Три Рождества, которые мы провели вдали от дома

В тот же самый день подбитый при выполнении боевого задания «спитфайр», пилотируемый Эдейром Максвеллом, приземлился на поле в Кенте.
Дейзи долго размышляла об Эдейре и его письмах. Сначала она собиралась ответить уже на первое, полученное вскоре после их полета над аэродромом на глазах у почти всего персонала базы.
Люблю ли я его? Наверное, да. Но значит ли это то же самое, что влюбиться? Не знаю. Что я вообще знаю о любви?
Ночь за ночью она лежала без сна, стараясь возродить в себе те чувства, которые испытывала в его обществе. Ей было с ним уютно? Как-то не романтично звучит. Ведь любовь и уют вроде бы несовместимы. В конце концов, где ей уютнее, чем в маминой кухне? Главное, уют – это совсем не то, что она испытала после его второго поцелуя в Новый год.
Как же ей недоставало Чарли! Вот кто сказал бы что-нибудь разумное и притом забавное, вот чьи слова навели бы порядок у Дейзи в душе!
Во второй вечер увольнения Дейзи уселась слушать радиоприемник, как вдруг тишину разорвал невыносимый рев воздушной тревоги. Прошло несколько минут – и сквозь этот вой послышался гул бомбардировщиков, снова летевших сеять смерть и разрушение в этой части Англии.
– Хоть насовсем переселяйся в убежище! – ворчала Флора, торопясь вместе с дочерьми вниз. – Что бы тогда делал ваш отец?
Дейзи и Роуз ничего не ответили. Отец, как и остальные дежурные, по-прежнему делал бы свое дело: патрулировал бы район, искал возгорания, тушил по мере сил пожары. И высматривал бы окна с нарушением светомаскировки.
Ждала ли Флора ответа от дочерей? Во всяком случае, кое-как устраиваясь в душной комнатушке, она сама ответила на свой вопрос:
– Он бы выполнял свой долг вместе с остальными. Ходил бы туда-сюда по Хай-стрит. – И она закрыла глаза, словно так можно было заглушить грохот разрывов.
– Близкое попадание, – прокомментировала один из взрывов Роуз, накручивавшая длинные волосы на бигуди, готовясь к свиданию со своим ухажером. – Сегодня Стэн работает допоздна, а налет, надеюсь, кончится до десяти. Мы собираемся в «Лебедь». Хочешь пойти выпить с нами, Дейзи?
– Сидеть и давиться теплым пивом, глядя на то, как вы со Стэном друг на друга таращитесь? Как-то не тянет, благодарю.
– Ты не станешь третьей лишней. Там будут молодые люди кроме нас.
Но Дейзи, задумавшаяся о другом, не ответила.
Немного погодя Флора открыла коробку и достала термос с горячим какао, сваренным раньше, на всякий случай. Она каждый день заготавливала горячее питье и могла сосчитать на пальцах случаи, когда оно не понадобилось.
Попив какао и успокоившись, она взялась за спицы. Полная решимости не унывать, она вязала для Фреда новый джемпер, расцветка которого должна была соответствовать цветам его боулинг-клуба.
– Если эти налеты продолжатся, то я довяжу джемпер задолго до начала сезона, – весело сказала она. – А потом возьмусь за летние кардиганы для вас обеих. Тебе, Дейзи, очень пойдет светло-желтый. Как ты счи… Нет, когда мой Сэм вернется домой, ему понадобится новая одежда, а он ведь вернется совсем скоро, ведь так, девочки?
Дейзи и Роуз переглянулись. После многочасового разговора у себя в комнате они знали, что обе сильно обеспокоены за мать. То она бывала слишком тихой и молчаливой, то излишне взбудораженной, перескакивала с темы на тему, как соседский котенок, прыгавший осенью от одного желтого листика к другому. За последние два года на нее обрушилось слишком много невзгод. Ранения, а затем пленения старшего сына и гибели младшего любой матери хватило бы с лихвой, но мало этого, остальные трое ее детей так или иначе боролись за свободу своей страны. Роуз рассказала, что мать постоянно за нее тревожится, хотя ее ранение было несильным, и все время ждет почтальона, не скрывая своего разочарования, когда нет писем.
– Отец над ней подтрунивает, – говорила Роуз. – «Как они выиграют войну, если без перерыва будут тебе писать?» – убеждает он ее. Она бодрится, но порой дома бывает очень мрачно. Иногда – хоть волком вой. Мне бы тоже пойти служить, подумываю о Вспомогательном территориальном корпусе. Мне рассказывал о нем Стэн. Там мне было бы чем заняться: стала бы механиком или водителем.
