Три Рождества, которые мы провели вдали от дома
– Конечно, папа. – Она вытягивала раненую руку, подражая лорду Китченеру на плакате времен Первой мировой войны. – Он хотел, чтобы мы подняли и удержали эту гирю, мама; в нынешней войне Черчилль хочет того же.
Но Флору ничто не убеждало.
До войны Дейзи, ее сестра, все их подруги понятия не имели о скуке: ходили вместе в кино, на танцы в местные клубы и в церковь. Они с Роуз играли в теннис, Дейзи пользовалась спросом как партнерша в парной игре. Но грянула война – и жизнь резко изменилась. Друзья и подруги стали другими. Одни тут же записались в армию: никто тогда не сомневался, что война скоро кончится, зато армия предлагала стабильную оплачиваемую работу и возможность попробовать что-то новое. Другие враз посерьезнели, кто-то, наоборот, стал невыносимо легкомыслен. Война не обошла никого.
Когда бомбежки усилились, Дейзи, все еще считавшая, что она способна на большее, пошла в противопожарную бригаду. При этом она по-прежнему посещала курсы первой помощи, но навыки, которые она там приобретала, пока что не слишком требовались. Ночные дежурства пришлись ей по душе: она, конечно, волновалась, была напряжена, но клялась себе, что не допустит пожара. Вместе с работниками еще нескольких лавок она готовилась обнаружить любое возгорание на Хай-стрит и сделать все, чтобы потушить его при помощи новенького педального насоса, прежде чем разгорится настоящий пожар. Она научилась определять, сможет ли справиться с огнем самостоятельно или надо вызывать подмогу. Пожары вспыхивали и днем. Как-то раз в разгар особенно сильной бомбардировки, когда на город посыпались сотни мелких, но чрезвычайно опасных зажигалок, которые необходимо было мгновенно тушить, она вспомнила беднягу Фишера. Она валилась с ног, но это утомление приносило гораздо больше удовлетворения, чем усмирение ворчливых покупателей.
«Не пойду домой, пока не выясню его судьбу», – решила она и вместо того, чтобы заторопиться к себе в лавку, где ее ждала еда и теплая ванна, побрела, вся в пыли, пропахшая дымом, к дому, где Фишер прожил много лет.
Миссис Портер, квартирная хозяйка, сначала не хотела ей открывать. Наступил сентябрь, но было еще довольно светло, хотя дым от потушенных пожаров делал ранний вечер темнее обычного.
– Это я, Дейзи Петри! – крикнула она в щель ящика для почты. – Можно вас на пару слов?
Дверь немного приоткрылась, Дейзи увидела старушечье лицо.
– А-а, это ты, Дейзи… Не люблю отпирать дверь после пяти с тех пор, как у меня не живет мистер Фишер. – Она неохотно открыла дверь ровно настолько, чтобы Дейзи могла протиснуться внутрь.
– Вы что-нибудь слышали о Фишере, миссис Портер? Я тревожусь за него.
Миссис Портер провела ее по коридору с обоями, разрисованными экзотическими вьющимися растениями и еще более экзотическими беззаботными пташками. Эти джунгли резко обрывались на пороге безупречно чистой кухоньки.
– Ты пришла одна?
– Почему вы так нервничаете, миссис Портер? Я совершенно одна! Люди расходятся из бомбоубежищ по домам, но на вашей улице пусто.
– Вот и хорошо. Сегодня днем ко мне явился полицейский – представляешь, в форме, то-то соседям было любопытно! На моем пороге никогда не бывало полицейских!
Дейзи удивленно посмотрела на старуху.
– Что вы, миссис Портер, никому не придет в голову ничего дурного. Мало ли что он мог искать! Хоть кошку или собаку.
– Ему понадобилась продовольственная книжка мистера Фишера.
Она присела за кухонный стол и усадила Дейзи. Выражение на ее лице означало: «Что ты на это скажешь?»
– Чудеса! Не отправят же его назад в Германию с продовольственной книжкой!
Теперь выражение лица миссис Портер означало: «Почему бы нет?»
– Британская продовольственная книжка ему в Германии ни к чему.
– Твоя правда, Дейзи. Мистер Фишер – такой любезный господин! А эта отвратительная Меган Паттерсон из благотворительной лавки обзывает его шпионом. «Нет дыма без огня», – говорит.
