Последний рассвет одиночества

— Ну что ты, Володя, — отрешенно молвила Валентина Федоровна, глядя на любимую скатерть, — какие пустяки.
Михаил Иванович почесал затылок, а Людмила узнала, что ко всем «достоинствам» кавалера можно смело причислить еще и дефект речи.
Протянув букет, Владимир прокартавил:
— Это вам.
— Спасибо, но, думаю, в вазе им было намного лучше.
— Людка, возьми букет, — прошипела мать.
— Прошу вас, садитесь. — Коротышка отодвинул стул и помог Алимовой сесть.
— Давайте, наконец, выпьем, — пробасил глава семейства.
— С удовольствием. Людмила, вы не против, если я за вами поухаживаю?
— Володя, дорогой, почему ты спрашиваешь? Конечно же она не против, положите ей салат и ветчину. Она ее обожает.
Толстяк взял тарелку и трясущимися руками принялся накладывать салат. Людмилу раздирал смех. Ну скажите, кто еще догадается положить в маленькую тарелку семь ложек оливье? Владимир никак не мог остановиться. Создавалось впечатление, что он будет орудовать ложкой до тех пор, пока не услышит команду «стоп».
— Вам достаточно? — спросил гость, с сомнением покосившись на Люду.
— Вполне.
Первый тост произнесла Валентина Федоровна:
— Давайте выпьем за приятное знакомство, которое в будущем выльется в нечто большее.
— Отличное вино, — со знанием дела произнес Володя, поправляя очки. — Продавец меня не обманул. Я долго колебался, прежде чем смог сделать выбор. Сейчас, знаете ли, в магазинах огромный ассортимент вин, а вот цены кусаются.
Пригубив напиток, Люда поморщилась — вино ей решительно не понравилось. Похожего мнения придерживался и Михаил Иванович. Поставив бокал, он с нарочитой веселостью обратился к супруге:
— У меня там в баре стоит бутылочка коньячку, может…
— Миша, никакого коньячку.
— Лично я коньяк не уважаю. — Владимир наслаждался вкусом маринованных грибочков и… чавкал. — Отличные грибы, Валентина Федоровна, сами мариновали?
— Что ты, я на подобные подвиги не способна.
— Значит, покупные, — с грустью в голосе констатировал Владимир.
— А вы покупные тоже не уважаете? — Михаил Иванович откровенно издевался.
— Не то чтобы… дорогие они. Если покупать на рынке у какой-нибудь бабульки — это еще куда ни шло, а в магазине даже не подступишься. Мне недавно повезло: в супермаркете проходила акция, можно было купить три банки грибов, а четвертую давали бесплатно. И хоть сэкономил всего два рубля, все равно было приятно. Взять, к примеру, вино. — Он кивнул на стоящие на кухонном столе две бутылки. — Цена каждой семьдесят четыре рубля, а вот при покупке трех и более — делают скидку.
— И много сэкономили на вине?
— Девять рублей. Скажете — мало? Не соглашусь. Это с какой стороны посмотреть. Для многих девять рублей — мелочь, но если после каждого похода в магазин будешь оставаться в выигрыше, через год сможешь похвастаться приличной суммой. Я тут на днях…
— У меня созрел новый тост, — прервал Михаил Иванович.
— Нет, нет, — запротестовал толстяк, — я пас. За рулем больше одного бокала позволить себе не могу.
— Очень правильная позиция. — Валентина укоризненно посмотрела на супруга.
Владимир бросил быстрый взгляд на Валентину Федоровну и несмело обратился к Людмиле:
— Недалеко от моего дома открылся новый ресторанчик. Место — чудо. Оформлен в стиле пятидесятых годов, кухня великолепная, а главное — цены приемлемые. Вы не откажетесь, если я предложу отправиться туда незамедлительно?
— Исключено, у меня на вечер другие планы.
Валентина Федоровна засмеялась:
— Глупости, Людка, какие планы, тебя приглашают в ресторан.
— Соглашайтесь, Людмила, — бубнил Володя с набитым ртом. — Грех не использовать такой шанс в пятницу.
— Почему именно в пятницу?
— Ну как… — Владимир откусил кусок от куриной ножки, и струйка жира противно потекла по его подбородку.
Михаил Иванович сдерживался из последних сил. Если бы не сидящая напротив жена, он бы в два счета спустил толстяка с лестницы. Но!.. Вечно находясь под каблуком у супруги, Алимов практически не имел права на собственное мнение.
  
