Потаенные узы любви

– Это хорошо, – сказала она и, потянувшись к Зандро, сжала ладонями его лицо и поцеловала. – Я давно говорила, что тебе пора жениться. – Потом повернулась к Каре и добавила: – И ты не заберешь нашего Ники. – У нее задрожали губы, и она смахнула слезу. – Я боялась, очень боялась. Но теперь мы все счастливы. И все мы – одна семья!
У Кары не оставалось времени для сомнений. Кузины и тетка Зандро были взволнованны, и оказалось, что все жаждут принять участие в свадебных хлопотах. Обе малышки упрашивали, чтобы им позволили быть подружками невесты. Кара повернулась к Зандро, умоляюще глядя на него, и он обратился к родственникам:
– Сестра Кары умерла совсем недавно, поэтому пышная свадьба была бы неуместной. Мы пригласим лишь членов семьи и нескольких друзей.
Позже, когда они с Зандро гуляли по пляжу, приходя в себя от бурных поздравлений и восторженных пожеланий родственников, Кара сказала:
– Я думаю, что твоя мама хотела увидеть, как ты по всем правилам свяжешь себя узами брака – свадьбу со всеми полагающимися атрибутами.
– Ты хочешь этого?
– Нет! Но… мне не нравится, что я лишаю ее того, о чем она мечтала.
Зандро остановился и взял ее руки в свои.
– Для нее важно, чтобы я был счастлив.
– Но она же знает, что это брак не по любви!
Он взглянул на небо, где одинокая чайка с печальным криком кружила над водой, и снова посмотрел на Кару.
– Мама почти не знала отца, когда они поженились. Их познакомили как раз перед тем, как он иммигрировал. Он нашел, что она подходит ему. Они переписывались в течение года, и затем она приехала к нему. Ее сестра приехала позже. Мама жила в монастырском общежитии, пока они с папой не поженились. Там были строгие правила, поэтому они обычно сидели в гостиной в окружении других людей и пытались лучше узнать друг друга.
– Они кажутся счастливой парой. Несмотря на то, что твой отец немного…
Зандро рассмеялся.
– Он диктатор. Но обожает маму, и ей всегда удается заставить его делать то, что она считает правильным.
– У меня такое чувство, – сказала Кара, глядя ему в глаза, – что ты похож на отца.
– А у меня такое чувство, что ты не потерпишь, если я стану слишком похож на него.
– Я не позволю тебе командовать мною, – предостерегла она Зандро. – И я буду защищать Ники.
Зандро улыбнулся.
– Надеюсь, мы сможем преодолевать большинство трудностей, обсуждая их. Или используя более интересные способы, – добавил он, прежде чем поцеловать ее с чувственной страстью, обострившей до предела все ее ощущения и лишившей способности думать.
Миссис Брунеллески и ее сестра настояли на том, что у Кары должно быть подвенечное платье. Они повезли ее в Брисбен и провели восхитительный день, используя Кару в качестве манекена и водя ее по бесчисленным салонам для новобрачных, пока они не пришли к единому мнению о подходящем платье.
Оно было белым и простого фасона. Ниспадающие до локтя кружевные рукава, горловина и подол элегантно украшены мелкими жемчужинами неправильной формы.
У нее не было намерения надевать фату, но, когда миссис Брунеллески застенчиво достала очаровательный венчик, отделанный кружевами, который она надевала на собственную свадьбу, и, волнуясь, спросила Кару, нравится ли он ей, у нее не хватила духу отказаться.
В честь помолвки Зандро подарил ей изящное золотое кольцо с одним крупным брильянтом и двумя более мелкими.
Зандро вел себя так, будто они были парой, обручившейся по любви. Он водил ее в рестораны, знакомил с друзьями, большинство которых ей, к счастью, понравилось, и постоянно дотрагивался до нее, обнимая за плечи, за талию или переплетая пальцы. Ей было стыдно, что его малейшее прикосновение вызывает у нее жгучие ощущения.
И каждый вечер он целовал ее у двери ее спальни – властными, возбуждающими поцелуями, оставлявшими у нее чувство неудовлетворенности и беспокойства.
У них состоялась беседа со священником, который должен был совершить обряд. Он подчеркнул серьезность и важность принятого ими решения.
