Отверженный VIII: Шапка Мономаха (СИ)

— А где мы будем заниматься? — спросил я, когда мы вышли на улицу.
— В лесу, — ответила бабушка. — Где же ещё? Или ты хочешь мне замок развалить?
— Не хочу, просто я подумал, вдруг есть какое-то специальное место для таких тренировок.
— Лес и есть специальное место. Лучше не придумаешь.
Мы отошли от замка в лес примерно километра на три, вышли на большую поляну, и бабушка сказала, что здесь мы и будем заниматься. Я осторожно достал меч из сумки — он был в ножнах. После того, как я узнал, что это Великий артефакт, моё и без того почтительное отношение к мечу стало совсем уж особенным. Я воспринимал его чуть ли не как живое существо и старался вести себя с ним почтительно. Возможно, это было глупо, но я ничего не мог с собой поделать, слишком уж велик был авторитет этого клинка и удивительна его история.
— А что я должен буду делать этим мечом в Англии? — спросил я бабушку.
— Как что? — удивилась она. — Уничтожать врагов.
— А если точнее?
— Я выразилась максимально точно, — сказала бабушка. — Для чего ещё нужен меч, если не для уничтожения врагов?
— Я имел в виду, придётся ли мне выходить с кем-то на поединок или с толпой надо будет драться.
— Ты должен быть готов ко всему! — отрезала бабушка. — Но твоя главная задача на этих тренировках — научиться чувствовать меч и научить его чувствовать тебя. Второе даже важнее. Ты ведь уже заметил, что он в разных ситуациях ведёт себя по-разному?
— Заметил. Иногда он разрушает преграду в песок, а иногда создаёт ударную волну, сбивающую всё на своём пути.
— Он ещё много чего умеет, и я надеюсь, со временем он раскроет тебе свои секреты. Но пока вы с ним не чувствуете друг друга, меч сам принимает решение, что делать в той или иной ситуации. А решать должен ты.
— Я бы с радостью, — сказал я. — Но как это сделать?
— Так мы для того и пришли тренироваться, чтобы ты этому научился.
— А Вы это всё умеете?
— Как я могу это уметь, если меч твой? — удивилась бабушка. — Только ты можешь найти с ним общий язык.
— Ну может, Вы до этого пробовали.
— Похоже, ты меня плохо слушал, когда я тебе рассказывала про завещание мастера.
— Я помню, что он велел отдать меч достойному, хотя до сих пор не могу поверить, что это я.
— Ну и как тогда, по-твоему, я могла что-то пробовать, если меч мне отдали на хранение, а не во владение?
— Я сказал глупость, простите. Просто Вы так уверенно говорите о мече, что я решил, будто Вы всё о нём знаете.
— Не всё, но достаточно. Я видела, как им пользовался учитель, плюс он мне многое рассказал. Давай уже доставай его из ножен.
Я осторожно извлёк меч из ножен и аккуратно повертел в руках. Солнечный зайчик блеснул на клинке. Это было красиво, но это было всё. Светиться изнутри клинок не собирался. Впрочем, он и без этого был прекрасен.
Если Романов меня не обманул, то я держал в руках не просто Великий артефакт, а самый уникальный из этой категории и, возможно, сильнейший. И к своему ужасу я вдруг осознал, что боюсь не то что рубить этим клинком деревья и камни на тренировке, но даже просто его неправильно держать. Вот что значит, харизма Великого артефакта.
— Хватит уже любоваться им, — прикрикнула на меня бабушка. — Возьми меч нормально и попробуй ощутить его пульс.
Это было, конечно, красиво сказано, но я не знал, как можно ощутить пульс у металлического предмета. Но на всякий случай провёл ладонью по клинку от гарды до его середины, словно погладил.
— Что с тобой сегодня? — спросила бабушка. — Ты чего его гладишь? У тебя девушка есть, её гладь. А это оружие.
— А как я должен ощутить его пульс? — разозлился я. — Запястье у него прощупать?
— Рукоять крепко сжать!
— Сразу бы так и сказали.
Я схватил меч за рукоять двумя руками и сжал её изо всех сил. Мне показалось, что мой пульс от этого участился, но никакого пульса меча я не почувствовал.
— Пойди и сруби дерево, — сказала бабушка.
