Три Рождества, которые мы провели вдали от дома

Все долго гадали, что Сэм имел в виду, но так и улеглись спать, не придя к общему мнению.
– Где Дейзи? – Фред смотрел на жену и видел у нее на лице потеки слез. – В чем дело, любимая? Где наша Дейзи?
– Разве ты не помнишь? Она говорила вчера, но меня так обрадовали весточки от сыновей, что я не обратила внимания… Она пошла на ужин – представь, на ужин! – с этим чехословацким пилотом, Томашем не-помню-как-там-дальше.
– Ну-ну… Недурно! Звучит шикарно: приглашение на ужин!
Флора покинула кресло, где сидела, пришивая к связанному для Дейзи к Рождеству кардигану красивые стеклянные пуговицы.
– Тебя ждет горячий чай, Фред.
– Хороши пуговки! – одобрил Фред, занимая в кухне свое привычное место.
Флора приподняла кардиган:
– Эти пуговицы я спорола с блузки, которую откопала месяц назад на распродаже в церкви. Мне они тоже нравятся. А шерсть почти одного цвета с тем памятным шарфом, который она все время носит.
Флора аккуратно сложила кардиган и отодвинула его подальше, чтобы не испачкать едой. Ставя блюдо на стол, она произнесла свое обычное: «Осторожно, горячо!» и уселась напротив мужа.
– Потому, Фред, я и не обрадовалась, узнав вчера о приезде этого чеха. В прошлом году, когда все завертелось с тем парнем из Старого Поместья, тоже были праздники… Вдруг на нее нахлынут прежние воспоминания?
Фред понюхал свой пирог:
– С чем сегодня? Уж не с говяжьей ли вырезкой?
Жена, как он и надеялся, рассмеялась:
– Она самая. Чего только не найдешь в банке из-под колбасного фарша! – Она подождала, пока он прожует первый кусок и возьмет второй. – Роуз говорила, что чех искал ее здесь перед прошлым Рождеством. Тот парень, англичанин, тогда был еще жив…
Фред быстро потерял аппетит.
– Ну и что, Флора? Он прибыл сюда по своим армейским делам и хотел передать привет знакомой. Может, в этом году он собирается побывать на могиле друга? Альф говорит, что сюда часто приезжают люди, которых этот Эдейр учил своей профессии или с которыми летал, не забывают его.
И Фред снова взялся за еду.
Какое-то время слышалось только звяканье вилкой по тарелке и негромкое тиканье часов. Поглядев на них, Флора сказала:
– Если не будет воздушной тревоги, я хочу сходить в церковь на полуночную службу. Мисс Патридж и Джордж отправились за покупками – он будет носить ее пакеты. Она его накормит и возьмет с собой в церковь. Вот бы и девочки тоже пошли!
– Пойдут, если вовремя вернутся домой. Раньше они всегда ходили в церковь, почему в этом году должно получиться по-другому?
– Потому что сейчас все по-другому, Фред: из-за него, из-за летчика.
Фред резко встал из-за стола, отнес тарелку в раковину и поспешно ее вымыл – наверняка не так хорошо, как это сделала бы Флора.
– Боже, уже половина десятого? Чаю?
Флора ничего не ответила, и Фред сам занялся чаем, не переставая говорить:
– Давай-ка заверни кардиган, Флора, а то она придет и увидит! Я приметил у тебя красивую оберточную бумагу с остролистами. Представляешь, я помню, когда мы ее купили: на распродаже Красного Креста в тридцать девятом году. Всего два с половиной пенса за два больших листа – повезло!
Флора взяла кардиган, но ничего сделать с ним не успела: стукнула задняя дверь, и дом наполнился женскими голосами.
– Обе вернулись домой, милая, и привели подруг!
В кухне стало тесно: кроме Дейзи и Роуз пришли Салли и Грейс. Это была картинка из прошлого, но такая живая! Все обнимались и говорили одновременно.
Фред думал, что войдет еще кто-то, и, не дождавшись, сказал:
– Стэн пошел провожать в церковь мать и бабушку, а у Томаша, наверное, возникли другие планы, да, Дейзи?
– Так и есть. Я приглашала его к нам на рождественский ужин. Знаю, мама, ты бы не возражала, и мы бы угостили его чудесным окороком! – Не видя выражения ужаса на лице матери, она закончила: – Но Нэнси и Альф пригласили его провести отпуск у них. Молодцы, верно?
– Вот и хорошо, – с облегчением произнесла Флора. – То есть хорошо, что иностранцам тоже есть куда пойти.
  
– Смотри, кого мы нашли у Салли! – И Роуз вытолкнула вперед Грейс.
Остаток вечера прошел за какао и за выспрашиванием друг у друга новостей, хотя многое было рассказано еще у Бруэров. В половине двенадцатого все оделись и отправились в церковь.
– Кажется, только вчера мы гуляли вместе, а ведь минули годы, – сказала Салли.
Четыре девушки шли впереди, держась за руки и беззаботно болтая, Флора и Фред брели сзади.
Только поздно утром следующего дня, когда все Петри, а также Джордж собрались в кухне, чтобы заняться приготовлением незабываемой рождественской трапезы, Дейзи решила выведать у матери ее отношение к Томашу.
– Мама, ты бы не возражала, если бы к нам сегодня пришел мой друг?
– С чего бы ей возражать? – ответил за жену Фред.
– Я любого попотчую, Дейзи, ты же знаешь. Просто при иностранцах я робею.
Дейзи с излишним рвением принялась рубить стебли брюссельской капусты, купленной Флорой у местного зеленщика. Огород Грейс, так выручавший их когда-то, давно остался в прошлом.
– В лавку годами наведывался трижды в неделю доктор Фишер, мама. Отец говорит, что ты быстро нашла общий язык со священником-итальянцем, приносящим нам письма Сэма. Да, Томаш иностранец, но он служит в нашей военной авиации и каждый день рискует ради нас жизнью.
Фред обратил внимание, что дочь произвела Фишера в доктора. Боясь, как бы излишнее напряжение не испортило им Рождество, он осведомился, откуда у Фишера новый титул.
Вопрос отца не заставил Дейзи забыть о волнении из-за маминого отношения к Томашу, но она сразу поняла и оценила его старание.
– Очень прошу вас всех помалкивать об этом. Это большой секрет, даже для Стэна и Роуз. Учти, Джордж, – она, переведя взгляд на Джорджа, нахмурила брови, – это как раз тот случай, когда болтовня может стоить жизни.
Добившись от всей четверки понятливых кивков, она поведала семейству о своих встречах с бывшим клиентом их лавки.
– Я не удивлен, – сказал Фред. – Всегда знал, что он умница. Как твое мнение, любимая?
– Мне он тоже всегда нравился. Помнишь, Дейзи, как он однажды прятался с нами в убежище?
Дейзи, продолжая орудовать ножом, улыбнулась матери:
– Было дело. Помнится, он еще сказал, как называют ученого, который изучает всяких ползучих тварей…
– И как же? – спросила Роуз, но ни у матери, ни у сестры ответа не нашлось.
Остаток дня прошел чудесно. Окорок, который они заработали длительной экономией, оказался, по единодушному мнению едоков, лучшим, какой им когда-либо выпадало пробовать.
– На холодной полке в кладовке есть еще, – порадовала всех Флора. – Рождество все-таки, мало ли кто надумает заглянуть?
– Лучше помалкивай. Если пройдет слух, что у Петри водится добавка ветчины, у нас тут будет проходной двор.
Напряжение как будто спало, вся семья опять могла дружно болтать и смеяться. Когда стемнело, каждый написал по подробному письму Филу, не зная, когда он получит их весточки там, куда его забросила флотская служба, и одну общую записку Сэму. Дейзи подумала, что это послание будет дольше путешествовать по Европе, чем их письма Филу «в открытое море».
– Как хорошо, Фред! – не выдержала Флора. – Наши девочки с нами, Сэм жив, Фил, хвала Создателю, тоже.
– Военный флот будет держать с нами связь, не тревожься, Флора. Давай постараемся, чтобы те недолгие дни, которые с нами пробудет наша Дейзи, получились… – Он не договорил, потому что не хотел огорчать жену.
Флора потрепала его по руке:
– Хорошо тебя понимаю, Фред Петри. Но я не хочу, чтобы моя Дейзи вышла за иностранца; такая уж я, мне поздно меняться. Она чудесная английская девушка, и мне страшно, что она уедет жить куда-нибудь за границу. Хочу, чтобы она осталась здесь, рядом со мной. Почему бы ей не найти хорошего местного парня вроде Стэна?