Тени прошлого

И снова Тэффи оказалась права. Картер был вне себя от радости, не говоря уже о его родителях. Все вдруг начали баловать Сюзен, окружили ее вниманием и любовью. Картер действительно резко изменил свое поведение и сделался необычайно заботливым: то подложит Сюзен подушку под спину, то погладит по голове, то устроит ей теплую ванну. Он теперь и любовью стал заниматься с ней на редкость нежно и осторожно. И тогда Сюзен ощутила свою значимость в качестве будущей матери. Даже Картер-старший стал проявлять по отношению к ней особое внимание, ежедневно справляясь, хорошо ли она спала и что ела.
Сам Картер все время вертелся вокруг нее. Так было до тех пор, пока беременность не стала заметна. До начала пятого месяца Сюзен очень легко переносила свое состояние. В первые месяцы ее тело даже расцвело. Груди стали похожи на спелые плоды, бедра округлились, а слегка обозначившийся живот приводил Картера в неимоверное возбуждение.
Он мог часами просиживать возле нее, поглаживая ей живот и лаская груди. Поначалу груди были очень чувствительными и болезненно реагировали на прикосновения, так что Сюзен запретила ему прикасаться к ним. Но по прошествии трех месяцев болезненные ощущения прошли.
Занимаясь с ней любовью, он теперь старался не вторгаться глубоко в ее тело, опасаясь вытолкнуть ребеночка из живота. Сюзен спросила об этом доктора Бенсона, но тот лишь рассмеялся.
— Плод находится там в тугой, как барабан, оболочке, так что ваш муж не причинит ему вреда, разве что покачает немного… а насколько мы знаем, дети это любят. Вот в последний месяц мы обычно рекомендуем делать это в другой позиции.
Сюзен пыталась втолковать Картеру, что нет необходимости так осторожничать, но безуспешно.
Пошел уже шестой месяц беременности, и тело Сюзен стало раздуваться, как арбуз. Живот сделался круглым и тугим, словно баскетбольный мяч, на нем отчетливо проступили тонкие светло-голубые вены. Ребенок уже начал шевелиться, и это доставляло ей огромное удовольствие. Картера, однако, это почему-то не радовало. Иногда Сюзен замечала, что он смотрит на нее как-то странно.
Самой же Сюзен ее собственное тело казалось прекрасным, хотя теперь оно, конечно, едва ли могло вызвать вожделение у мужчины. Она не сразу заметила, как изменился муж. Примерно на шестом месяце ее беременности Картер начал поздно возвращаться домой по вечерам.
— Мне захотелось пообщаться с приятелями и выпить пивка в салуне, — оправдывался он. — Не волнуйся, я вернусь домой около девяти вечера.
Шли недели, и он возвращался все позднее и позднее. Вскоре он стал спать на диване и больше не прикасался к ее расплывшемуся, неуклюжему телу. Он утверждал, будто спит на диване, чтобы не тревожить ее, но Сюзен была уверена, что это не так.
Это случилось ночью, в середине июля. Сюзен никак не могла заснуть. Она была уже на восьмом месяце беременности. Плод к этому времени уже опустился, что увеличило давление на седалищный нерв и вызывало острые боли в пояснице и ногах, особенно когда Сюзен ложилась на спину. Но живот к тому времени стал таким большим, что только на спине она и могла лежать. Да и ребенок вел себя так, как будто он уже стал чемпионом по катанию на роликовых коньках. Казалось, он там не только дрыгает ножками, но и делает сальто. Сюзен полулежала на кровати, откинувшись на подушки, когда внизу хлопнула дверь и послышались шаги Картера. Она взглянула на часы: те показывали полночь.
Ей вдруг захотелось пить. Она поднялась с постели и, отправившись на кухню, чтобы налить себе стакан молока, чуть было не налетела на Картера, стоящего в коридоре.
— Привет, дорогая, почему ты не спишь? — поинтересовался он, не очень твердо держась на ногах и улыбаясь своей глуповатой, но все же обаятельной улыбкой. Подняв руку, он откинул со лба упавшую на глаза прядь русых волос. Она вдруг словно впервые увидела его: красивые правильные черты лица, прямой нос, чувственные губы… Как ей повезло, что у нее такой чудесный муж, от которого она родит самого красивого в мире ребенка! Ей захотелось обнять его. Она подняла руки и притянула к себе его голову, собираясь сказать «я люблю тебя», но слова вдруг застряли в горле. Она втянула воздух, ожидая почувствовать его запах — кожи, пота и одеколона, — но вместо этого уловила запах женщины — отчетливо различимый запах… секса, дешевых духов и пива.
