Потаенные узы любви

– Что за черт, – прошептала она, убирая со лба прядь волос. – Что это было?
Губы Зандро искривились в гримасе, которая мало походила на улыбку.
– Мужчина и женщина, – сказал он, сопровождая свои слова легким пожатием плеч. – Импульс. Вероятно, роковая неизбежность.
Лия яростно потрясла головой.
– Потому что… – удалось произнести ей, – ты не можешь удержаться от поцелуя, если рядом какая-нибудь женщина?
На этот раз его улыбка была почти искренней, хотя в ней чувствовалась легкая насмешка – возможно, над собой, а не над ней.
– Я не так неразборчив, Лия. И я не почувствовал, что ты воспротивилась.
– Я не успела!
Зандро молча поднял брови, и она закусила губу, сознавая, что не сделала никаких попыток протестовать и бороться; его ошеломительная вспышка чувственности, если и не возбудила у нее ответной реакции, то, во всяком случае, вызвала невольное согласие.
Не желая углубляться в размышления, Лия сказала:
– Мы даже не нравимся друг другу. Ты презираешь меня!
– То, что постепенно назревало между нами с тех пор, как мы снова встретились, – в его взгляде проскользнула растерянность, – не связано с чувством взаимного расположения.
– В этом ты прав!
– Но если ты действительно отказалась от употребления наркотиков, – нехотя сказал Зандро, – я должен сказать, что уважаю тебя за это.
Лия удивленно моргнула.
– Ты мне не веришь. Яснее не скажешь.
– Скажем, я непредубежден.
– Скажем, что ты способен на это.
Неожиданно он рассмеялся. Это был искренний смех, и, когда Зандро снова внимательно посмотрел на нее, ей показалось, что он задумал что-то. Не в первый раз она ловила на себе взгляд, который заставлял ее нервничать.
– Может быть, – предложил он, – ты тоже попыталась бы избавиться от предубеждения? Мои родители не чудовища, Лия. Они поступали так, как тогда казалось правильным. Никто не совершенен, в том числе и я, конечно. Но, клянусь тебе, я всегда делал и буду делать все ради сына Рико.
– Это «все» может оказаться не самым правильным для него.
– А ты полагаешь, что могла бы сделать лучше просто потому, что ты его мать?
Стараясь не признавать, что его скептицизм может быть оправдан, она возразила:
– Неженатый мужчина, у которого даже нет ребенка, едва ли может быть идеальным родителем.
– Поэтому я нанял няню. И у Ники есть бабушка и дедушка. Ты говорила, что твои родители умерли.
– Да, но…
Зандро поднял руки.
– Давай не будем спорить. Ты пока еще не знаешь Ники.
– А чья это вина? – возмутилась она.
– Если ты хочешь, чтобы я признал свою ответственность, – пожалуйста. Только не могу сказать, что сожалею об этом. В то время другого выхода я не видел.
По дороге домой, когда они проезжали скудно поросшие травой сельскохозяйственные угодья, которые показались ей странно безлюдными, у нее внезапно возникло подозрение. Среди ссоры, открыто выразив презрение за то, что она употребляла наркотики, Зандро поцеловал ее – с явной страстью и гневом, который ему не удалось скрыть.
Он обладает превосходным самообладанием. Если даже поцелуй был вызван внезапным порывом, у него, вероятно, был какой-то мотив.
Сексуальной харизмы у Зандро больше, чем нужно, и он знает, как использовать ее. Он нажал на все пружины, чтобы получить опекунство над ребенком, но тогда ему не пришло в голову, что женщина, оплакивающая недавно умершего любовника, поддастся сексуальным поползновениям.
Эта новая стратегия оказалась непредвиденной и тревожащей.
На мгновение Лии показалось, что она могла бы воспользоваться ею в своих интересах – если Зандро действительно чувствует к ней влечение.
Эта мысль вызвала у нее отвращение к себе, и она попыталась отогнать ее, но после того, как они приехали домой и Лия поднялась в свою спальню, эта идея вновь овладела ею. Чувствуя, что одежда липнет к телу, она решила принять душ и переодеться.
Вступив под струи, Лия задрожала, хотя вода была теплая.
