Не стать зверем (СИ)
Описав круг над побережьем и еще раз полюбовавшись на море, я собрался было снизиться над Альбре, но заметил сбоку и сзади подозрительную тень. Немного наклонившись, я убедился, что это та самая тень ворона, что преследовала меня над Тайремом. Тень показалась мне крупнее, чем в прошлый раз, и плотнее, качественнее, что ли, и такая же карикатурно хищная. Я развернулся и, неторопливо описав пару кругов над морем, сделал вид, что передумал, а потом стремительно кинулся на нее, но тень оказалась неожиданно проворной и увернулась от моей атаки не менее ловко. Сменив направление, мой двойник немного уменьшил высоту, зашел на береговую полосу и устремился к лесу. Я последовал за ним, чуть увеличив скорость и рассчитывая нагнать призрак за полосой камней, но ворон неожиданно камнем упал вниз, торопливо уходя к лесу и словно выискивая над темно-зеленой чащей какое-то убежище. Я поднялся чуть выше, почтинагнал его и начал прижимать к земле, вынуждая сесть. Верхушки деревьев уже были совсем рядом, когда снизу, из лесной чащи, засвистели стрелы, и я почувствовал, как одна, затем — другая ударили меня в подбрюшье. Острая и короткая боль от укола вспыхнула и быстро исчезла, уступив место тяжести и онемению. Я поискал заманившую меня под стрелы тень, но она ожидаемо исчезла за те короткие мгновения, когда я отвлекся. Стрелы вошли неглубоко, та, что попала ближе к подхвостью, и вовсе выпала, когда я взмыл вверх и направился обратно в башню. Надо было выдернуть вторую… И я серьезно опасался, что обернуться человеком уже не смогу.
Едва дотерпев до башни, я выдернул стрелу, опять пережив острую, но кратковременную боль. Все-таки гигантская птица гораздо легче переносила подобные неприятные вещи, чем человеческое тело. Потом попытался трансформироваться — и ожидаемо потерпел поражение.
Словно волна электрического тока прокатилась по всему телу… меня затрясло, но я попытался надавить, нажать, настойчиво вызывая нужные ощущения и представляя себя человеком… Без толку. Я дернулся и напрягся, пытаясь вырваться из птичьего тела, но оно опять ответило встряской, а я чуть было не потерял равновесие.
Я лихорадочно метался по площадке, продолжая свои судорожные попытки и испытывая чудовищный шок от невозможности вернуть себе человеческий облик. Паника захлестывала меня волнами, и вместе с ней начало накатывать чувство потери контроля над ипостасью. Переключилось зрение и чувства, с человеческих на вороновы, стали путаться мысли, вытесняемые хорошо знакомыми ощущениями стихийного существа-сгустка энергии, мыслящего образами, инстинктами и порывами. Меня захлестывало Вороном, как неопытного пловца волнами во время шторма, человеческие разум и воля медленно тонули в бескрайнем океане сознания бессмертного божества. Вынырнуть бы, вынырнуть… В отчаянии я рванулся вверх, в небо, и лишь немного отойдя от береговой линии, камнем упал в холодный и прозрачный, почти безветренный сегодня океан.
Это немного остудило пожар паники в моей душе. Ворон мне подчинялся. Я вынырнул, отлетел еще дальше от берега и снова нырнул, ловя холодное течение. Постепенно вернулась и четкость мыслей, и чувство полного контроля тела, и вот то специфическое, но давно привычное состояние единения человеческого разума и всесильной стихии. Я даже подавил поднявшее изнутри чувство хищного голода, легко подавил, одним усилием, хотя раньше мне это либо не удавалось, либо удавалось с трудом. Все нормально. Я-таки человек, а не тварь, и не демон.
Но поесть было нужно, хотя бы для того, чтобы не давать неразумной сущности повода вырваться на свободу. Что ж, спрошу у Ширин, нет ли в Шеннон Аре беспокоящих ее племен, численность которых надо проредить…
Земля-Основа, а как же я теперь ее спрошу? Как я теперь буду контактировать с разумными?
В вечном облике не поговоришь. У меня с Шандром и с элитой Пауков была выработана система знаков для общения в бою, когда я в небе, но это даже не язык, а набор визуальных команд, понятный только своим. Их речь я, конечно же, понимаю, и даже слышу лучше, чем в человеческом облике, но как теперь отвечать прикажете?
Как бы то ни было, Ширин меня ждет. В человеческом обличье или в зверином — опаздывать все равно невежливо. А я уже опоздал.