Я выполнил задание — срубил ближайшую сосну. Я специально выбрал не очень толстое дерево и управился с двух ударов. Правда, никакой магии при этом я не заметил, ну разве что магию хорошо отточенного лезвия.
 
— Ясно, — сказала бабушка, подошла к другой сосне, наложила на неё какое-то заклятие и кивнула, предлагая мне срубить и это дерево.
Я срубил. И опять меч отработал в режиме топора. Дерево несколько раз вспыхнуло, когда с него слетали защитные заклятия, но клинок — нет.
— Вам не кажется странным, что меч справился с заклятиями, не активировав магию? — спросил я.
— Не кажется, — ответила бабушка. — Я наложила на дерево довольно слабую защиту от физического урона. Такая слетает от применения физической силы. Меч её просто разрубил. Сейчас поставлю более сильную и сложную.
Бабушка наложила заклятие на очередную сосну и скомандовала:
— Действуй!
Я подошёл к дереву и рубану его мечом. В этот раз защита оказалась посильнее — клинком я лишь снёс кусок коры. Размахнувшись, я ударил второй раз, третий, четвёртый. Толку не было. А вот на пятый раз меч ярко вспыхнул, и дерево рассыпалось в труху примерно на метр выше и ниже от места удара. Видимо, меч понял, что одной физической силой это дерево не срубить.
— Уже лучше, — сказала бабушка. — Что-нибудь почувствовал?
— Ничего необычного, — ответил я.
— Тогда усилим защиту.
Так мы снесли ещё три дерева — бабушка ставила каждый раз всё более серьёзную защиту, я лупил по дереву мечом, в какой-то момент клинок понимал, что надо подключать магию, вспыхивал на секунду, и середина дерева превращалась в труху.
Со следующей жертвой наших экспериментов — огромным дубом бабушка возилась особенно долго. Я же смотрел на эту подготовку, и мне стало жалко дерево. Возможно, оно простояло в этом лесу сто, а то двести лет, и вот сейчас я должен был его уничтожить ради тренировки.
— Жалко дерево, — сказал я не выдержав. — Ему, наверное, лет сто.
— Жалко будет, если англичане захватят Карелию и всё здесь вырубят, как в Канаде, — заметила бабушка и продолжила накладывать заклятия.
Закончив, она кивнула, приглашая меня начать рубить.
Первые три удара ничем не отличались от ударов по предыдущим деревьям — защита работала, я сносил своим острейшим клинком лишь небольшие кусочки коры. А вот на четвёртом ударе меч словно отпружинило от дерева, а по поверхности дуба пробежались огоньки.
— Что это было? — спросил я бабушку.
— Активная защита, — ответила та. — Руби дальше!
Я ударил ещё раз, и снова меч отпружинило; ещё раз и опять такой же эффект. А вот во время третьего удара клинок засиял своим неповторимым светом и запустил такую ударную волну, что дуб выворотило с корнями и отбросило метров на десять. После чего клинок тут же погас.
— А сейчас что-нибудь почувствовал? — спросила бабушка.
— Ничего, — ответил я.
— Ясно, — сказала бабушка, и немного подумав, добавила: — Что ничего не ясно. Но я думаю, дальше рубить деверья бесполезно.
— Я думаю, что камни тоже не стоит рубить, — заметил я.
Бабушка моё замечание проигнорировала. Она создала небольшой фаербол и сказала:
— Отбей его мечом!
После этого она бросила в меня огненный шар. Не то чтобы я его отбил, но прикрыться мечом получилось. В момент удара фаербола клинок вспыхнул и словно впитал в себя шар. Не разбил, не отбил, а именно поглотил.
— Давай ещё раз! — сказала бабушка и запустила в меня второй фаербол.
Результат был тот же — клинок его «съел».
— Давай попробуем с ледяным, — сказала княгиня Белозерская и метнула в меня ледяной шар, который повторил судьбу огненных и был поглощён клинком.
— Интересный эффект, — отметила бабушка. — Но давай-ка мы вот что проверим.
После этих слов она подняла с земли камень размером с кулак и метнула его в меня. Сделала бабушка это настолько быстро, что я даже не понял, куда летит камень, и выставил меч наугад. Я не угадал направление полёта булыжника, но это и не понадобилось — едва он приблизился ко мне, клинок засиял ослепительным светом, и камень рассыпался на песчинки.