Убийства в стиле Джуди и Панча
За окном царила суета вокзала Эксетера. Мимо по платформе проехала ручная тележка, груженная сигаретами и журналами. Поезд шумно пыхтел. И не было заметно никаких признаков, что меня кто-то ищет. Впрочем, информация, которую я узнал от Стоуна, взволновала меня больше, чем опасность быть пойманным.
Кроме того, теперь было понятно странное поведение Антрима в ту ночь, а также причина, по которой он так испугался, когда Стоун обвинил меня – друга Г. М. – в том, что я приехал в Торки под «вымышленным именем». Но как много было известно Антриму? Знал ли он, что его жена была дочерью известной фигуры в теневой международной политике? Предполагал ли он, что британское правительство как-то заинтересовано в нем?
Эвелин медленно покачала головой:
– Послушай, Кен, теперь в этом еще меньше смысла, чем было раньше. Если исключить Л., то каким образом Хогенауэр вписывается в эту картину? Хогенауэр говорит, что Л. находится в Англии, и предлагает рассказать, кто он такой: что ж, Хогенауэр лжет. Почему? Кроме того, где мотив убийства Хогенауэра? Если бы Л. был жив, мы могли бы подумать, что он убил Хогенауэра, чтобы заткнуть ему рот. Но Л. мертв и похоронен за несколько недель до того, как Хогенауэр сделал свое предложение. Я имею в виду, конечно… если вы…
– Вы имеете в виду, – мрачно продолжил Стоун, – говорю ли я правду?
– Да, – сказал я. – Есть ли у вас доказательства?
– А, доказательства! – Стоун потряс кулаком, потом затушил сигарету и похлопал себя по коленям. – Какого рода доказательства вам нужны? Никто не знал Л., не так ли? По крайней мере, нет никого, кто сейчас выйдет и заговорит. У него никогда не снимали отпечатков пальцев. На него никогда не нападали. Его даже ни разу не задерживала полиция. У вас нет никаких зацепок. И каким образом вы собираетесь их получить после его смерти, кроме свидетельств, которые он носил при себе? Американское военное министерство удовлетворено, и я удовлетворен. Конечно, вы можете подумать, что я рассказываю вам истории о призраках, но, я надеюсь, вы понимаете причину, по которой я так поступаю. Я проехал через всю Англию только ради того, чтобы найти Мерривейла и сказать ему это. И все, что я получил, – пинок под зад за свои старания. Так что хотите – верьте, хотите – нет, как вам нравится.
Поезд выезжал из Эксетера. Мы с Эвелин посмотрели друг на друга, в то время как Стоун не сводил с нас глаз.
– Есть еще одна важная вещь, – сказал я. – Почему Л. оказался в Америке? То есть был ли он в командировке? Был ли занят там каким-нибудь проектом?
– Нет. Нет, я почти уверен, что не был.
– Почему?
– Потому что он так сказал, – с мрачной горячностью ответил Стоун. – А теперь запомните: он ничего не скрывал. Да, я не привел доказательств, но была ли у него причина для лжи? Он знал, что ему конец, и говорил правду. – Стоун с наслаждением откинулся на спинку и принялся рассматривать фотографии, развешанные над сиденьями. – И вот еще. Мне кажется, в связи с этим убийством есть пара моментов, которые вы упускаете из виду.
– Продолжайте.
– Скажите мне, правильно ли я понял: вчера вечером Хогенауэр пришел в дом Антрима и пожаловался на нервы, или что там у него было. Антрим прописал бромид, и миссис Антрим приняла заказ. Кто-то, желающий отравить Хогенауэра, проник в аптеку, поменял местами пузырьки с бромидом и стрихнином и наклеил на них другие этикетки. Хорошо! – сказал Стоун, сделав акцент на последнем слове. – Итак, что я хочу понять: каким образом убийца мог знать, что Антрим собирается выписать бромид, чтобы подменить пузырьки? Как убийца узнал об этом? И если он узнал об этом, как он нашел время примчаться и повозиться с бутылочками именно в тот короткий промежуток, когда это можно было сделать?
Эвелин посмотрела на меня, и ее карие глаза заблестели.
– Я думаю, у него получилось, Кен, – произнесла она. – Но куда это нас ведет? По отношению к миссис Ан…
Стоун махнул рукой.
– Я не знаю. Это ваше дело, – не задумываясь ответил он. – Я же сказал вам, что это не мое дело и я не хочу внушать вам какие-то идеи…
– Именно это вы и делаете.
