Плюсы и минусы алхимии (СИ)

Без Мацийовского-старшего все окончательно расслабились и принялись нести все, что приходило в голову, с поправкой на алхимическую тусовку, разумеется. Некоторые специфические шутки мне были непонятны, я сделал себе зарубку, что стоит разобраться, но спрашивать не стал, чтобы опять не ставить себя отдельно от остальных. Да и не так много было непонятных специфических шуточек, хотя разговоры крутились вокруг алхимических родов и их проблем.
Потихоньку вырисовалась расстановка сил среди алхимических родов. Я не ошибся, Шмаковых действительно не любили за грязные приемчики, которые, видимо, они практиковали и при изготовлении зелий, потому что качество у них хромало, что было отмечено вообще всеми в группе. К шмаковской продукции относились с пренебрежением. Зато у этого Рода не хромало умение втираться в доверие. В данном случае — к княгине, потому что именно она пролоббировала покупку зелий.
— Но почему? — недоумевающе спросила изрядно захмелевшая Уфимцева. — Столько предложений было куда выгодней и по цене, и по качеству. Мы три позиции предлагали — ни одна не прошла.
— Да взятку они княгине наверняка дали, — бросил Бизунов. — Все знают, что она хочет тратить куда больше, чем ей выделяет князь.
Темников поморщился.
— О таких вещах, Ром, вслух стоит говорить, только если у тебя на руках есть доказательства.
И только среди тех, кому полностью доверяешь — это сказано не было, но взгляды всех не совсем трезвых одногруппников внезапно скрестились на мне. Мол, остальным-то мы точно доверяем, а ты у нас лошадка темная.
— У нее конфликт был с моей матерью, так что даже если контракты получают именно так, то взятка мне не поможет, — постарался смягчить ситуацию я шуткой.
— Какой ты проблемный… — рассмеялся Бизунов. — И Греков тебя не любит, и княгиня, и Шмаковы… Может, ты вообще на другое княжество нацелился? В смысле упилить туда с концами?
Кажется, он умудрился напиться пивом. Мацийовский ушел, но здесь сидит его дочь, которая сказала, что пиво не любит, и тоже пила сок, как и я. Остальные, как я с удивлением обнаружил, уже сильно были подшофе. При этом разговорчивей стали только Уфимцева и Бизунов. Остальные, видно, больше налегали на закуски.
— Пока я нацелился на получение диплома, — ответил я. — А что там дальше будет — загадывать рано. Работать на кого-то не хочу, а алхимия — не единственный способ заработка. Мне и артефакторика интересна.
— У, — вытянула губы трубочкой Уфимцева, — интересно ему. Артефакторы еще более закрытая гильдия, чем мы. Вот тебе кто-то продал свои родовые алхимические секреты, а среди артефакторов таких фиг найдешь. Университет артефакторики дает только базу.
«Хорошей базы достаточно для старта, — проворчал Песец. — Видно, там и база неполноценная. Странное дело, хороший артефактор или алхимик выгоден в первую очередь правителю, а у вас, такое впечатление, что отдали все на откуп Родам и успокоились. А как же свежая кровь? Свежие мозги? Свежий взгляд со стороны? Ведь даже если все это есть, без нужных знаний толка не будет…»
— Тоже хотела туда? — догадался я.
— Хотела, а толку? Мечты мечтами, а реальность — вот она, алхимическая, вредная и вонючая. А иногда и смертельно опасная.
Она мрачно замолчала, похоже, что при возможности выбора в алхимики бы она не пошла ни за что. При наличии заклинаний, которые были у меня, алхимия становилась намного легче и безопасней, но эти заклинания если кто и знал сейчас, не торопился делать их достоянием общественности. Родовые знания как раз и складываются из таких мелочей, которые иногда, как в случае с Красильниковыми и моим дедом, становятся предметом торга и позволяют обменять собственный косяк на крупицу нужного знания. Как мне кажется, за передачу любого из алхимических заклинаний, пришедших ко мне с модулем первого уровня, я бы мог запросить состояние. Ведь они обеспечивали безопасность и сохранность — основные проблемы алхимиков.
«По-моему, надо линять, — внезапно сказал Песец. — Роман наклюкался, скоро начнет буянить. Предоставь с этим разбираться тому, кто его споил. Намеренно споил, а не случайно, для того, чтобы язык развязался и сказанное по пьяни можно было использовать против того, кто неумеренно болтает. Пиво, может, и хорошее, но градусов в нем больше, чем должно быть, а звук с камеры на потолке беседки должен был четким».
