Гроза над Бомарзундом (СИ)

— Может, затопить его к черту? — подумал вслух командир «Аляски».
— Что? — встрепенулся стоящий рядом с ним на мостике штурман Пат О’Доннелл, с которым они после приключений в Плимуте еще больше подружились.
— Да вот, Патрик, думаю, что делать с нашей добычей?
— В Америке эти пушки никто не купит, — кивнул ирландец. — Разве что как лом. То же касается и корабля. Можно, конечно, попробовать продать его куда-нибудь в Южную Америку или на дрова…
— Почему туда?
— Потому что, зайди он в любой британский или канадский порт, а рано или поздно это случится, барк тут же арестуют, и экипаж окажется в тюрьме по обвинению в пиратстве. Чертовы англичане никогда ничего не забывают!
— И что ты предлагаешь?
— Ты сам сказал: утопить его вместе с красномундирниками!
— Нет, — решительно отказался Шестаков. — Никаких расправ над пленными!
— Ладно. Ты тут босс. Просто помни, чем дольше мы будем валандаться с этой посудиной, тем больше шансов, что лайми нас прижучат.
— Буду иметь в виду.
— Да, кстати, ты читал свежую прессу?
— Нет, а что?
— Королевство Греция вышло из войны с Османской империей. Если ты не оставил идею прорваться в Средиземное море, знай, базы у нас там не будет.
— Печальное известие.
— Не то слово! В любом случае, нам надо уходить отсюда.
— К чему ты клонишь, Патрик?
— Ты ведь хочешь привести этот чертов корабль с пушками в Россию? Так давай сделаем это! Сдается мне, твое правительство не откажется выплатить нам призовые.
— Несомненно.
— Тогда чего мы ждем? Я слышал, ваш принц Константин задал британцам и французам изрядную трепку. Думаю, им будет не до нас.
— Есть путь получше. Я говорю об Архангельске. Кораблей союзников там немного, и они уж точно не ожидают нашего появления.
— Отлично! Никогда не был в этом городе.
Давно известно, что история Европы есть история непрерывных войн всех против всех. И все же мало наций, воевавших между собой столь же часто и с таким самозабвением, как французы и англичане. Поэтому, когда главой Французской тогда ещё республики стал Наполеон III, все ждали, что в самом скором времени между потомками галлов и англосаксов начнется новая свара. Каково же было удивление всех интересующихся политикой, когда новый Бонапарт вместо того, чтобы мстить за поражение при Ватерлоо и последующий плен царственного дяди, заключил с королевой Викторией союз, чтобы вместе наброситься на далекую Россию!
Правда, старинная вражда никуда не делась. И когда адмирал Нейпир со своими лучшими кораблями отправился на охоту за отрядом «grand prince» Константина, Парсеваль-Дешен и Бараге-де-Илье испытали нечто вроде облегчения. Пока этот напыщенный британец гоняется за сыном русского царя, они займутся Бомарзундом и без сомнения займут эту жалкую крепость, после чего никто не посмеет отобрать у них лавры победы. В том же, что сэру Чарльзу удастся разгромить русских, имелись серьезные сомнения.
Уже с начала июля союзники почти ежедневно высаживали своих разведчиков на островах, которые расспрашивали местных об укреплениях, собирая всевозможную информацию. А затем, убедившись в том, что гарнизон Бомарзунда невелик, французы, окончательно осмелев, высадили десант на остров Лумпарланд, давший название одноименному фиорду, плесу или заливу, образованному Большим Аландским островом с севера и, собственно, Лумпарландом с юга.
Отбив атаку пытавшихся им помешать гренадеров под командой полковника Фурцгельма, они приступили к возведению укрепленного лагеря, а также батарей. Время от времени их обстреливали прячущиеся в зарослях финские стрелки, но, несмотря на это, работы продолжались.
Тем временем капитан колесного корвета «Люцифер» с помощью местного лоцмана вошел в пролив между островками Кот-Гронден и Скильгольм и обстрелял отдельно стоящую башню «U». Начиналось все хорошо. Не ожидавшие подобного маневра русские артиллеристы замешкались, и некоторое время не отвечали на вражескую стрельбу. Так продолжалось примерно с четверть часа. За это время защитники башни переставили одну из двух имевшихся у них тридцатидвухфунтовок и открыли довольно точный огонь. Еще чуть позже к ним присоединились 18 фунтовые орудия.
