Три Рождества, которые мы провели вдали от дома

– По-моему, им не до того, надо мошек ловить, – ответил он деловито, и Дейзи немного стыдливо засмеялась.
– Вы рождены для этого ремесла, Дейзи. В следующее увольнение я дам вам урок. Но учтите, война разгорается, все будет гораздо хуже Дюнкерка. Кто знает, когда мне удастся вернуться.
– Понимаю. Но я уже решила, чем мне заниматься. Дело не в сегодняшнем полете, просто мама начала приходить в себя, она уже справляется с хозяйством, хотя меня ей не провести: я-то вижу, как она волнуется за сыновей.
– Везет им! – грустно пробормотал он.
– За вас, Эдейр Максвелл, стану волноваться я… – Она вовсе не собиралась говорить это так серьезно! – И Альф с Нэнси тоже, – поспешно добавила она.
Она сняла его чудесную кожаную куртку. Ей было так хорошо в этой вещице, меховая подкладка сохраняла тепло его тела.
– Мне пора. Вдруг воздушную тревогу объявят еще до моего возвращения домой? Все пойдет насмарку, если придется несколько часов просидеть в канаве!
– Берегите себя, Дейзи Петри! – напутствовал он ее, когда она садилась на велосипед.
– И вы себя, Эдейр Максвелл! – крикнула она, уже крутя педали. Ей до одури хотелось оглянуться напоследок – на «Дейзи», конечно, убеждала она себя, – но гордость сделала свое дело: она так и не обернулась.
Родители и Роуз с восторгом слушали рассказ о ее первом полете. Это невероятное событие даже отвлекло Флору от ее обычных тревог, по крайней мере на какое-то время. Фред ушел на дежурство, не дослушав, но Дейзи успокоила отца, пообещав досказать, когда он вернется, а пока что ответила на мамины вопросы.
– Как там, наверху, доченька? Не очень холодно? Тебя не затошнило, как тогда, на ярмарочной карусели?
Дейзи приходилось буквально щипать себя, чтобы не усомниться в правдивости происшедшего. Она с улыбкой ответила:
– На вопрос номер один ответ утвердительный, на вопрос номер два – отрицательный. Боюсь даже представить, каково это зимой… Эдейр одолжил мне куртку – теплую, кожаную, на меху. В ней как в люльке! Еще на мне был кожаный шлем, это немного похоже на противогаз, только очки гораздо больше. От ветра слезятся глаза, а как лететь, когда не видишь куда? Догадайся, что я оттуда разглядела? Реку Темзу, Дарент, даже соленые болота, а еще ферму Альфа и его самого, он махал нам большим красным платком. Самая прекрасная картина, какую я видела за всю жизнь! Эдейр пролетел над церковью, ночью мы увидели бы на ее колокольне преподобного Тайвертона, он дежурит там на случай падения зажигательных бомб. Вот бы он удивился, если бы заметил, как над ним летит Дейзи Петри! Сегодняшний день я никогда не забуду, даже если проживу сто лет.
Роуз закончила заплетать свои длинные волосы, которые на фабрике ей приходилось ради безопасности туго закалывать. Рассказ о приключении увлек ее не меньше матери.
– Ты еще полетишь?
– Не только! – Дейзи заерзала на тахте. – Он пообещал научить меня летать! Он говорит, что в управлении самолет проще нашего фургона. Я уже хорошо рассмотрела приборы. Чего у меня в фургоне нет, так это компаса. В самолете без него никуда: надо ведь знать, в какую сторону летишь, не заблудилась ли. Когда сомневаешься, ищи реку – так говорит Эдейр.
– Какая ты смелая!.. – начала было Роуз, но тут завыла противовоздушная сирена (Фред объяснял, что ее тональность специально сделали почти невыносимой для слуха), потом раздались резкие свистки полицейских и старших дружинников. Флора зажала уши и погрузилась в себя. Ее семья успела привыкнуть к тревогам и теперь реагировала на них без промедления.
– Брось, мама, это ненадолго, – сказала ей шепотом Роуз, слышавшая у себя на фабрике, что сирена на предприятии «Барроуз Уэллкам» означает применение противником опаснейших зажигательных бомб – огромных цилиндров, падавших быстро, но бесшумно.
Роуз не стала распространяться о своих опасениях. Они быстро и собранно спустились в домашнее убежище. Теперь там лежали наготове журналы, игральные карты, имелся запас консервов фабричного и домашнего изготовления; совсем недавно Флора закрутила яблоки. Здесь же лежало ее вязанье. Все трое повели беззаботную беседу. Флора старалась сосредоточиться на вязании – она только что взялась за джемпер.
