Некоторые любопытные приключения и сны

См. Кн. VII, пис. XXVII.
 II 
 Видение, бывшее Марку Бруту, сперва пред разбитием его войска, а потом пред его смертью 
Известно, что Брут по природе был весьма деятелен: днем он никогда не отдыхал, а ночью спал тогда только, когда или не имел никакого дела, или не с кем уже было говорить ему. — Пред переправою своею, вместе с Кассием, из Азии в Европу против неприятелей, Антония и Октавия, он, с вечера подремав несколько, всю остальную часть ночи провел в занятии предлежащими ему делами и разда-валнии приказов сотникам и тысячникам. Шатер его был освещен слабым токмо светом; в стане войска господствовала глубокая тишина. Брут сидел один, погруженный в задумчивость и рассуждая сам с собою. Вдруг слышится ему, что кто-то вошел: он оглядывается на дверь, и — видит ужасный призрак с чудовищным телом, стоящий пред ним в молчании. Брут осмеливается спросить его: «Кто ты, бог или человек; и зачем пришел ко мне?» Призрак отвечает ему: «Я злой гений твой; и ты увидишься со мною в Филиппах». — «Увижусь!» сказал Брут, нимало не смутившись. После того привидение исчезло; а Брут, призвав к себе служителей, осведомлялся от них о сем приключении и узнал, что они никого не видали и ничего не слыхали. — Когда Брут приготовлялся дать вторичное сражение неприятелю, которое в то же время было и последнее, призрак оный, как говорят, действительно явился ему опять ночью в Филиппах; но, не сказав ни слова, тотчас исчез.
См. Плут. в жизнеоп. Брут. и Юлия Кесар.
 III 
 Юлий Кесарь чудесным образом одушевляется к решимости, и извещается о смерти своей 
Когда Юлий Кесарь, отправившись с войском своим из Галлии против Помпея, прибыл к Рубикону, служившему последнею границею вверенной ему провинции, то, остановясь на несколько минут при реке сей, размышлял сам в себе о важности своего предприятия, и был как бы в недоумении, что ему делать. Тогда вдруг видит он, что кто-то, необыкновенно прекрасного вида и высокого стана, играет у реки на тростниковой свирели. Не только пастухи страны той, но даже некоторые из воинов, стоявших на страже, оставили места свои и подошли ближе, чтобы лучше слышать восхитительную игру сего призрака, который, выхватив тогда у одного воина трубу и проиграв на ней весьма громкими звуками поход, тотчас бросился в реку и переплыл ее. За сим Кесарь немедленно вскричал: «Жребий вынут! пойдем туда, куда призывает нас воля богов и злоба наших неприятелей!» — Многие писатели уверяют, что полководец сей был также чудесным образом предуведомлен о насильственной смерти, каковую понес он от Брута и Кассия. В тот самый день Кесарь, принося жертву, сам видел, что закланное животное было без сердца, и из сего необыкновенного случая не мог уже ничего благоприятного заключить для себя. Сверх того, некто еще заблаговременно предсказал ему, что 15 Марта для него пагубно, и что ему должно крайне опасаться оного дня. Предсказание это тем разительнее, что, когда Кесарь, идучи уже того числа в Сенат, встретил предсказателя и, желая подшутить над ним, сказал ему: «Предсказанный день пришел», последний отвечал весьма спокойно: «Да, пришел; но еще не прошел!» и ответ сей не замедлил исполниться: ибо известно, что Кесарь убит был тот же день в полном Сенате.
См. Свет. и Плут. в жизнеоп. Юл. Кесар.
