Разрушена (ЛП)

 Я пробираюсь к одной из двух лодок, забираюсь на борт и завожу двигатель. Ночью он кажется громче, и я бросаю один взгляд на дом, на мое темное окно.
 Она спрятана внутри, целая и невредимая. Она будет здесь, когда я вернусь.
Седьмая глава
 Хелена  
 На следующее утро я просыпаюсь довольно поздно — одна. Сторона кровати Себастьяна холодная. Уже больше десяти. Обычно я не сплю допоздна, по крайней мере, дома я этого никогда не делала, но здесь время - это все, что у меня есть.
          Откидываю одеяло, и встаю, принимаю душ, иду в свою комнату одеваться. Я удивляюсь, когда спускаюсь вниз и никого не вижу. Оба брата, должно быть, уже поели.
          Я наливаю себе чашку кофе со сливками и беру кусочек тоста. Я беру его к бассейну, и он сверкает, как сотня бриллиантов на ярком солнце. Сажусь на край и опускаю ноги в прохладную воду, пока ем свой тост и пью кофе.
          Вокруг никого нет, ни садовника, ни одной из девушек, которые работают на кухне, накрывают на стол или убирают за едой. На острове тихо. Тише, чем обычно. Это почти жутко, и я задаюсь вопросом, не одинока ли я.
          Когда я доедаю свой тост и кофе, я встаю, захожу за угол и вижу, что одной из лодок не хватает. Я возвращаюсь внутрь, заглядываю на кухню.
          Пусто, ни одной кастрюли на плите. Ничего приготовленного. Никакой грязной посуды в раковине, ожидающей мытья.
          Я подхожу к кабинету Себастьяна и стучу в дверь. Когда ответа нет, я дергаю за ручку, но она заперта.
          — Себастьян?
          Ничего.
          Шаги позади меня пугают меня.
          Я знаю, что это не Себастьян. Я могу сказать, когда он входит в комнату.
          Я поворачиваюсь, и хотя знаю, кто это будет, волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я вижу Грегори, приближающегося. Интересно, где он был? Он одет в джинсы и футболку, но босиком, а его волосы взъерошены.
          — Он ушел, — говорит он, направляясь к лестнице, едва взглянув на меня.
          — Ушел?
          Он кивает. Поднимается на две ступеньки.
          — Куда?
          — Он вернётся завтра, — он поворачивается ко мне.
          — Завтра? Он мне ничего не сказал.
          Грегори пожимает плечом: — Может быть, он не хотел нарушать романтическое настроение вашего вечера.
          Я чувствую, что краснею. Слышал ли он нас? Видел нас? За ним это уже наблюдалось раньше.
          Один уголок его рта приподнимается, и он делает короткий выдох, как бы говоря, что со мной так легко трахаться.
          — У меня на сегодня есть кое-какая работа, так что ты сама по себе, — говорит он, прежде чем подняться по лестнице и исчезнуть, я думаю, в своей комнате.
          Я еще раз бросаю взгляд на закрытую дверь кабинета и поднимаюсь наверх, в свою комнату, сажусь на край кровати.
 «У меня на сегодня есть кое-какая работа, так что ты сама по себе».
 Что он думал? Что я бы хотела тусоваться с ним?
 Мне требуется всего несколько минут, чтобы переодеться в бикини, самое скромное, которое я смогла найти из дюжины, заказанных Себастьяном для меня, хватаю полотенце и возвращаюсь вниз.
 Я проплыву несколько кругов, прочищу мозги. Я не тренировалась с тех пор, как попала сюда, и это пойдет мне на пользу.
 Прежде чем выйти на улицу, я беру бутылку воды из холодильника на кухне. Я кладу полотенце на один из шезлонгов и скручиваю волосы в пучок, крепко закрепляя его, чтобы он не мешал мне, затем ныряю внутрь.
 Тот первый момент, когда я полностью погружаюсь, всегда мой любимый, когда моя голова уходит под воду, а вода прохладная и освежающая, и единственный звук, который я слышу, — это журчание воды.
 Я делаю большие шаги, оставаясь под поверхностью как можно дольше, добираюсь до другой стороны, прежде чем выныриваю за воздухом и ныряю обратно.
 Для меня это мое спасение. То же самое было и дома, когда мы ездили в город в центр отдыха с бассейном, зимой в помещении, а летом на озеро. Интересно, смогу ли я здесь поплавать в море?
