МОЯ. Не отдам! (СИ)

Я теку, он лакает. И не дает передышки. Мне хочется подвывать и еще пошло подмахивать его полизываниям, потому что он задает темп, и я быстро его ловлю. Уже знаю, в какой момент он отстранится, и через сколько мгновений вернет свой язык на мокрую… и изнывающую меня.
— Хорошая киска, Белка. Просто огонь… — бубнит едва слышно и снова присасывается.
У меня перед глазами темнеет, алеют пятна. Нельзя… нельзя сосать так, это слишком. Я расплываюсь на раковине, обреченно вздрагивая и виляя попкой, чтобы уйти от этих мучительных ощущений и продлить их, уйти и продлить… Боже…
Скулю и постанываю.
Короткие ногти царапают основание раковины. Каждый нерв в моем теле танцует, будто на острие иглы. На кончике его языка, черт…
Дан замедляется, язык прокладывает широкие дорожки между лепестками, погружаясь в дырочку ритмично. Одна рука соскальзывает с задницы. Теперь его пальцы скользят по щели, а язык занят клитором, рот мягко обхватывает и занимается им… Плотно. Очень плотно… Очень уверенно. Сосущие движения сменяются ритмичными поглаживаниями, а его длинные пальцы снуют в моей влажной щели.
Ритмично и быстро…
Я туго обхватываю их стеночками, ощущая, что он добавляет еще… Еще один палец.
— Их три. Ты такая голодная, Белка. Ты доишь мои пальцы… Блядски хорошо сосешь их своей киской… Хочешь член?
В ответ ни гу-гу. Только стоны… И ахи… И возмущенные покрикивания, когда мокрые пальцы выскальзывают из меня и начинают заниматься попкой, поглаживая, смачивая эту область.
Ужасно пошло. Сладко.
Возбуждение становится невыносимым… Я кончаю прежде, чем он успел сунуть палец мне в попку, даже на фалангу, но когда он погружается в том же самом ритме, в котором занят моим клитором, не выдерживаю снова…
— До чего же упрямая!
Дан резко поднимается, вытирая тыльной стороной ладони мокрый рот, шлепает меня по заднице и наполняет рывками сзади. Теперь его член тараном прокладывает путь, пока я еще ловлю затухающие спазмы оргазма.
— Все еще не хочешь говорить со мной? А? — ускоряется, выдалбливая меня с оттяжкой. — Все еще не хочешь?
Тело мужчины напряженно и втиснуто в меня на максимум, я чувствую спиной, как работают мышцы его живота, как движутся бедра, хлопая о мои. Между нами так мокро, будто обрушился тропический ливень.
Я без остановки покрикиваю, задыхаясь. Просто выдыхаю звуки, но не слова.
— Не хочешь пользоваться ртом, значит, я им воспользуюсь сам. По назначению. Я трахну тебя, а потом кончу в рот. И ты сначала посмакуешь… А потом заглотишь! Ясно?
Вот еще… Смаковать?! Его? Но во рту появляется слюна, вибрация дрожи моего тела, солидарного с грязным предложением дана, выдает с головой.
Очередной толчок заставил мои глаза закатиться. Череда толчков усилилась. Его член был горячим и твердым, скользя внутрь и наружу, внутрь и наружу. Я боялась, что умру… Да, умру!
— Не останавливайся. Хочешь кончать — кончай! — отвесил мне шлепок по заднице.
Я зашипела, двинулась вперед, еще теснее прижавшись к раковине. Движени Дана становятся все интенсивнее и грубее, будто наказывая за то, как сильно я наслаждаюсь, снова испытывая оргазм.
— Сейчас я опущу тебя на пол и сломаю сопротивление твоего ротика, а потом… — его пальцы заиграли с моей задницей. — В следующий раз я взломаю твою попку, которая выпрашивает приключения и выпросит… — рычит мне на ухо. — Выпросит приключения в виде моего члена.
Боже, нет… Его пальцы все быстрее скользят внутрь и наружу, внутрь и наружу…
Еще больше давления, удовольствие меняет оттенки, как в калейдоскопе. Я выгибаюсь и насаживаюсь, выгибаюсь и насаживаюсь. Бесит… Как он меня бесит. Боже… Почти так же сильно, как вкусно и пошло трахает. Ненавижу его… И секс с ним тоже ненавижу. Слишком хорош. Не могу отказаться. Не могу… Аааааа…
— Или уже выпросила?