  
– Ты бы не скучала по Стэну?
– Скучала бы, но и его скоро призовут, если это продолжится…
Что подумала бы разумная, практичная Роуз о ее отношениях с Эдейром? Сказала бы, что это никакие не отношения? Дейзи мысленно призвала себя одуматься: раз она сомневается, что любит Эдейра, значит, это не любовь!
Сейчас, глядя на сестру, она качала головой. Ей казалось, что единственный способ помочь матери справиться с тяготами жизни – оказывать ей максимальную помощь. Это значило тратить все свободное время на письма.
Она дремала на полу, когда дали отбой воздушной тревоги.
– Ты же не пойдешь встречаться со Стэном так поздно, доченька?
– Нет, он сказал, что после десяти вернется домой.
Они стали собирать посуду, вязанье и все остальное, чего обычно не оставляли в убежище.
– Давай я перед сном все вымою, – предложила Дейзи, единственная, кому не надо было вскакивать ни свет ни заря. Но тут в дверь лавки постучали.
– Кого это принесло на ночь глядя? Не говорите мне, что ваш папаша потерял ключи!
– С кем не бывает, мама, – бросила Роуз и побежала открывать.
В дверном стекле виднелась коренастая фигура. Пока Роуз возилась с замком, раздался голос:
– Это я, Альф Хамбл!
Роуз распахнула дверь.
– Нет, Альф! Только не Фред! Я знала, знала…
– Мама! – дружно одернули Флору дочери. Альф затворил дверь.
– Что ты, Флора! Насколько я знаю, Фред жив и здоров, пишет рапорт о пожарах и раненых. Нет, боюсь, я пришел к тебе, Дейзи. Уж не обессудь, что в поздний час, но из-за налета я все это время протомился в бомбоубежище. То еще удовольствие, доложу я вам!
– Ко мне?..
– Да, девочка. – Он повернулся к Флоре. – Поднимемся наверх, Флора? Ваше убежище тоже сойдет. Зачем маячить в лавке у всех на виду?
И он уставился на Дейзи, она – на него, побледнев и расширив глаза. Чарли погибла. Чей черед настал теперь?
– Идем наверх, Дейзи. Роуз напоит нас всех горячим чаем. – И Флора, вернувшись к своим хозяйственным обязанностям, подтолкнула дочь и нежданного гостя к лестнице, ни на секунду не умолкая. – Нэнси знает, где ты, Альф?
– Я звонил ей из телефона-автомата. Она, наверное, уже спит без задних ног. За городом такой покой!
– Не тяните, Альф! Это Эдейр? Больше некому.
– Под вечер мне позвонили из госпиталя графства. Эдейр назвал меня своим ближайшим родственником. Он в госпитале. Вчера он совершил вынужденную посадку в поле.
– Нет, не может быть!
Но Альфу Хамблу было не до шуток. Он вообще слыл серьезным человеком, а главное, честным. Таких порядочных людей, как он, Дейзи встречала нечасто.
– Эдейр здесь, Дейзи, в госпитале. – Видя в ее глазах страх, он взял ее за руку. – Его подбили. При падении он сломал ногу. Да не бойся ты так, все обойдется!
– Как он мог здесь очутиться, Альф? Это ошибка! Это Дартфорд, а он летал из… Ох, Альф, я, оказывается, не знаю, где он базировался…
– Неважно, где он базировался, его самолет приземлился в Кенте, вблизи Дартфорда, и этот госпиталь оказался ближайшим. На нем нашли карточку с фамилиями ближайших родственников. Кажется, по крови ему ближе всего нынешний владелец Старого Поместья, но тот воюет где-то далеко. Остался я. А еще он держал в нагрудном кармане записку от некоей Дейзи с дартфордской Хай-стрит.
Дейзи почувствовала, как краснеет.
– Я просто благодарила его за урок воздухоплавания…
Альф рассмеялся:
– В общем, ты не навестишь завтра в Уэст-хилл раненого авиатора?
Пришла Роуз с чаем и с кусками пирога – Флора экспериментировала, не имея яиц, – поэтому никто не заметил, что Дейзи воздержалась от ответа.
– Для пирога без яиц очень даже вкусно, ты не считаешь, Альф?
Прежде чем он успел ответить, снизу раздался шум, потом с лестницы донесся веселый голос Фреда: