Хорошая девочка. Версия 2.0 (СИ)

Мы с ней в детстве хорошо усвоили основные мудрые мысли из «Маленького Принца», да.
Меж тем наша новая жизнь как-то устаканилась, наладилась и благополучно покатилась вперед. Я с удивлением отметила, что у нашей маленькой семьи образовались свои ритуалы, расписание. Стали даже зарождаться традиции.
Руслан учился и регулярно ходил с Владом в зал: тягать железо и на бокс. А кроме этого, они организовали ещё какие-то курсы подготовки к поступлению в ВУЗ. Мне велели не беспокоиться, обещали, что справятся сами.
Кирилл и Мефодий им в помощь.
Меня, правда, напрягало, что с некоторых занятий Руслан приходит сильно уставший, взмокший и в синяках. Но парни смеялись, говорили, что так и надо.
А еще у сыночкиного, регулярно упоминаемого дома, наставника имечко было занятное. «Зубная фея». Разглядывая смачный синяк на всю скулу любимого и единственного ребенка, очень понимала супертревожных матерей. Да и, в общем-то, было понятно, откуда произошло прозвище тренера.
Но ослик был доволен и мрачным стал ходить реже, поэтому я не выпендривалась.
Мы же с Владом внезапно начали-таки писать докторские. На тему, что породили глубины разума дорогого супруга в летних предутренних сумерках.
Классикой в процессе исследований было, например, такое:
— Ах, Влад, но это же гениально! — бормотала я, разглядывая чертежи. — Офигенная машина получилась. Ты, кстати, не думал, что если вот здесь добавить блок переключения с ручного управления на автоматическое, слот для загрузки программ и аккумулятор, то эту вот большую часть оборудования можно просто удалить?
— А я всегда говорил, Маргарита Анатольевна, что гений Ланского только в том, чтобы придумать невозможное, — Игорь Александрович цвел и пах с момента утверждения тем диссертаций.
— А для того чтобы это невозможное поставить на службу человека — тут-то Вы, несравненная, и нужны, — подхватывал Владимир Львович, жарко и порочно облизываясь да еще и мерцая почерневшими глазами.
Обещая невероятное.
Что мне оставалось? Хмыкала.
Последнее время Шеф с Владом общались так плотно и бодро, что возникали подозрения. Вот бы их спокойно обдумать, но пока никак. Поэтому оставалось только лишь задавать вектор:
— Хватит льстить, идите работать!
И они шли.
Таким образом, из одной сумасшедшей идеи тихонечко начали появляться на свет две докторские диссертации.
Влад писал о принципах построения модели, об организации процесса, технической реализации и физическом воплощении.
Мне же достались методы математического моделирования для обработки полученных при использовании агрегата результатов и программное обеспечение, для управления всей системой.
Дел было столько, что я благодарила Кирилла и Мефодия за уже достаточно самостоятельного сына. С младенцем писать такое — невывозимая жесть. Помереть в процессе, как не фиг делать.
«Роскосмос» после первых испытаний прототипа и полученных результатов сначала отвалил денег на семейный круиз класса люкс по Волге, автошколу Руса и белую норковую шубу до пят мне. А потом возлюбил Влада так, что я боялась — отнимет. Уволочёт в страшно закрытое КБ, и всё. Поминай как звали.
Но муж велел на эту тему не волноваться. А я ему доверяю. И, конечно, совсем не волнуюсь.
Просто валидол такой вкусный. Трудно удержаться.
  
Эпилог 2
 
Счастливого Нового года!
 
'Уходя — уходи!
Если кто-то тебе не поверит.
Уходя — уходи!
Затвори за собой плотно двери…'
Илья Резник «Уходя — уходи»
Я не могла поверить, что наступил декабрь. Почему-то меня круглосуточно переполняли радостные пузырьки шампанского. А энергии и сил внутри было столько, что я не просто сделала генеральную уборку в квартире и полностью приготовила семейное гнездо к Новому году почти за месяц до самого торжества, но и помогла как Нинке, так и Лей в их трудах.
Радость и восторг плескались во мне непрерывно. Мне казалось, что я излучаю невероятное количество позитива, ведь рядом со мной даже хмурый Рус периодически светлел лицом.
 