 
Кара пригласила нескольких близких подруг, но только две из них могли прилететь в этот день. Две маленькие дочери двоюродной сестры Зандро торжественно проследовали перед ней по церковному проходу. Внезапно она остро почувствовала, как сильно ей не хватает присутствия сестры, и, приблизившись к алтарю, смахнула ресницами набежавшую слезу.
Тихим, но твердым голосом Кара отвечала священнику, чувствуя, как Зандро, сжимавший ее пальцы теплой сильной рукой, старается придать ей уверенности.
После церемонии они вернулись домой, и все гости присоединились к ним за свадебным завтраком а-ля фуршет. По случаю свадьбы комнаты украсили цветами, лентами и серебряными колокольчиками; в качестве памятных подарков гостям раздавали маленькие корзиночки со сладостями. Несмотря на то, что это была скромная свадьба, родственников и гостей оказалось достаточно много, и семейство Брунеллески собиралось отметить это событие должным образом.
Празднование еще продолжалось, когда Зандро и Кара отправились на машине в Брисбен. Зандро предложил провести медовый месяц на одном из островов Тихого океана, но она отказалась, не желая надолго оставлять Ники. Тогда они решили провести брачную ночь в одном из лучших отелей Брисбена, а затем полететь в Окленд, где Кара намеревалась сдать дом в аренду и забрать кое-какие вещи.
Когда их провели в номер на пятнадцатом этаже, Кара ахнула. Кровать занимала едва ли не всю комнату; повсюду блестел мрамор, сверкала позолота; была даже пара херувимов, поддерживавших тюлевый балдахин над позолоченным изголовьем кровати. Кара сняла туфли, и ее ноги утонули в толстом ворсе ковра. На стене красовалось огромное овальное зеркало, украшенное лентами и пышными розами, нарисованными золотой краской. У другой стены стоял шезлонг, покрытый темно-красным бархатом. Дверь в ванную комнату была открыта, являя взору изобилие мрамора, две ванны, имевшие форму гигантских створок раковин, и золотые краны.
– Боже мой! – вырвалось у нее.
Зандро закрыл за коридорным дверь и подошел к Каре.
– Переборщили, – согласился он, с легкой улыбкой глядя на стол с верхом из орнаментированного стекла, вокруг которого стояли стулья, представлявшие собой имитацию французской мебели эпохи Возрождения. На столе стояли два хрустальных фужера и серебряное ведерко со льдом, из которого торчала бутылка шампанского. Зандро направился к столу.
– Если я собираюсь спать в этой комнате, мне без шампанского не обойтись. А тебе? – Он протянул ей фужер и чокнулся с ней. – За нас, Кара, и за наше будущее.
Раздвижная дверь вела на балкон. Зандро открыл ее, они вышли и, стоя рядом, смотрели на огни большого города. Поднялся легкий ветерок, и по телу Кары пробежала дрожь.
– Тебе холодно? – спросил Зандро.
– Нет, – она допила шампанское. – Я приму душ.
Он оставался на балконе, пока она не вышла из ванной комнаты. На ней была атласная ночная рубашка золотистого цвета с кремовым лифом на узеньких бретельках.
– Очень мило, – заметил Зандро, остановившись в дверях. В руке он все еще держал фужер. – Я не сплю в пижаме. Тебя это не смущает?
Кара отрицательно покачала головой. Он лукаво улыбнулся, закрыл дверь и, поставив фужер на стол, задернул портьеры. Затем щелкнул замком чемодана, достал несессер и пошел в ванную.
– Я быстро.
Действительно, он не задержался и вышел оттуда, обмотав полотенце вокруг талии. Кара выключила все лампы за исключением ночника на его стороне кровати и села, подняв колени к подбородку.
– Ты хочешь, чтобы свет горел? – спросил Зандро.
– Нет.
Зандро щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту.
– Тогда, если ты не возражаешь, я бы хотел отдернуть портьеры, – сказал он. – Никто не сможет увидеть нас, а некоторое освещение будет… полезно. Я хочу видеть свою жену.
От смутной тревоги и волнения дрожь пробежала у нее по телу. Зашелестели портьеры, и Кара увидела слабо освещенный силуэт Зандро. Bысоко в небе неподвижно висела жемчужно-белая луна.