы сможете поступить с ним так же, как он поступил с вами, Ваше Высочество. Небо Эсмара справедливо. Богиня всё видит.
Кожу кусает холодная дрожь. Становится не по себе.
— Как он по-твоему поступил со мной? — спрашиваю так, будто просто хочу услышать это от неё. Услышать ещё раз.
— Разбил ваше сердце, — звучит ответ.
Есть что-то зловещее в ответе служанки. Она стоит рядом, и я перевожу взгляд с неё на зеркало. Эта красавица, принцесса, мне видится теперь совсем иначе. Есть что-то надломленное в её облике. И вместе с тем что-то жёсткое.
Меня вмиг захватывает такое тяжёлое чувство гнева и обиды… Одиночества и холода. Глаза тут же будто темнеют, становятся чёрными, словно окна с видом на полярную ночь. Холодный пейзаж места, где так легко умереть…
На губах тут же появляется усмешка.
— Не сдавайтесь, Ваше Высочество, — служанка слегка склоняется ко мне, говоря это. — Опускать руки рано. Драконы живут долго.
О да, звучит это… волнительно.
Но я тут же стараюсь отогнать от себя чувство, которые мне будто бы и не принадлежат. Но разве такое возможно? Виктория ведь умерла…
Впрочем, это неважно сейчас. Я, кстати, тоже умерла. В своём мире. И здесь собираюсь хорошенько провести время! В конце концов, после таких событий нужен как минимум отпуск, разве нет?
Должна ли я заморачиваться и вникать в чувства принцессы? Она просто бывшая Ричарда. А ещё в каком-то смысле она — это я.
Чувство странное и пугающее.
И вот что интересно — если он поступал плохо со своей женой, то где гарантия, что не поступит так со мной?
Истинность?
Не знаю, что это, но если причина этого его взгляда, распаляющего и волнующего, только в какой-то там магии (а иначе пока и быть не может), то не пошёл бы он…
Слава богу, метание моих мыслей прерывает Гарольд с платьем, как он выразился, пастушки.
— Оно почти что нижнее, почти что для сна, Ваше Высочество. Но я подумал, что вам, наверное, захочется отдохнуть в своей комнате. Если…
— Шторы будут закрыты? — усмехаюсь я.
— И двери, — судорожно кивает, кланяясь кутюрье. — То вы можете. До ужина. Я разберусь с вашим нарядом. Мы поразим принца Ричарда!
Я не сдерживаюсь и закатываю глаза.
— Ой, надеюсь, что столь же прекрасный человек, настолько вовлечённый в свою работу, есть и в свите принца Ричарда. Или это тоже вы, Гарольд?
— Что? — он улыбается, безуспешно пытаясь унять дрожащие губы. Мило. — О, спасибо, Ваше Высочество, вы так добры… Но нет, боюсь, у принца есть только предписания короны, но чтобы отдельный кутюрье… вроде бы нет.
— Как же так! Всплёскиваю я руками. Быть того не может! Как же он в таком случае будет поражать меня?
— В-вас? — Гарольд даже на шаг отступает. Со всё ещё вытянутыми руками, протягивая мне платье. — Как это?
— Он должен прилагать столько же усилий, сколько прилагаю я, чтобы понравиться. Разве ты так не думаешь? Мы — муж и жена.
Судя по выражению его лица, ему такое кажется весьма и весьма сомнительным. Но с принцессой Викторией спорить нельзя. К моему счастью.
— Разумеется. Но он ведь мужчина.
Я забираю платье.
— Да-да. Очень надеюсь, что он будет одет, завит и надушен по последней моде. Иначе я не сяду с ним за один стол! Всё-таки королевские особы должны быть идеальными, вам так не кажется?
Он хмурится. Затем дрожащим голосом спрашивает:
— Мне… донести это до сведения Его Драконьего Высочества?
— Ты можешь передать это через слуг. Принц ведь приехал не один?
— Конечно, нет, — выдыхает Гарольд. — Я скажу… кому-нибудь.
Он, видимо, боялся, что его испепелят, если он заговорит с принцем лично. Но я бы не устроила бедняге подобную участь. Да и вообще… надеюсь, что принц никак на это не отреагирует. Хотя будет забавно, если феромоны истинности заставят его торчать у зеркала и прихорашиваться до потери пульса.