 
Оставалось порадоваться, что я ничего не сказал лишнего, поскольку про камеру Песец меня не предупредил. Но тут уж я сам балбес: мог бы обратить внимание без напоминания Песца. И пусть выявление электронных устройств было только в следующем модуле ДРД, но глаза-то мне на что даны? И мозги? Ведь обратил внимание, что Мацийовский пытался меня подпоить, мог бы понять, что не просто так он это делал. И что там, где тебя пытаются развести на разговор, должно быть устройство, на который этот разговор записывается.
— Мне пора, — решил я согласиться с Песцом. — У меня еще дела есть дома.
— Дома? — спросил Бизунов, говорил он уже невнятно и явно не думал, что несет. — Какого дома? Реально, Илья, как вы там живете? Я видел фотки участка до того, как вы накрыли его этой странной защитой. Это же помойка. Нет, не помойка. Свалка. Всякого дерьма и лома.
— Расчищаем потихоньку, — ответил я. — Теперь это не свалку не похоже.
Я представил, что он сказал бы, увидев, что теперь представляет из себя участок, и с трудом удержался от смеха.
— Не обижайся, — неправильно понял меня Бизунов. — Я так не со зла, а с сов… с сов… с совчувствием, — наконец с трудом выговорил он внезапно ставшее для него сложным слово. — Иначе никак. Вообще не представляю, как ты дальше жить будешь. Вместо дома — помойка, денег нет, клиентов нет и ваще…
Он широко развел руки, показывая степень моих проблем, и скривился, как будто собирался зарыдать от сочувствия ко мне.
— Поверь мне, Ром, это еще не самое страшное, что может случиться, — возразил я и открыл телефон, вызывая такси. — Ладно, мне реально пора. Кого-нибудь еще захватить до Философского Камня? Машина будет минут через пять.
— Я с тобой, — решительно встал Темников.
Остальные энтузиазма не выразили, потому что и мяса, и выпивки оставалось достаточно, а компания получилась хорошей. И хотя у Мацийовской улыбка уже казалась приклеенной, выпихивать с нами она никого не стала, так что мы пошли вдвоем. К хозяевам дома заходить и прощаться мы не стали, попросили Мацийовскую передать нашу благодарность родителям, и на этом посчитали формальности закрытыми.
— Как думаешь, вытрезвляющее зелье оставить? — спохватился я, когда мы вышли из беседки. — У меня с собой есть, а Роман скоро совсем никакой будет.
— Не жалко? — удивился Темников.
— Еще сделаю. Оно легкое и недорогое.
— Ага, недорогое, как же, — хмыкнул он.
Тут я вспомнил, что для меня оно недорогое, потому что там все компоненты из тех, что постоянно встречаются на Изнанке. Стоимость ингредиентов во внешних ценах можно было понять по списку Власова, и по нему зелье на выходе получалось совсем не бюджетным. То есть если бы я закупал исходники, а потом продавал готовое зелье, то по факту сработал бы почти в ноль, с совсем небольшим плюсом. Но неограниченный доступ к Проколу давал мне значительную фору, о чем, разумеется, собеседнику я говорить не собирался.
— Может, у нас рецепты разные? — выкрутился я. — Оно мне реально почти ничего не стоит. А делаю я качественно, не волнуйся.
— Не волнуюсь, наслышан. Если не жалко, то давай, я Юричеву передам. Самому Бизунову смысла нет, он забудет тут же. Не понадобится — вернет завтра, я прослежу. Все же недешевая вещь.
Мне было не жалко, поэтому бутылочку я достал и Темникову дал, а тот рысцой вернулся в беседку и передал уже Юричеву с инструкцией. А потом столь же быстро вернулся ко мне.
— Ты не думай, Роман нормальный, — неожиданно сказал Темников, когда мы подошли уже к калитке. — Выпил лишнего — вот и понесло. С ним бывает.
Как я заметил, сам Темников спиртное употреблял умеренно, предпочтя сок и минералку, которая тоже была куда хуже, чем если бы я сделал свою. Необходимость таиться сильно ограничивала и временами злила из-за невозможности использования чего-нибудь при свидетелях.