Солдат и пес 2 (СИ)

И тот не стал придираться.
— Потом скажу, — буркнул после почти неуловимой паузы. — Пошли в вольеры!
Тут Гена, конечно, бросил на меня взгляд, где читалось: «Ну и что все это значит?..» На что я ему ответил тоже взглядом: «Сейчас не могу, потом…»
— Быстрей! Быстрей! — поторапливал Смольников.
Гром, я уверен, был страшно рад меня видеть, но по негласным правилам джентльменского поведения, вел себя сдержанно. Только хвост его немного выдал, легонько помотавшись влево-вправо. Я слегка поощрил его похлопыванием по шее — и опять же не сомневаюсь, что он это оценил.
Мы со Смольниковым споро облачили молодых кобелей во всю необходимую сбрую, включая намордники. Корнет почему-то малость заволновался, но старлей умело успокоил его легким шлепком. Пес вмиг почуял твердую руку над собой, притих.
— Готово?.. Ну идем, — распорядился взводный. И мы скорым шагом пошли к штабу.
Там уже стоял командирский УАЗ, крутился Гладков, который, видимо, и подогнал машину. Рядом тарахтел на холостых оборотах «Москвич» Петра Петровича. Сам он тоже стоял рядом и коптил пространство «Астрой». Чувствовалась во всем некая напряженная, нервная подобранность, состояние бойцов перед атакой, незримое лезвие риска где-то здесь, совсем рядом…
Из штаба выбежал Романов, тоже как и Смольников в строевой форме, то есть портупея-галифе-сапоги. И кобура с пистолетом, понятно. И почему-то в руке у него был полиэтиленовый пакет, свернутый колбаской.
Гладков немедленно вытянулся:
— Товарищ полковник, транспортное средство…
— Вижу. Ключи! Свободен.
— Есть!
— Петр Петрович, — позвал Романов, — ты впереди поедешь до деревни, понял? А там посоветуемся. Окурки не кидай тут, видишь, у нас чистота идеальная!
— Когда это я окурками разбрасывался?.. — пробурчал под нос старикан.
Мы с собаками разместились на заднем сиденье УАЗика.
— Ну, ни пуха, ни пера, — объявил командир, запуская двигатель.
И мы поехали мини-колонной за зеленым «Москвичом». Доехали до вокзала, миновали переезд, знаменитые «Культтовары», проехали еще немного… Ага! А вот и знакомая белая «шестерка», и Виктор с Михаилом. Только теперь они поменялись ролями: Виктор за рулем. Я это разглядел.
Петр Петрович замигал правым поворотником, за ним и Романов. Притерлись к обочине.
— Я сейчас, — бросил нам полковник, остановив машину.
Он поспешил подойти к «шохе», сел на заднее сиденье, коротко переговорил с парнями. Вышел, на обратном пути нагнулся к Петровичу — несколько энергичных слов и жестов — и ловко прыгнул за руль.
— Все, едем, — и запустил мотор.
— Евгений Павлович, — не очень официально обратился Смольников, — а что, я вижу… Эти парни-то из Конторы?
Так военные позволяли себе называть КГБ, в приватных разговорах, конечно.
— Оттуда, — полковник повернул баранку. — Дело серьезное.
Мы погнали в таком порядке: «Москвич», «Жигули», УАЗ. Городские строения кончились быстро, понеслись по обочинам пожухлая трава, голые кусты и перелески… Справа темнел еловый лес. Северный мир уже переходил к предзимью, я почему-то представил себе, как сейчас уже холодно и неуютно в лесу, как звери предчувствуют долгую, суровую, жестокую зиму… Впрочем, в салоне УАЗика был настоящий Ташкент — печка работала исправно.
Собаки, молодцы, переносили езду исправно. Автомобильные путешествия для братьев наших меньших малокомфортны, но Гром с Корнетом, точно предчувствуя значимость предстоящего, вели себя послушно.
Вновь замигал правый поворотник «Москвича», и Петр Петрович повернул с шоссе на грунтовку, ведущую к деревне Иванчихе. За ним «шестерка» и мы.
Эх, как здорово, что очень выдалась такой ясной! Будь дождливая погода, черт знает, что тут творилось бы! Ладно наш УАЗ, а легковушки?..
Тут я поймал себя на том, что зачем-то думаю о чепухе, и оборвал вздор. В самом деле, нечего распыляться.