  
 После слишком большого количества кругов, чтобы сосчитать, я вырываюсь на поверхность, запыхавшись, и хватаюсь за стену в глубоком конце. Я вытираю подбородок о предплечья и смотрю на море.
 Я знаю, что нельзя плавать в каналах собственно Венеции, но я должна уметь плавать здесь. Мы достаточно далеко.
 Я вылезаю из бассейна, вода соскальзывает с меня, когда я вытягиваю одну ногу, затем другую. Я встаю, поворачиваюсь, чтобы найти свое полотенце, и замираю.
 Грегори сидит верхом на стуле рядом с тем, где лежат мои вещи, локти на бедрах, пальцы переплетены, подбородок покоится на нем.
 Он наблюдает за мной. Его волосы мокрые, и он переоделся, так что я предполагаю, что он принял душ.
 — Ты сильный пловец.
 Я должна пройти мимо него, чтобы забрать свое полотенце, и я делаю это быстро, но он хватает полотенце и тянет его обратно, прежде чем я до него дотягиваюсь.
 — Можно мне взять мое полотенце, пожалуйста?
 Он открыто скользит по мне взглядом, и я тоже опускаю глаза. Костюм красивого темно-кораллового оттенка, и хотя он самый скромный, все равно это все равно, что надеть перед ним мое нижнее белье.
 Он протягивает полотенце.
 Я беру его, позволяю ему раскрыться и оборачиваю вокруг себя.
 — Почему ты здесь? Я думала, у тебя есть работа, —
он откидывается назад и смотрит на меня снизу вверх.
 — Мне нравится наблюдать за тобой.
 Я этого не ожидаю и поворачиваюсь, чтобы уйти, потому что не знаю, что сказать или сделать. Но он хватает меня за запястье.
 — Сядь.
 — Нет.
 — Посиди со мной, — он тянет.
 — Отпусти меня, — говорю я, глядя вниз, туда, где он держит меня.
 — Я не кусаюсь, Хелена.
 Я встречаюсь с ним взглядом. Темные, хотя и не такие темные, как у Себастьяна. В его глазах есть бирюзовые крапинки.
 — Только на минутку, — говорит он.
 Он, должно быть, чувствует, как моя решимость ускользает.
 Я сажусь на краешек стула рядом с ним и крепко прижимаю к себе полотенце, напряженно смотрю вперед.
 Он расслабляется, кладет руки за голову, и даже сидя к нему спиной, я чувствую, что он наблюдает за мной.
 — Я был там, когда он нашел тебя, ты знаешь.
 — Я знаю, — оглядываюсь на него.
 — Ты была, довольно, не в себе
 — Я видела тебя там, — это отчетливо помню. Но не знаю почему, — Где это было? — спрашиваю я, понимая, что не знаю. Я никогда не спрашивала про это.
 — В нашем здании, в том, где ты познакомилась с Джозефом Галло, придурком, — его лицо немного каменеет при упоминании имени адвоката, и это вызывает у меня любопытство.
 — Но я была там. Это прекрасно.
 — Под землей, да. Комната, где она держала тебя, была затоплена слишком много раз и больше не может использоваться даже для хранения. Вообще-то тебе повезло.
 — Повезло? Я не думаю, что мне повезло.
 — Когда идет сильный дождь, эта комната превращается в бассейн.
 — Она знала это? — я встречаюсь с ним взглядом, который серьезен.
 — Конечно, она это знала.
 — Могла ли я утонуть? — содрогаюсь при мысли о том, что окажусь в ловушке, когда вода наполнится.
 — Его так сильно затопило всего дважды.
 Все еще. Один раз - это все, что мне нужно.
 — Я не понимаю ваших отношений. Я имею в виду, она же твоя мать.
 Он на мгновение смотрит вдаль. Когда он снова поворачивается ко мне, его лицо по-прежнему непроницаемо.
 — Материнство всегда было для Люсинды не чем иным, как обязанностью. Она подарила моему отцу сыновей, как от нее и требовалось. Вот и все.
 — Но Итан, она любит его.
 — Не путай контроль с любовью, — говорит он, снова глядя на меня, — Итаном легко манипулировать.
 — Что с ним случилось?
 — Это история для Себастьяна, чтобы рассказать.
 Я помню, как Итан боялся Себастьяна. Как он не прикоснулся бы ко мне, даже рискуя вызвать гнев своей матери.