 
Сюзен в ужасе отпрянула от него. Она еще раз втянула носом воздух. Ошибки не было: это запах пива, дешевых духов и женщины. Ей захотелось заорать, дать ему пощечину или расплакаться. А может быть, и то, и другое одновременно. Но вместо этого она просто опустила руки.
— Где ты был? — совершенно спокойно спросила она.
— Встречался с приятелями, дорогая. Правда, немножко перебрал. Я здорово устал, так что, пожалуй, лучше лягу на диване.
Сюзен взглянула на его обмякшие губы и представила себе, как они целуют тело другой женщины. На минуту у нее сжалось сердце, но, как ни странно, это ощущение сразу же прошло.
«Мне уже нет до этого дела, — подумала она. — Мне безразлично, где он бывает и что делает. — Она слегка улыбнулась уголком рта. — Надеюсь, что он доставляет ей больше удовольствия, чем мне… потому что в противном случае бедная шлюха зря тратит время».
— Конечно, дорогой, — сказала она спокойно. — Иди спать. А я хочу выпить стакан молока.
С этими словами она прошла мимо него на кухню. Когда она допивала молоко, с дивана уже доносилось глубокое мерное похрапывание. «Любопытно было бы узнать, что это за женщина и давно ли это у них?» — подумала Сюзен и вдруг с удивлением поняла, что ей это, в сущности, безразлично.
Три недели спустя она проснулась ранним утром от тупой боли в пояснице. Боль была сильнее, чем обычно, но Сюзен не придала этому особого значения. В течение дня она несколько раз присаживалась отдохнуть, положив повыше ноги, чтобы ослабить давление на таз. К вечеру около семи часов боль обострилась и переместилась ниже, сосредоточившись над лобковой костью. Затем она неожиданно пропала. Сюзен с облегчением выдохнула воздух.
«Пожалуй, надо пойти и сказать кому-нибудь», — мелькнула у нее робкая мысль. Картер куда-то уехал после полудня и до сих пор еще не вернулся. Сюзен хотелось бы дождаться его, но она подумала, что в ее положении лучше, наверное, не оставаться одной. Зная, что в главном доме наверняка кто-нибудь есть, Сюзен открыла входную дверь и спустилась вниз по ступенькам крыльца. Пересекая двор, она подумала, что лучше ей, пожалуй, позвать кого-нибудь.
— Нет, — сказала она вслух самой себе. — Я должна идти. В книге, которую мне дал почитать доктор Бенсон, написано, что в самом начале схваток следует как можно больше ходить.
Ее вдруг наполнила спокойная радость ожидания, и она медленно побрела по направлению к главному зданию. Проходя мимо дома, где жили работники, она заметила Росарио, спокойно сидящего на крыльце. Улыбнувшись, она помахала ему рукой, чувствуя, что он наблюдает за ней.
Не успела она войти на кухню, как ее снова пронзила боль. Она закрыла глаза и остановилась, чтобы переждать ее. Открыв глаза, она увидела, что рядом стоят Роза и Кэти.
— Началось, милая? — спросила Кэти, подходя к ней поближе.
— Кажется, началось, — ответила Сюзен. — Но еще не скоро. Схватки были только два раза.
— Через какой промежуток? — озабоченно спросила Роза, нервно вытирая руки о передник.
— Около десяти минут, — проговорила Сюзен. — Не волнуйтесь. Я выдержу. Не такая уж сильная боль, как я думала…
Кэти и Роза переглянулись, но Сюзен не обратила на это внимания.
— Думаю, пора позвонить доктору Бенсону и приготовить самолет. Я хочу как можно скорее вылететь в Сан-Антонио, — заявила она.
— Я передам господам, — сказала Кэти и торопливо выбежала из кухни.
— Вы бы присели, миссис Сюзен, — предложила Роза, придвигая к ней кухонный стул.
— Нет, я лучше постою. Так мне легче, да и доктор велел побольше находиться на ногах.
Пока они ждали, Роза с беспокойством поглядывала на Сюзен. Уж ей-то были знакомы эти переживания. У нее самой было двое ребятишек, да и у сестры шестеро. А их мать родила двенадцать человек, четверо из которых, правда, умерли. «Нет, родить ребенка не так просто, как кажется этой молодой женщине», — думала Роза, перебирая лежащие в кармане четки.