 IV 
 Раскаяние вольнодумца после смерти его 
Благочестивый Г. Мюральт, в письмах своих об Англичанах и Французах, говоря о вольнодумцах (esprits forts), повествует, что однажды — когда он, ходя по лесу, размышлял о том, какой участи после смерти подвергнутся не веровавшие в Бога — вдруг явился ему, среди дня, дух в виде человека с двумя рогами и козлиными ногами, с палкою в руке, с широким ртом и страшным печальным лицом; из глаз у него текли слезы. Он сказал: «Мы, называемые вольнодумцами, не имели иной цели, кроме похвалы себе от других; в таком состоянии и я умер. Полагав, что смерть уничтожит бытие мое, как удивился я после смерти, когда почувствовал себя живым. Теперь всякая похвала мне есть стрела, пронзающая душу мою. Я с ужасом ожидаю будущего суда. Помощь, о которой я прошу тебя, состоит в том, чтоб ты опровергал все вредные учения, распространенные мною в свете. Ибо, когда благочестивые люди порицают нас и опровергают, то это служит бальзамом для наших ран. Чтобы опровергнуть нас, потребна только простая истина, которая гораздо сильнее всего, что можно возразить против ее: ибо все познания вольнодумцев состоят в одних только слабостях и заблуждениях, О! если бы могли мы возвратишься в прежнюю жизнь, чтобы вывести человеков из их заблуждений! Но ах! это уже невозможно. Живущим еще на земле предоставляется доказывать людям, сколь вредно все то, что возражают против чистой истины. Посмотри, в каком виде я тебе явился. Сей вид показывает тебе более, нежели я сказать могу, каковы были все мои поступки в прежней жизни, Я оплакиваю несчастие тех людей, кои льстящий им разум предпочитают совести, чрез которую Бог говорит к ним. Они заглушают глас сей совести, не ведая, что та же самая совесть есть истинный Судия их. Смерть предает их сей совести, как врагу освобожденному и ожесточенному против них. Она, дабы наказать их жесточе, соделывает их врагами самих себя. Ах, почему не можем мы более убеждать и поощрять человеков к простоте сердца и вере в Бога! — Мы находимся теперь в сообществе подобных себе; но сколько мы были единодушны между собою в прежней жизни, столько же ныне мы несогласны друг с другом. Люди жестоко мучатся злыми склонностями, которые они переносят с собою в вечность; и в таком состоянии ожидают они будущего суда. Совесть их, которая заранее уже их обвиняет, и которой укоризны они принуждены теперь слышать, потому что не могут уже никакими чувственными наслаждениями заглушить ее — сия совесть представляет им пред глаза тот приговор, который над ними произнесен. Ибо человек должен будет дать отчет во всем, даже в самомалейших обстоятельствах своей жизни, и за все понесет адские наказания. Вся возможная точность и соразмерность между соделанным злом и заслуженным наказанием соблюдена будет так, что все твари изумятся тому!. .»
 
См. Эшинг. Солом. нравоуч. сравненное с учением Иис. Хр.
 V 
 Необыкновенное извещение о смерти одного Англичанина 
Выписка из журнала корабля Сфинкса в 1686 году, на Средиземном море.
«12 Мая. По прибытии нашем в гавань Мансонскую, нашли мы там три корабля, под начальством Капитанов Бристоля, Брауна и Борнаби, назначенные для отъезда к Липарским островам[1], дабы там нагрузить оные товарами».
«1З Мая. Сии три корабля отплыли вместе с кораблем Сфинксом к острову Липари, и стали на якорях в воде на 12 саженей глубины».
«14 Мая. Все четыре Капитана и один купец Белль вышли на берег острова Стромболи, для стреляния кроликов. В три часа пополудни созвали они своих людей, чтобы возвратиться на свои корабли; но как они удивились, когда увидели двух человек, которые весьма быстро неслись к ним по воздуху, один в черном платье, а другой в сером. Они мимо них промчались весьма скоро и, к величайшему их изумлению, спустились среди горящего пламени в бездну ужасного вулкана Стромболи.
Между тем, как они погружались в сию бездну, слышан был ужасный шум. Пламя отчасу страшнее возносилось кверху. Тут Капитал Борнаби вскричал: “Боже милосердый! Первый из двух, в черном платье, есть старик Боти, мой сосед в Уаппинге; другого же я не знаю”. После того Капитан требовал, чтоб все его товарищи записали в своих карманных книжках то, что они видели. Три Капитана и Г-н Белль тотчас это исполнили; а из их книжек внесено было в журналы всех кораблей».
«Помянутые четыре корабля, нагрузившись в Липари, отправились вместе в Лондон.