 
Занервничавшие французы тут же дали задний ход, но, не рассчитав, с размаху наскочили на скрытые в мутноватой воде камни. Большой беды в этом не было, но пока они пытались снять свой корабль с банки, русские артиллеристы добились не менее пяти попаданий, одно из которых повредило правое гребное колесо. На помощь своему товарищу вскоре пришел корвет «Суфлер», которого за слабость вооружения часто относили к шлюпам. Заведя буксирный конец, он смог вытащить попавший в беду корабль на чистую воду, но, прежде чем это произошло, «Люцифер» получил еще несколько ядер разного калибра.
На этой не слишком мажорной ноте завершился очередной день осады, а наутро в архипелаг вернулся Нейпир. Но боже, в каком состоянии были его корабли! Больше всех пострадал британский флагман «Дюк Веллингтон», но досталось и остальным. Сразу заметно, что англичанам пришлось выдержать серьезный бой с линейными силами противника. Легкие суда пострадали меньше, если не считать совершенно разбитую корму «Драйвера». Что еще хуже, это был единственный уцелевший корабль из «Летучего отряда» адмирала Пламриджа.
— Месье! — картинно всплеснул руками прибывший к Нейпиру с визитом Парсеваль-Дешен. — Неужели вы схватились со всем Балтийским флотом России?
— Почти!
— Не думал, что принц Константин решится на подобную дерзость!
— Если бы ваше превосходительство присоединились к нам со своими кораблями, — съязвил сэр Чарльз, — Вам бы представилась возможность убедиться в этом лично!
— Но каковы результаты сражения?
— Один русский корабль сожжен, два других, несмотря на тяжелые повреждения, сумели укрыться в гавани Або.
— А месье Пламридж?
— Погиб.
— Мон дье! Но как это случилось?
— В бою. Принц Константин обещал вернуть его тело. Так что в самом скором времени ждите гостей!
— Значит, русская эскадра не уничтожена?
— Нет, черт возьми! В ней слишком много мелкосидящих канонерок и фрегатов, чтобы мы могли переловить их в этих проклятых фьордах!
— Так вы не станете блокировать Або?
— Я еще не выжил из ума, чтобы давать русским еще одну возможность для минной атаки.
— Но ведь они могут устроить это и здесь…
— Тем больше поводов у нас поторопиться, сэр!
— Что ж, согласен… мне показалось, или вы куда-то собираетесь? — обратил внимание Парсеваль-Дешен на собиравших адмиральские вещи матросов.
— Я переношу свой флаг на «Сен-Жан-Д´Акр». Мой флагман слишком поврежден.
— Но здесь нет возможности ремонтироваться!
— И потому он отправится в Стокгольм.
Больше всех решением адмирала остался доволен капитан «Дюка» Гордон. Произведя осмотр повреждений, упрямый шотландец пришел к выводу, что кораблю просто необходим срочный капитальный ремонт, для которого не обойтись без постановки в док, о чем без обиняков доложил адмиралу.
Огромные пробоины в бортах и многочисленные внутренние разрушения настойчиво требовали немедленной починки. Что еще хуже, русским удалось повредить один из котлов. Потеря четырех восьмидюймовых и полутора десятков 32-фунтовых пушек на нижней и средней орудийных палубах на этом фоне выглядела совершеннейшим пустяком.
Но что самое печальное, этот урон был нанесен не только орудиями, пусть и второразрядного, но все-таки линейного корабля, но и пушками канонерок. Которые англичане совсем недавно полагали недостойной внимания мелочью.
Близость показавшего себя опасным противником русского шхерного флота заставила союзников удвоить усилия по подготовке к штурму. Количество десантников, готовившихся к высадке на островах, было доведено до восьми тысяч штыков и пятидесяти орудий разных калибров, включая мортиры, осадные пушки и тяжелые морские тридцатидвухфунтовки. Для начала осады оставалось дождаться вышедшие неделю назад из Кале транспорты с дополнительными силами пехоты взамен погибших в ходе битвы у Кронштадта. Английские и французские корабли ежедневно выходили на обстрел укреплений, стараясь, впрочем, держаться на почтительном расстоянии.