  
– Чудесная сиреневая шерсть, – одобрила Роуз. – Это для беженцев?
– Господи, и верно, как это я забыла об этих беднягах! В другой раз свяжу что-нибудь для них. А этот будет для Дейзи. Я подумала, что тебе надоест синее, захочется чего-то другого, а этот джемпер отлично подойдет к твоим новым брюкам.
– Какая же ты умница, мама! – воскликнула Дейзи и, заставив сестру поджать длинные ноги, потянулась к матери, чтобы ее обнять. – Только учти, пока что я никуда не уезжаю. Я до сих пор никуда не обращалась, правительство тоже еще обо мне не вспоминало. Вроде ты говорила что-то о новых занавесках?
– Всему свое время. Я еще не достала ткань, вот ищу… Есть одно местечко, но там столько подготовки, столько хлопот… Пока суд да дело, я довяжу эту вещицу.
Сестры-близнецы переглянулись. Им в головы одновременно пришла та же мысль.
– Ты случайно не набрела на торговцев шелком для устилания изнутри гробов? Вот был бы ужас!
– Еще чего! – Вид у Флоры был, правда, слегка виноватый. – Это не муслин – из него получилось бы, кстати, отменное нижнее белье! – но тоже недурно. Применяется для…
Две пары расширенных глаз, голубые и карие, уставились на нее, принуждая сказать правду. При первых же словах они дружно заткнули уши.
– В общем, мясники заворачивают в эту ткань…
Как ни старались Дейзи и Роуз, но слово «туши» можно было угадать, даже если бы мать его не произнесла.
– Качество отличное, только требуется вымачивание. Не бойтесь, девочки, я не стану шить вам из этой ткани нижнее белье, хотя оно вам нужно, только новые занавески. Скоро мы будем благодарны за любой клочок, неважно чего. Уверена, что ты, Роуз, еще подросла, а новое пальто будет стоить не меньше двенадцати фунтов и невесть сколько купонов. Я удлиню твое зимнее пальто и постараюсь найти контрастный материал для новой оторочки воротника и обшлагов. Лучше всего подошел бы плюш, черный бархат тоже сгодится. Черный цвет отлично смотрится с серым.
– Все в порядке, у меня накопилось достаточно купонов, хватит на новое пальто. Лучше переделай это для Дейзи.
– Как она много говорит, как тараторит! – сказала Дейзи, когда они с Роуз наконец-то смогли лечь спать. – Не умолкает, лишь бы не думать о том, что ее действительно грызет. Что же делать?
– Тебе-то что, Дейзи, ты запишешься в ВААФ, только тебя и видели! Пойми, я тебя ничуть не осуждаю. Если бы отпустили с «Виккерса», меня бы мигом след простыл. Слышала, в армии требуются шоферы. Знаю, что я хороший водитель и автослесарь.
– Эдейр говорит, что положение становится все хуже и что Дюнкерк покажется цветочками, а уж как там было худо… Стране понадобимся мы обе. Первой я, ты-то делаешь оружие, приносишь настоящую пользу. Я не могу оставить маму, если меня не призовут. Ей без меня не справиться.
– Она слишком от тебя зависит, Дейзи. Она знает, что ты всегда рядом: то в лавке, то развозишь заказы, то чинишь этот фургон, будь он неладен! Все мы рано или поздно от нее уедем, так устроена жизнь. Так что лучше не тяни, подавай заявление, пока здесь еще остаюсь я.
Дейзи надолго замолчала. Может, Роуз права и ей пора добровольно пойти служить в надежде, что Флора научится справляться с хозяйством одна? Эдейр и Сэм подталкивали ее именно к этому. Летать! Недосягаемая мечта… Даже если она запишется в ВААФ, женщинам штурвалы самолетов не доверяют. Они работают рядом, поддерживают машины в боевом состоянии, помогают пилотам-мужчинам, поднимающим их в воздух.
Она улеглась и укрылась пледом.
– Роуз, ты можешь представить что-то более прекрасное, чем умение летать?
– Не могу, – с улыбкой призналась Роуз и засмеялась: – Особенно когда ты сходишь с ума по своему учителю!
Дейзи подпрыгнула на кровати:
– Брось, Роуз Петри, ты что?! Наверное, девушки на вашей фабрике только и болтают, что о парнях? Нет, у нас с Эдейром все по-другому. Я для него – механик, я помогла ему отремонтировать самолет, только и всего. А он для меня – аристократ, владелец самолета.