Я осторожно приземлился на посадочной площадке для вимм Нуэйна, сторонясь садящихся и взлетающих транспортов. На меня зачарованно глазели и почтительно отходили в сторону. Подождав немного и надеясь, что меня кто-нибудь встретит, я медленно уменьшился, чтобы пройти размахом крыльев в дверной проход. Передвигаться в закрытых помещениях в облике Ворона я терпеть не мог — дверь не откроешь, крылья не распахнешь, только если уменьшаться до размеров обычной птицы и использовать когти. Жутко неудобно. К счастью, двери Нуэйна открывались сами собой, и я влетел в просторный зал-прихожую, сел в центре, снова вырастил себя до размеров чуть больше человека и стал ждать, пока кто-нибудь ко мне выйдет. Буквально через несколько минут из проема напротив появилась сама Ширин. Окинув меня хмурым взглядом, она со вздохом спросила:
— И ты туда же?
Я отчетливо кивнул, наклонив голову почти до пола. Потом уменьшился и вспорхнул ей на плечо.
— Ну пошли, что ли… — она сняла меня с плеча и пересадила на руку. Мы поднялись в ее личный кабинет, где она ссадила меня на рабочий стол, села в кресло, положила подбородок на руки и печально уставилась на меня. Смущенный ее грустным и укоризненным взглядом, я попятился назад.
— Как же ты подставился? — спросила она со вздохом. Оглядевшись, я взлетел под боковой аэр и, сделав так, что моя тень отчетливым контуром легла на пол, бросился на нее. Потом на всякий случай повторил движение еще раз.
Она каким-то образом поняла, о чем я.
— Ты увидел свою тень или что-то похожее на тебя, и погнался за нею, — сказала она.
Я вернулся на стол и закивал.
— В тебя откуда-то целились и ранили, — продолжила она. Я клювом показал, куда. Она потянулась, взяв меня в руки и попыталась рассмотреть след от стрел, но он был фактически незаметен. — Тебе нужна помощь?
Никогда в жизни меня вот так не брали… в ладони. Ощущение от прикосновений ее пальцев оказалось так неожиданно приятно, что я поспешил высвободиться из рук и отрицательно повертел головой.
— Ты пытался обернуться и не смог, — продолжила она, — совсем, несмотря на усилия.
Я кивнул.
— Ты полностью контролируешь ипостась и ощущаешь себя человеком.
Я снова кивнул. Потом, заметив на ее столе документ, клювом вытащил лист и принялся показывать ей на буквы, одну за другой.
"Что с остальными?" — прочла она мой вопрос.
— Даллах дичает, блуждает где-то в лесах, его и не видно. Ваэль тоже… не радует, хотя неприятных инцидентов больше не было.
"Предупреди всех о призраке", — снова показывая на буквы, попросил я.
— Обязательно.
"Сообщи Шандру", — опять попросил я, чувствуя при этом неловкость.
— Я бы на его месте тебе все перья вырвала, — усмехнулась она. — До чего ж беспокойное и безответственное руководство ему досталось. Интересно, смогу ли я переманить его к себе, пока ты тут изображаешь маленькую скромную птичку?
Я издал резкий горловой звук, расправил крылья и стал расти прямо у нее на столе
— Ну-ну, не сердись, — рассмеялась она. — Стол сломаешь.
"Кто следующий?"
Она протянула мне руки, приглашая сесть ей на ладони.
— А что, если все по очереди? — предположила она, поднося меня к глазам.
"Останется тот, кто стоит за этим"
— Думаешь, это кто-то из нас?
Я встрепенулся, пытаясь таким образом выразить сомнения.
"Пожалуйста, будь осторожна."
Кончиками пальцев она провела по голове и крыльям, потом осторожно погладила оперение.
Я ей что, голубь?
— Я постараюсь, — серьезно пообещала она.
Глава 13. Каррана
Шеадари, ведущий из Саманданга в Каррану, располагался в северной ее части, недалеко от городской стены, внутри красивой старинной беседки, сплошь покрытой причудливой каменной резьбой. Вокруг находился большой кипарисовый парк, вдоль аллей которого цвело множество роз всех сортов и оттенков. Запах стоял невероятный — сладкий, пьянящий розовый дух смешивался с солоновато-терпким кипарисовым ароматом, и у Юльки сразу же от восторга закружилась голова. Как здорово, что они все-таки выбрались сюда, несмотря на хмурое настроение Самира, невыспавшегося Наиля, Ильнару, перемерявшую перед выходом весь гардероб, и нетерпеливого и ехидного с утра Ролли.