— …в пятницу в ресторане всем дают скидки. За четыреста сорок рублей можно заказать вкусный ужин на две персоны. Хотя нет… вру. Спиртное заказывать не будем — я за рулем, — поэтому смело отнимаем от суммы девяносто пять рублей. Итого…
— Триста сорок пять, — перебила Люда, вставая из-за стола. — Приятно было познакомиться, Володя.
— Людка, ты куда?
— К себе, у меня раскалывается голова.
Виновато улыбнувшись, Валентина Федоровна проследовала за дочерью.
— Собирайся, ты едешь в ресторан!
— Мама, неужели ты слепа и не видишь, что это за человек?
— Напротив, отлично вижу: Володя — именно тот, кто тебе нужен.
— Во-первых, он страшен как смертный грех, во-вторых, до неприличия жаден. Ненавижу скупердяев.
— Не путай скупердяйство с экономностью.
— Экономность? Не смеши. Купить три бутылки вина только потому, что выгадываешь девять рублей, — это нелепо.
— Окажись я на его месте, поступила бы так же.
— Он шел на свидание, а не затаривался для Нового года. Чувствуешь разницу?
— У него есть машина, хорошая работа и… — Валентина намотала на палец локон, — Володя никогда не будет тебе изменять, он станет верным мужем.
— Вот в этом я ни минуты не сомневаюсь. С такой внешностью и характером это не трудно. Ни одна здравомыслящая женщина не свяжется с зажимистым типчиком. Ни одна, мама, ты слышишь? Мне жаль, что твоим замыслам не суждено осуществиться. Прости, не хотела тебя огорчать, но придется. Можешь устроить мне скандал, закатить истерику, я не поддамся.
— Людка, тебе двадцать семь лет.
— Умоляю, не продолжай, я выучила твои речи наизусть.
— Кусать руку, которая тебя кормит, — грешно. Я из кожи вон лезу, только бы устроить твою личную жизнь, а ты… Никакой отдачи. Совершенно!
— Мою жизнь, мама. Мою! Так не вмешивайся в нее, не навязывай свои мысли и идеалы. Мы с тобой не похожи, на многие вещи смотрим разными глазами. Те мужчины, которых ты без конца приглашаешь в наш дом, мне глубоко безразличны. А Владимир… он вообще вызывает рвотный рефлекс.
— Смотри, Людка, не успеешь заполучить мужа смолоду — останешься в старости одна-одинешенька.
— Не беда, многие живут одни и чувствуют себя превосходно.
— Ну-ну. Посмотрим, как запоешь лет через пять.
Людмила подошла к окну. Голову сковал металлический обруч, внезапно накатившая сонливость валила с ног, а слова матери больно резали по сердцу.
  
Глава 3
 
Неделю спустя в половине первого ночи Людмилу разбудила Маринка.
— Людок, проснись, — тормошила за плечо сестра.
Приподнявшись на локте, Алимова прищурилась.
— Марин, посмотри на часы.
— Да ладно, время еще детское, а мне необходимо поделиться впечатлениями.
— Ты только пришла?
— Угу. — Маришка закивала и села на край кровати сестры. — Людок, у меня такая потрясная новость. Я на седьмом небе от счастья.
— Дай угадаю, ты снова влюбилась?
— Я так не играю, ты испортила мне всю малину. — Марина театрально надула губки, отвернулась, но уже в следующую секунду вновь затараторила: — После работы Валерий пригласил меня в ресторан, и, должна сказать, этот романтический ужин был одним из самых лучших. А уж мне есть с чем сравнивать, сестренка!
Людмила проснулась окончательно.
— Твой начальник?
— Ой, а чего ты такую мину скорчила, да, он мой начальник, но где сказано, что секретарь не имеет права крутить амуры с шефом?
— Марин, он же женат!
— И что? Подумаешь, если хочешь знать, в наше время все лучшие мужики женаты.
— Не знаю. — Людмила задумалась. — Ситуация неоднозначная. С одной стороны ты, с другой — законная жена Валерия. Поставь себя на ее место и скажи, только откровенно, как бы себя повела, узнав, что твой муженек ходит налево?
— Ну, Людок, ну не начинай. Я уже вижу, о чем сейчас пойдет речь. Предлагаю перевести разговор на нейтральную тему. На кухне я видела торт, кто купил?