Не помнила я в своей жизни такого декабря. Разве что, возможно, в глубоком детстве, когда Новый год ещё действительно являлся для меня семейным праздником. Но было это задолго до того, как я пошла в школу.
И да, в один из декабрьских вечеров это произошло.
Мне позвонила Вера Павловна.
На самом деле, я родственников разблокировала давно. Кажется, ещё по возвращении из Китая. Ну а побеспокоили они меня вот только сейчас. В преддверии главного праздника в году.
Не будем же мы учитывать звонок мужчины, с чьей помощью внутри Веры Павловны когда-то зародилась я? Пусть дальше ждёт свою Серафиму. Обижается на неё, ругается с ней виртуально — я не желала иметь к этому никакого отношения.
— Здравствуйте, мама.
— Риточка, так давно тебя не слышала.
Да неужели? Ох, матушка, истинная правда, что старого волка не научить новым трюкам. Да и не нужно.
— Мама, что ты хотела?
— Ой, да узнать, как твои дела, какие новости, как там Сашенька?
Раньше я бы офигела. Теперь хмыкнула:
— Очень странно такое от тебя слышать. Ну, ладно, может, ты не знаешь. Мы с Сашей развелись ещё в конце апреля. Я снова вышла замуж, с сыном переехала к моему новому мужу.
— Приезжайте как-нибудь и к нам, будем очень рады познакомиться.
Это что это? Подобрав челюсть с пола, красиво отказалась:
— Конечно, мама, когда-нибудь, но не сейчас. Пишем докторские, совершенно некогда даже просто вздохнуть. Сын готовится к поступлению, ему тоже не до разъездов.
— Ну, вы приезжайте, мы с мальчиками будем ждать.
Ну-ну. Обязательно, конечно, лет через сто.
— Хорошо, мама, звоните. И счастливого вам Нового года.
И все.
Неожиданно.
А где мозговынос? Амнистия?
Хорошо же, будем считать, что и этот гештальт я закрыла.
Выдохнула и словно с плеч мешок с мукой сбросила. Тяжело жить под колпаком, даже если сама себя туда определила.
Мои биологические родители были вот такие. Изменить их я не могла и больше не старалась. Их отношение ко мне — их выбор, а не показатель моей никчемности. Пусть у них все будет хорошо, но активно в их жизни я больше участвовать не желала.
У меня и своя кипела. Да.
Конечно же, я совершенно не удивилась, когда однажды вечером мальчики предложили встретить этот Новый год так же как и прошлый — прогуливаясь по центру города с какао, мандаринками и глинтвейном.
Тигрику постановили дать выходной и, после торжественного ужина, приготовленного совместно, выбрались в центр на метро.
Так как полночь должна была застать нас у самой известной конной статуи Основателя, соответственно, начать прогулку мы решили с Дворцовой площади.
Шли от метро по Невскому проспекту, потом свернули в арку Главного Штаба и выбрались, наконец-то, к Александрийскому столбу. Раскрасневшиеся и довольные. Выпили какао, пофотографировались, начистили мандаринок на финальный пеший переход до Исаакия.
Город бурлил, народ веселился, смех и музыка лились со всех сторон. А в воздухе висел густой аромат глинтвейна, хвои и цитрусов. Ему не мешал даже студеный и пронзительный ветер с Невы.
Осмотрев главную нарядную красавицу-ель в этом городе, сделав и разослав по друзьям, коллегам и прочим всяким личностям с десяток семейных фото, решили добираться до Исаакиевского Собора прогулочным шагом по аллее вдоль Адмиралтейства.
А еще под главной елкой Влад меня кружил на руках и долго целовал. Вредный же сын все это действо снимал, а после объяснил:
— Наделаю сейчас открыток. Поздравлю Александра Михайловича и бабу Веру с праздником. И Марка тоже.
Посмеялись, выпили еще по глоточку какао, и пошли неспешно вдоль известнейшего архитектурного памятника русского классицизма со шпилем и незабвенным корабликом наверху.
А около заснеженного фонтана у центрального фасада Главного Адмиралтейства незнакомый голос внезапно окликнул: