Мы, Мигель Мартинес. Гражданская война (СИ)

Не удивительно, что Мария очень скоро связалась с партией эсеров, революционная романтика и надежда на лучшее будущее… Ей было восемнадцать, когда в Херсон вступили оккупанты– немцы, французы, испанцы. Молодая девушка, которая хорошо знала французский разносила агитационную литературу, которую изготавливали в самых примитивных условиях на обычной пишущей машинке. Тем не менее, уставшие от войны интервенты на агитацию социалистов отзывались сочувственно. Ушли из города иноземцы, Мария стала сотрудницей ЧК, в то время в местной организации работали и эсеры, и большевики, партии еще были союзниками. Чем они занимались? Революции нужны были средства. А добыть их проще всего было по проверенному революционному рецепту: грабить награбленное. Кровавые экспроприации стали нормой. А потом к Херсону приближалась белая армия. И ценности надо было эвакуировать. Марии поручили вывезти самое ценное: камни, драгоценные камни, которые местный ювелир аккуратно лишил тяжелых золотых оправ, а потом зашили зашиты в пояс, который девушка надела на тело, еще немного набивки — и можно при случае изображать из себя беременную. Так она и дошла до столицы Украины — в Харьков. Больше месяца по стране, охваченной Гражданской войной. Кстати, потом биографы будут писать, что она отнесла драгоценности в Киевскую губчека, ерунда! Тогда столицей Украины был Харьков, тут просто перепутали, а она никогда никому ничего не доказывала и не рассказывала. Обычная ошибка не слишком грамотных журналистов. В Харьковской губчека она окончательно порвала с эсерами и перешла на сторону большевиков.
А потом была охота за батькой Махно. Мария была в группе боевиков, которым была поручена ликвидация лидера украинских анархистов. Нестор вроде как бы считался союзником большевиков, но, вернее не союзником был, а попутчиком. Попытки устранить его предпринимались, и не раз. Вот только контрразведка у батьки была поставлена не самым худшим образом. Вот, в двадцатом, Мария и попалась — была внедрена в банду медсестрой, но ее опознали как чекистку, вместе с ее товарищами расстреляли. Это был первый раз, когда ее расстреливали. Первый из двух в ее недолгой жизни[1]. Бандиты посчитали ее убитой, но она пришла в себя, как-то отползла от места расстрела. Ее подобрали и выходили местные жители. Далеко не всем крестьянам анархистская вольница батьки была по душе. Второй раз смерть приходила за ней в двадцать первом — Мария пряталась в доме, где проходила конспиративная встреча членов белогвардейской организации полковника Евстафьева. Офицер Мурин сумел заметить чекистку, они стреляли друг в друга. Мурин был убит, Фортус тяжело ранена, из двух пуль, предназначенных ей одна ушла в молоко, а вторая пробила грудь навылет. На ее счастье, оклемалась.
Ну а потом она в Москве встретила Рамона. Её Рамона. Намного позже сочинят красивую легенду, которую Мария опровергла, но при этом не рассказывала, как было на самом деле. Не имела на то права. Рамон Касанеллас был известным испанским анархистом, вместе со своими товарищами, Педро Матеу и Луис Николау он участвовал в убийстве премьер-министра Испании, Эдуардо Дато-и-Ирадиер, известного реакционера. В Мадриде, перед Ворота Алькала машину премьер-министра нагнал мотоцикл с коляской. Сидевшие в нем анархисты открыли огонь по автомобилю, произведя двадцать два выстрела. После успешного теракта Рамон сбежал в Россию, где получил убежище и по личному указанию Троцкого оказался на учебе в Качинской авиационной школе. Потом по просьбе товарищей, он стал учиться и в Коммунистическом университете трудящихся Востока, который с 1923 года стал университетом имени товарища Сталина. Там он и познакомился с Марией. Мария знала, что у Рамона на родине есть сын, Флориан. В двадцать пятом мальчик остался один, умерла его мама и бабушка. Касанелласу разрешили забрать сына в СССР. К этому времени они с Марией были уже женаты, она усыновила сына Рамона. Сама детей иметь не могла — последствия Гражданской войны. Потом эту историю «додумают» писатели. Появится красивая романтическая история: Мария встретила свою любовь — моряка с миноносца интервентов, когда проводила там агитацию. Забеременела и родила от оного сына. А потом они встретились в Москве — здравствуй папа моего ребенка! Красивая, но глупая история. Такого в жизни, конечно же, не было.
 
Она полюбила этого знойного красавца, который умел ухаживать за женщинами, был заботлив, времена были тяжелые, но он умудрялся принести что-то съестное, она себя впервые почувствовала не товарищем Фортус, а нужной и желанной, просто Марией. А потом их долго готовили к нелегальной работе. Была поездка в Мексику, где они должны были наладить работу с местными коммунистами. Кроме того, это было частью их легенды — теперь они должны были стать четой латиноамериканских бизнесменов. В тридцать первом они возвращаются в Испанию, где включаются в политическую борьбу. Рамона арестовывают, но в тридцать втором выпускают, экстрадируют из страны. Он собирался вернуться нелегально, но тут получили новое задание — стали готовиться к поездке в Германию[2]. На этот раз им обеспечили легенду и необходимую сумму денег. Так что удалось открыть небольшое представительство фирмы по торговле кофе в Дюссельдорфе. Но главной задачей стало создание собственной разведывательной сети и контроль за событиями в Германии. При этом они должны были действовать автономно от Коминтерна, опираясь только на свои силы и отчитываясь исключительно перед Иностранным отделом ОГПУ (НКВД). Фактически, эту группу курировал лично Артузов.
Ну вот они и собрались. Рамон погасил окурок папиросы, как бы невзначай окинул взглядом улицу, не заметил ничего подозрительного, кивнул жене, мол, уже пора. Им действительно следовало торопиться. «Аполло» располагался под мостом Рейкни (точнее его название переводится как мост на излучине Рейна), а в этот район Дюссельдорфа им надо было добираться через добрую половину города. Они жили в районе Аргермунд, это почти на границе с Дуйсбургом. Рамон заранее заказал такси, и машина уже ждала неподалеку от их дома. Мария, одевшая красивое вечернее платье насыщенного тёмно-синего цвета, накинула на плечи пальто, муж галантно подал ей руку, скромные украшения — сережки и обручальное кольцо смотрелись на молодой яркой женщине весьма органично.
— Дорогая, сегодня ты произведешь фурор, — произнёс он, помогая супруге сесть в авто. Мария согласно кивнула головой. Именно этого она и ожидала от своего мужа: восхищения и комплиментов. Таксист усмехнулся, решив, что перед ним типичная пара: подкаблучник и его эффектная стерва-жена. На людях она старалась держать маску стервозной и взбалмошной особы. А на деловых переговорах — цепкой стервы, которая своей прибыли не упустит.
(Современный вид театра-варьете «Аполло», как видно, он ействительно расположен на набережной под мостом через Рейн)
Они прибыли в театр к началу второго акта, как и весь бомонд. По традиции, в первом акте представления выступала талантливая молодежь, дебютанты, или почти что вышедшие в тираж звезды, потухшие на небосводе местного варьете. Всё более-менее интересное начиналось после первого антракта. Прибывающая публика имела возможность выпить по аперитиву. Потешить свое самолюбие, показать себя и посмотреть на других. Дамы мерялись нарядами и бриллиантами, мужчины мерялись своими дамами и толщиной кошелька, всё как везде. Связной ждал их у столика в кафе при мюзик-холле. Он допивал кофе, когда Мария с мужем подошли, прихватив по бокалу шампанского. Рамон положил программку с листком-шифровкой на столик, ее тут же завладел связной, который медленно удалился в сторону зрительного зала. Рамон взял себе оставленную агентом программку, в которой тоже бы листик с шифрограммой. Ну что же, основная задача была сделана. Теперь можно было насладиться представлением.
Они вернулись домой поздно вечером. Рамон был от представления в восторге. Мария — нет. Не то чтобы она была противницей каких-то легких жанров и прочих развлечений, отнюдь, но вот этот тяжелый немецкий юмор ее совершенно не цеплял. А немецкие певцы и певуньи… брррр… может быть, на оперной сцене они на что-то годились, но не с их тяжелыми рожами и в легкий жанр. Ситуацию спасла какая-то восходящая звездочка из Франции, ее шансон был весьма удачным, но всё остальное — просто кошмар! Впрочем, местная публика была столь непритязательна, что воспринимала всё на ура. И тупые шутки в том числе. Да, с такими шутками их бы в Одессе вываляли в перьях, предварительно измазав смолой, ибо не…! Как только они оказались дома. Рамон пошел на кухню варить кофе. Он мог пить его и даже ночью, казалось. Этот бодрящий напиток спать ему не мешает, а вот в некотором плане даже сил придает.