Гроза над Бомарзундом (СИ)

Доклад Сорокина на этом фоне выглядел куда как более выигрышно. Батареи с фортами содержатся в образцовом порядке, солдаты здоровы, припасов довольно, и если враги сунутся, то без потерь не уйдут!
— Что ж, по крайней мере, честно. Благодарю вас, господа.
Тем временем моя эскадра втягивалась на рейд. Непосредственно рядом с крепостью места не так много, поэтому большинство кораблей и судов направилось к Гельсинфорсу, где их появление вызвало небывалый для обычно флегматичных финнов ажиотаж. Позже мне рассказывали, что всё пространство на широкой Эспланаде и рядом с портом было занято любопытствующей публикой. Везде, где только можно, вывешены имперские флаги. Многие обыватели и пришли с цветами. И, конечно же, явилось все местное начальство.
Будь на моем месте прежний Костя, он, скорее всего, сразу же ринулся туда купаться в лучах славы. А вот меня вся эта шумиха абсолютно не занимала. Ну, появлюсь я в городе. Местное начальство будет улыбаться мне, я им. Покажут достопримечательности, перезрелые девицы споют ораторию и наденут герою, то есть мне, на голову венок. И кому, позвольте спросить, все это нужно?
Нет уж, сейчас наместника и генерал-адмирала больше интересуют возможности обороны, а они по большей части здесь. Впрочем, по крайней мере, военные скоро это сообразили, и не успел я толком ознакомиться с крепостью, как передо мной появились еще несколько генералов, спешно прибывшие из Гельсингфорса на первой попавшейся им посудине.
Впереди, сверкая орденами и золотым шитьем мундиров, генерал-лейтенанты: Александр Логгинович де Юнкер, командовавший расквартированной в княжестве 22 пехотной дивизией, и Эдуард Андреевич Рамзай, командующий обороной побережья Ботнического залива.
Следом выстроились чины поскромнее: командир лейб-гвардии стрелкового финского батальона полковник барон Евстафий фон Котен. Старика Чекмарева я уже не застал. Видимо, получив отставку, спешно уехал на пенсию мемуары писать. И хорошо. А нового пока не назначили, так что вместо него исполнял обязанности командира первой бригады подполковник Стренг.
Последним среди прибывших оказался немного запоздавший командир второй бригады пятидесятичетырехлетний генерал-майор Александр Иванович фон Вендт. Молодцеватый, крепкий, плечистый и усатый, куда без того, суровый воин с умным взглядом светлых глаз. Мы с ним заочно уже немного знакомы были. Этот выслужился из капралов. Прошел весь путь от рядового егеря до командира лейб-гвардии финского стрелкового батальона, оснащенного исключительно нарезными ружьями.
К слову сказать, именно он вместе с первым командиром — тем самым Рамзаем и сделали батальон гвардейским (настолько Николаю 1 пришлась выучка «своих финских солдат» по вкусу, что он перевел обычный учебный батальон в ранг гвардейского). И активно продвигали тему винтовок в армии еще с тридцатых годов.
Надо бы к нему хорошенько присмотреться, побеседовать толком. Сейчас явно не получится. Нам скоро дальше идти, вот и заберу с собой на борт «Рюрика», а уж там и расспросим со всей тщательностью. Немаловажно и то, что Вендт — не финн, а немец. Сын врача, уроженца Любека, перешедшего на русскую службу. Дворянство Александр Иванович получил только в 1847 году в Финляндии за свою отличную службу.
Но, судя по первому впечатлению, генерал — человек толковый и осилит возглавить ударные подразделения 22 дивизии, собранные для участия в десанте на Аланды. По моему замыслу в состав экспедиционных сил должны войти пять (не считая 10-го, который составляет гарнизон Бомарзунда) линейных батальонов финляндцев, два гренадерских из состава 1 дивизии (правда, они еще не прибыли), финские гвардейцы и Абосские гренадеры в полном составе, полусотня казаков, десяток артбатарей, полурота саперов и все мои морпехи. Может, еще пару-тройку батальонов добавим, если будет необходимость. Итого получится примерное равенство по силам с десантом союзников. Их там планируется тысяч двенадцать…
— Ваше императорское высочество! — отвлек меня от размышлений запыхавшийся Рамзай. — Мы все крайне рады приветствовать вас на благословенной земле Финляндии!