– Именно это я и делаю, Блейк, мой мальчик, – согласился он со странной искоркой веселья в спокойных голубых глазах за стеклами пенсне. Казалось, он снова играет в покер. – Так что я дам вам еще одну идею за счет заведения. Бутылочки могли быть подменены – возможно. Возможно. Но, несмотря на это, убийца рисковал больше, чем кажется на первый взгляд. Как мог, например, убийца быть уверен, что Хогенауэр собирается выпить стрихнин именно в этой минеральной воде, которая скроет вкус? Большинство людей, за редким исключением, смешивают бромид с обычной водой. Если бы Хогенауэр так сделал, он бы с первого глотка понял: что-то не то.
– Возможно, – предположил я, – убийца был в этом уверен, потому что Хогенауэр ничего другого не пил. Я рассказывал вам о куче бутылок (их хватит на целый грузовик), разбросанных по всему саду за домом. Бауэрс сообщил мне, что Хогенауэр был трезвенником, а также, скорее всего, не пил обычную воду из-под крана.
Стоун подался вперед:
– Это именно то, к чему я веду. Но кто об этом знал? Кто мог знать, что он пил только минеральную воду?
– Я полагаю, его врач, – сказала Эвелин после паузы.
– О да, его врач; я признаю это. Но более вероятно – это человек, который либо жил в его доме, либо постоянно приходил к нему домой. Вы меня понимаете?
– Вы имеете в виду Бауэрса или Кеппеля?
– Или Кеппеля, – сказал Стоун, акцентируя последнее слово. Он наклонился и похлопал меня по колену. – Это единственный постоянный посетитель, который у него был! А теперь посмотрим на это убийство. При данных обстоятельствах полиция должна предположить, что его совершил кто-то из знакомых. То есть человек, вхожий в дом Антрима, тот, кто будучи рядом, прокрался внутрь и поменял бутылочки. Поэтому круг подозреваемых лиц ограничен. И полиция занимается именно этими лицами. Но предположим, убийца хочет, чтобы вы думали именно так?
Предположим, что миссис Антрим вчера вечером дала Хогенауэру именно бромид, и ничто иное. Хогенауэр возвращается с ним домой. Если у него было лекарство от врача, почему он не принял его вчера вечером? Это то, что я хочу знать. Но возможно, он принял его, и это не причинило ему вреда, потому что на самом деле это был бромид. Хорошо! – Стоун все более горячился, по мере того как эта мысль им овладевала. – Но кто-то узнал, что Хогенауэр получил бромид у Антрима и придумал очень хитрый план.
И вот этот человек ночью отправляется к Антриму и совершает небольшую кражу со взломом, которая, кажется, так популярна в этой глуши. Потом он идет в аптеку Антрима. На полках стоят бутылочки – совершенно правильные бутылочки, понимаете, что я имею в виду? В пузырьке с бромидом теперь почти ничего не осталось, но пузырек с солями стрихнина полон, потому что к нему никто не прикасался. Так вот, этот человек несет с собой в кармане большую дозу обычного порошка бромида, который он мог купить в любой аптеке. Он наполняет бутылочку с бромидом новым порошком. Затем крадет изрядную дозу солей стрихнина из другой бутылочки. Потом отодвигает бутылочку со стрихнином на полке подальше вглубь, чтобы ее заметили на следующее утро, и наносит на каждую этикетку немного клея. Может быть, он даже написал пару поддельных этикеток, скомкал их и выбросил куда-нибудь, где их найдут позже.
Итак, он уверен, что подмену заметят, все в порядке. И у него будут доказательства, что Хогенауэр получил стрихнин, а позже кто-то поставил пузырьки на место. При этом в кармане у него лежит приличное количество яда, чтобы применить его против Хогенауэра.
Мне не нужно говорить вам, насколько это было бы просто, не так ли? – Стоун вскинул брови, откидываясь на спинку сиденья. – Все, что ему нужно сделать, это нанести визит Хогенауэру на следующий день. Нужно только избавиться от Хогенауэра на пару минут и наполнить маленькую бутылочку бромида стрихнином. Хогенауэр принимает следующую дозу – и вуаля!.. Вы, кстати, сами сказали мне, что единственным человеком, который сегодня посетил Хогенауэра, был Кеппель. Ну, что вы об этом думаете? – Стоун прервался и уставился на нас с самодовольным видом.