Дейзи узнала сразу две неприятные новости. Во-первых, забрали продовольственную книжку Фишера, а во-вторых, миссис Портер, хозяйка утонченного чистенького домика, раньше сдававшая комнату любезному джентльмену, теперь посещает местную благотворительную лавку.
– Пожалуй, я пойду, а то мама меня хватится. – Шагая к двери, она напряженно размышляла, но помалкивала до тех пор, пока хозяйка не выключила в коридоре свет.
– Я тут подумала, миссис Портер… Вы пользуетесь большим спросом как квартирная хозяйка. Как насчет того, чтобы взять к себе человека, оставшегося без крыши над головой? В газете пишут о беженцах из Бельгии. Вам, кстати, было бы нескучно. Можно было бы приютить хорошую семью с детьми…
Но оказалось, что она перегнула палку.
– С детьми? Чтобы они все здесь заляпали липкими пальцами? Нет уж, благодарю, Дейзи.
Выйдя в сгущающиеся сумерки, Дейзи, вместо того чтобы поторопиться домой, пошла в полицейский участок. Она задыхалась от волнения. Что скажут ее родители, если кто-нибудь увидит, как Дейзи Петри входит в здание полицейского участка? Немного подумав, она расправила плечи и переступила через порог.
Не прошло и двадцати минут, как она вышла, теперь уже с улыбкой на лице.
Отец совершал обход – проверял соблюдение соседями правил затемнения. Зато мать и сестра слушали на кухне радио. Они смеялись – хороший признак.
– Кто сегодня, мам, полковник Чинстреп?
– Где ты ходишь, Дейзи, дочка? Нет, нас рассмешила Хэтти Джекс. Слышу ее голос – и представляю ее как живую: говорят, она толстуха, но собой хороша! [7]
Она суетилась вокруг Дейзи, стараясь, чтобы дочери хватило горячей воды и чтобы после ванны, нежась в пижаме, она полакомилась омлетом из полутора яиц, благо что Альф Хамбл принес еды.
– Альф? Что за еда?
– Так, по мелочи, – стала дразнить ее Флора. – Несколько баночек ветчины, баранья ножка…
– Ты забыла про французское вино, мама, – подсказала Роуз.
Дейзи вытаращила глаза. Что они выдумали? Французское вино?
– Послушать тебя, Роуз Петри, ты сама приложилась к французскому вину!
– Ты сперва вымойся, доченька. Вон как устала! Твой молодой летчик прислал Альфу посылку для нас – он, видите ли, так спрятал твое письмо, что не смог его найти. Он благодарит тебя за вкусные сандвичи. Разве не мило, Дейзи?
Но Дейзи уже убежала мыться. Она и вправду едва стояла на ногах и ужасно проголодалась. Но при этом чувствовала себя восхитительно молодой. Сандвичи с рыбной пастой показались ему вкусными? Ну-ну…
– В посылке не было письма, мама? – спросила она, вернувшись на кухню чистенькой и аккуратной, в хлопковой пижаме и в своем любимом халатике поверх нее. Задавая этот вопрос и с делано равнодушным видом садясь рядом с одетой точно так же сестрой, она не смотрела на мать.
– Есть письмо, милая, адресовано тебе. А посылка предназначалась мне и твоему отцу, с очень милой запиской.
– И французское вино – не выдумка, Дейз! Только мама решила придержать его до Рождества.
Но вино Дейзи сейчас не интересовало: она уже читала письмо.
Дорогая Дейзи,
мы ужасно заняты, как и вы, наверное, но Томашу и мне все же удалось получить суточное увольнение. Поскольку он не возражает переночевать на конюшне, я беру его с собой. Следовательно, к вашим услугам двое опытных летных инструкторов.
Встретимся утром во вторник, как можно раньше. В девять? Тогда в нашем распоряжении будет целых три часа.
Очень надеюсь вас увидеть.
Она подняла голову и увидела две пары любопытных глаз.
– Роуз, ты достаточно поправилась, чтобы помочь в лавке во вторник утром? У меня урок воздухоплавания.
Дейзи ограничилась только этой информацией и молчала до возвращения домой отца. Только тогда она рассказала всем троим о своем посещении полицейского участка.