 
— Здравствуйте, господа, — не смог удержаться от усмешки я, после чего посмотрел на брегет. — А вы быстро!
— К сожалению, никто не стал нам сообщать о вашем скором прибытии, но в любом случае, Гельсингфорс ждет вас, чтобы выразить верноподданный восторг и…
— Боюсь, на восторги у нас нет времени. Но все равно спасибо.
— Вы не посетите столицу⁈ — изумились генералы.
— Не сейчас.
— А как же смотр…
— Будьте покойны, состояние войск проверю. А пока ограничимся кратким докладом.
— Неугодно ли отобедать с дороги? — вмешался на правах хозяина Сорокин.
— С удовольствием! — согласился я. — Заодно и о делах потолкуем.
Что у нас умели во все времена, так это принимать начальство! Вроде небольшая крепость, неожиданный визит, а столы буквально ломились от угощения. И так-то ничего выдающегося по меркам петербургской высокой гастрономии, да и откуда в этом захолустье? Но всего много, хорошо приготовлено и… как-то по-домашнему!
Расселись, конечно, не сразу, ибо местничество наше все, будто и не было царствования Петра Великого [2]. У одного чин больше, а у другого вес в местных раскладах. Но после моего выразительного взгляда в сторону шипящих друг на друга генералов все поспешили успокоиться. Сорокин, к слову, рвался лично прислуживать, поскольку я, изволите ли видеть, его гость.
— Неужели солдат нет, Алексей Федорович? И вообще, господа, мы в походе, так что попрошу без церемоний. Василий Иванович, будь любезен, займи место поближе.
— Слушаюсь, — отозвался довольный Румянцев и передвинулся на пару стульев ближе.
— Позвольте провозгласить тост за нашего августейшего гостя, великого князя… — хотел воспользоваться возникшей заминкой Рамзай.
— Не позволю, — решил пошутить ваш покорный слуга. — Во-первых, я здесь не гость, а наместник. А во-вторых, первый тост всегда должен быть за государя императора!
— Ура!
Немного пригубив из рюмки, с удовольствием отдал должное отменной ухе, жареной рыбе трех сортов, после чего перешел к делу.
— Василий Иванович… да ты ешь. Не то поперхнешься чего доброго! Я о чем спросить хотел. Какой из твоих кораблей, что поплоше, лучше перевести в Або?
— Любой можно. Хотя, пожалуй, лучше всего «Владимир».
— Дойдет?
— Да куда ж ему деваться! Вот только зачем? Или ваше высочество ожидает набега союзников?
— Непросто ожидаю, но удивлен, отчего Пламридж до сих пор этого не сделал.
— А как же Свеаборг? — удивился со своего места де Юнкер. — Хотя после прибытия столь сильной эскадры…
— Видите ли в чем дело, господа, — решил немного прояснить свои планы. — Не уверен, согласитесь ли вы со мной, но возможности атаки со стороны союзников на Свеаборг я не допускаю. Крепость тут мощная, содержится, как я успел убедиться, в образцовом порядке, да и сил тут у нас с избытком. Решись они на десант, ничем кроме разгрома эта авантюра не кончится.
Совсем иное дело Бомарзунд! Бастионы тамошние не достроены, артиллерийский наряд слаб, гарнизон не велик, а местные жители вовсе не так лояльны, как в остальной Финляндии. Уверен, что именно его союзники и выберут для атаки.
— Но вы сказали, что желаете послать корабль в Або?
— Верно. Поскольку бывшая столица княжества, несомненно, является одним из слабых мест в нашей обороне. Укрепления там чисто символические и со времен знаменитого пожара, случившегося почти двадцать лет назад, почему-то так и не ремонтировались. Ну, да мы привыкли никуда не спешить… Зато если поехали, то только держись. Войска, правда, имеются, но от союзников им не отбиться. А вот если туда перебросить один из парусных линкоров, и снять с него часть артиллерии для устройства береговых батарей, ситуация коренным образом изменится!
— И вы полагаете, что на него могут напасть?
— Именно. Англичане с французами не глупее нас с вами, господа, а посему непременно постараются устроить отвлекающий маневр. К тому же Або — город не бедный и пиратам нашего старого знакомца Пламриджа наверняка найдется, чем в нем поживиться.