– Нет, – громко сказала она. Использование секса в качестве средства, которое может помочь ей добиться того, что нужно, идет вразрез со всеми ее принципами. Кроме того, эта идея чревата страшным риском.
 
Ей уже пришлось пережить тяжелую внутреннюю борьбу и поступиться несколькими укоренившимися принципами, одним из которых является честность, и сейчас она ежедневно подвергает риску свою репутацию, возможно, даже физическую безопасность, если Зандро обнаружит ее обман.
В воскресное утро вся семья отправилась в церковь. Ники сидел спокойно, зачарованный огоньками свечей и пением; даже во время проповеди его удалось занять книжкой с картинками и четками миссис Брунеллески.
Когда они вернулись, дом наполнился людьми.
У Доменико не было родственников в Австралии, но сестра миссис Брунеллески, ее муж и двое дочерей с семьями приехали к позднему воскресному завтраку.
– Вы помните Лию, – сказал Зандро, обнимая ее за талию.
Его кузины расцеловали ее в обе щеки, и мужья последовали их примеру. Две маленькие девочки прямиком направились к Ники, явно наслаждавшемуся всеобщим вниманием.
Запомнить все имена оказалось нелегко, но еще труднее было отвечать на вопросы о жизни в Новой Зеландии так, чтобы не выдать себя. Правда и полуправда казались Лии минным полем, по которому ей приходилось продвигаться с крайней осторожностью, потому что Зандро, беседуя с другими родственниками, внимательно прислушивался к ее ответам.
Лия никак не могла избавиться от воспоминания о том, что произошло днем раньше. Даже не глядя на Зандро, она точно знала, где он находится, как будто невидимая неразрывная нить привязала ее к нему.
После отъезда родственников в большом доме стало очень тихо. Дневной сон Ники затянулся, и миссис Брунеллески тоже задремала в кресле. Доменико объявил, что отправляется на прогулку, и удалился, постукивая тростью по выложенному плитками полу.
– У тебя усталый вид, Лия, – заметил Зандро, глядя, как она собирает игрушки, которые Ники и его кузины разбросали на полу, и кладет их в пластиковую корзину.
– Твоя семья в полном составе довольно… внушительная.
– Ники любит их.
Лия огляделась в поисках других игрушек. Зандро протянул ей деревянный кубик.
– Я слышал, как ты сказала, что у тебя нет родственников в Новой Зеландии.
Лия почувствовала, что у нее на глазах закипают слезы, и отвернулась.
– У меня есть хорошие друзья.
Но, если ей удастся осуществить свои намерения, она должна будет порвать с ними и начать жизнь заново где-нибудь в новом месте.
– Разве у тебя нет сестры? – спросил Зандро.
Лия замерла, затаив дыхание. Едва шевеля губами, она тихо произнесла:
– Больше нет.
Спустя мгновение он тихо спросил:
– Она умерла?
У нее в горле встал ком, и она молча кивнула. Можно было отрицать наличие сестры, но это выглядело бы как предательство.
– Мне очень жаль, Лия, – Зандро помолчал. – Недавно?
– Да, – коротко ответила она. – Всего несколько недель назад. Я не хочу говорить об этом.
Зандро решительно забрал у нее корзину и поставил ее на стол. Потом поймал Лию за руку, и она испуганно вздрогнула.
– Успокойся, – сказал он, твердо, но нежно взяв ее за вторую руку. – Я не враг тебе, Лия.
Внутренний голос призвал ее быть настороже. Зандро избрал новую тактику, чтобы добиться своей цели? Он пытается вынудить ее бросить борьбу? Знает ли то, что его прикосновение затуманивает ей разум, заставляет тело вспоминать ошеломляющий вчерашний поцелуй и вызывает предательскую дрожь?
Лия с усилием высвободила руки и прижала их к бокам.
Лицо Зандро застыло.
– Ты думала о том, чтобы переселиться в Австралию? – спросил он.
– Я не могу сделать этого!
– Не можешь? – Зандро нахмурился. – Но нам нужно найти какой-то компромисс.
С его точки зрения это кажется вполне логичным. Откуда ему знать, что для нее компромисс невозможен? Если только…