Вот и деревня. Первые дома, опустевшие огороды, облетевшие плодовые кустарники… Центральная улица села, тоже не спутаешь ее с другой какой-нибудь… Петр Петрович подкатил к сельсовету, беленому зданию с отдаленным намеком на фронтон посередине и короткими симметричными крылышками. Мы и чекисты припарковались рядом.
— Сидим, не светимся, — приказал шеф.
— Да уж понятно, — не преминул буркнуть Смольников с подтекстом: не дураки, мол, знаем.
Петр Петрович рысцой припустил в сельсовет и через пять минут выскочил оттуда с мужчиной в недорогом драповом пальто, зато в ушанке из серебристого каракуля — председатель, ясное дело. Оба они поспешили к нам, а КГБ-шникам связист махнул рукой: подойдите.
Я вмиг это оценил: опять же конспирация. Люди в форме не показываются. Небольшой, а плюс.
Парни поспешили подойти, полковник открыл боковое окно.
— Это Василий Иваныч, председатель здешний, — кивнул Петр Петрович на обладателя серебристой ушанки.
Тот кивнул и торопливо, но толково изложил: заготовители дома, машина стоит во дворе. Когда вернулись, он не заметил, но теперь как бы случайно проехал мимо… Значит, машина на месте, из печки дымок, самих не видел.
— Так, — сказал полковник. Он, похоже, принял решение. — Очень хорошо! Петрович, остаешься тут. Витя! Едете вперед, мы следом. Если номер разглядите, и тот самый — мигнете нам дважды аварийкой. А дальше по обстановке. Вперед!
И повернулся к нам:
— Похоже псы не понадобятся, хотя я одну вещицу ее взял на всякий случай, — он указал на полиэтиленовый сверток. — Но если номер тот, значит, нашли… Все, граждане штатские, оставайтесь тут, а мы поехали. Где это?
— Да вон, смотрите, — Василий Иваныч махнул рукой. — Проезд направо видите?
— Так.
— Вон туда. Четвертый дом по левую руку.
— Витя, все ясно?
— Яснее некуда.
— Значит, мигаете, тормозите. Мы догоняем, и сразу в дом. Вариант у нас один: скорость и внезапность. И все будет путем!.. Ну, погнали, ребята! Дистанция метров тридцать.
— Ни пуха! — успел сказать Петр Петрович.
— К черту! — весело отругнулся полковник.
«Шоха» взяла с места, мы следом метров через тридцать — с дистанцией полный порядок. Я примкнул магазин, рванул затвор, вновь поставил на предохранитель.
Гром глухо заворчал, Корнет откликнулся.
— Ишь ты, чуют… — сквозь зубы проворчал Смольников.
— Не накаркайте, — так же процедил Романов.
«Шестерка» свернула в проулок. Я, чувствуя, как спешно забилось сердце, глянул влево. Раз дом, дав, три… Ага, вон он, тот самый.
Видно было, как возле редкого забора того дома «Жигули» сбавили ход… И вот оно!
Оба поворотника «шестерки» дважды оранжево вспыхнули.
Романов дал по газам, УАЗ подлетел к легковушке чекистов. Я успел расстегнуть намордник Грома, Смольников вмиг сделал то же самое с Корнетом.
Виктор и Михаил выскочили из машины, бросились ко двору, оба в расстегнутых куртках — у Михаила я успел заметить подплечную кобуру.
— За мной! — резко тормознув и дернув рычаг ручника, полковник толкнул дверцу УАЗа, мы со старлеем вылетели следом, причем мне пришлось обогнуть машину сзади…
Виктор, бегущий первым, пнул калитку, влетел во двор.
И тут со звоном вылетело стекло в ближнем окне домика. В проеме мелькнула рука с пистолетом.
Выстрел!
  
Глава 8
 
Из пистолетного ствола огненно полыхнуло. Миша с Витей метнулись в стороны как протоны или там нейтроны при ядерном взрыве. Вот уж воистину в роковые секунды в человеке включаются все резервы. Просто так бы ребята не прыгнули. А тут — как реактивные.
— Рядом! — гаркнул за мною Смольников. Видать, Корнет шуганулся от выстрела. А Гром, молодчина, лишь чуть вздрогнул.
Я тоже сработал вмиг. А не сработал бы — не знаю, что могло быть. Стрелок лупил по нам как по мишеням. Только такая файда ему светила секунды две максимум. Я вскинул автомат.
Предохранитель у меня стоял на АВ — автоматический огонь. Шарах! Шарах! Две краткие очереди. Одна пуля раскрошила наличник, полетели щепки. Кто-то визгливо вскрикнул, раздался грохот упавшего тела.