Член с влажным звуком покидает меня и прижимается между ягодиц. Чуть выше все еще движутся пальцы.
— Выпросила? — выдыхает на ухо. — Да или нет? Учти, молчание — знак согласия!
— Нет! — выпаливаю. — Черт тебя побери, нет! Не смей!
 
— Вот и говорить начала. Теперь живо…
Дан разворачивает меня к себе и толкает на пол. Одна ладонь ложится на затылок, вторая фиксирует подбородок.
— Открывай! — горячий член нажимом распахивает губы.
Мне не комфортно, когда мной командуют, но тело подчиняется его приказам. Горячий ствол погружается в мой рот, приходится слизывать собственный вкус, сладкий, но терпкий, пряный.
— Пососи. Пососи немного… — прерывисто требует Дан. — Давай же!
Я чувствую, что он на пределе, и стоило мне немного сделать так, как он просит, как в рот брызнула его сперма. Теплый густой поток заполнил мой рот.
— Да… Вот так… Не спеши… Еще немного… Посасывай… Теперь можешь глотать.
Я сделала это на несколько мгновений раньше, чем последние звуки вырвались из его рта.
После этого Дан поднял меня и перетащил в душевую, как тряпочку, быстро вымыл и разместил в номере, на кровати под одеялом.
— Теперь у тебя язык не повернется сказать, будто я не извинился за то, что назвал тебя шлюхой. Шлюхам не вылизывают, и ради них не суют голову в петлю. Шлюху просто заменяют идентичной, — отчеканил он и отвернулся, вышел в другую комнату номера. — Не беспокой меня, я работаю, — бросил напоследок.
Что? Беспокоить его?
Да больно надо…
Врываемся в воскресное утро:) Как вам извинения Данчика? От 1 до 10!)) Отличник или так себе, ммм?)))
Дорогие, рекомендую вам еще одну мою книгу  НЕВЕРНЫЙ. СВОБОДНЫЙ РОМАН - здесь ссылка. 
Роман завершен, однотомник, ХЭ
— Кажется, у меня выкидыш. Приедь, пожалуйста! — шепчу с отчаянием.
— У тебя… что? — вальяжный голос мужчины меняется. — Какой выкидыш? Ты о чем?
— Я беременна. От тебя!
— Охренела?! Ты таблетки выпила. Или выплюнула, а?
— Прости! Не знаю, как так вышло. Помоги-и-и! Я от страха умру!
— Не умираешь, Саш. Мне ты как-то позвонила. Зря. Давай-ка лучше скорую набери, идет?
— А ты?
— Я лишь могу посоветовать клинику, где тебя хорошенько почистят.
— Ты чудовище…
— Ты сама ко мне в постель прыгнула! — зевает. — Давай, Саш, избавься от проблемы, а потом будь умницей, береги ноги в тепле, носи шапку… Прощай.
Глава 39
Глава 39
Осло
Судя по прочитанному, каша заварилась. Я не зря обратился к Тиграну, чтобы тот вернул мне услугу. У него связи большие, положение устойчивое. С его подачи гон на Калмыкова с доказательствами его грязных делишек, взяточничества и отмывания денег не будет зарублен на корню, пробьет тропку, куда следует. Главное, подключить противодействующее лицо, такие в высших эшелонах власти есть всегда.
Вопрос только в том, как быстро накроет эффект разорвавшейся бомбы, а потом сдетонируют и другие.
Задача — спрятать Монику так, чтобы до нее не добрались. Злой, раненный зверь будет огрызаться и захочет намертво вцепиться в глотку противнику, укусившего его первым.
Пока я не вижу вариантов, как это сделать. Вернее, знаю. Надо просто отправить Калмыка держать ответ перед праотцами, но он явно не дурак, окопается. Прорубаться возможно, но… слишком опасно.
Я всегда взвешиваю риск, и, если он достигает критической отметки, рассматриваю другие варианты.
Пока не вижу достойной замены. Нужно подождать немного.
Еще раз прошу держать меня в курсе всего, докладывать о любых изменениях. Возвращаюсь в номер. Моника сразу же едва уловимо меняет положение тела под одеялом.
Спит чутко…
Насторожена и испугана.
Это даже хорошо.
Плохо, что попытается сбежать от меня снова.
Очень плохо для ее же собственной безопасности.
Проверив все, снова появляюсь в номере, опускаюсь поверх одеяла, в одежде. Закрываю глаза. Полчаса на сон.