Охота за «Большим Арбузом»

Он ловко свёл тему оригинала к рабочей версии, которая не получила подтверждения и поэтому была закрыта. Митрофанов остался очень доволен, когда неприятную тему забыли и более не поднимали.
Всё окончилось благополучно, дело закрыли, и вдруг этот мальчишка! Следователь хренов, аналитик недоделанный! Теперь всё зависит от него. Замолчит, не будет дёргаться – всё закончится хорошо. Начнёт копать самостоятельно – может заинтересовать конкурирующий отдел, а уж эти ребята не потеряются: найдут подлинник большой ценности, раскрутят своё дело, а крайним сделают именно его, майора Спивака: не доложил вовремя, пустил на самотёк…
А за такие дела понижение в должности – ещё не самое скверное наказание. Если за него возьмутся плотно, то и простое увольнение из органов будет не худшим вариантом. Что ж, с мальчишкой надо серьёзно поговорить. Если мозги есть, то поймёт и заткнётся. Если не угомонится, придётся принимать другие меры. Парень неплохой, работник толковый, да ещё и родственник. Неприятно, конечно, но своя рубашка – она к телу-то поближе будет… 
  
Глава 2 
 
Силин, март 2018, Нью-Йорк 
– Вы хотели меня видеть, миссис Де Вард? – Генри Силин, мужчина лет сорока, невысокий, с ранними залысинами и пронзительными серыми глазами чуть навыкате, был вежлив и предупредителен.
– Садись, Генри. Что будешь пить: виски, пиво, сок?
– Сок, если можно, апельсиновый.
– Так и думала, – улыбнулась его собеседница Настасья Де Вард, высокая, сухопарая леди – ухоженная, в дорогих серьгах и браслетах, с безупречной причёской и манерами. Её преклонный возраст выдавали разве что пигментные пятна на коже запястий да морщины вокруг глаз.
Им подали напитки, ему – высокий стакан с соком, ей – маленькую рюмку русской водки.
– Как ваш бизнес, мой друг? – спросила Настасья. – Конечно, это моветон по американским понятиям спрашивать о делах и тем более ждать правдивого ответа. Но мы же с вами практически русские, не так ли?
– Разумеется, миссис Де Вард.
– Тогда говорим по-русски и без этих формальностей. Можешь называть меня по имени, или как раньше, тётушкой.
– Прекрасно, тётушка, тогда я весь внимание! – на безукоризненном русском ответил её собеседник. – Только уж и вы называйте меня по-русски, Геннадием!
– Хорошо, Гена, – тётушка лихо выпила свою рюмку, пожевала кусочек чёрного хлеба, – я позвала тебя не просто потрепаться по-родственному. Есть одно дело. Как ты знаешь, я унаследовала от моего Якоба огромное состояние, доходный бизнес, который приносит мне большую прибыль. Я совершенно не разбираюсь, что там происходит, этим занимается управляющий, нанятый ещё Якобом, когда муж стал не в состоянии полностью контролировать своё дело.
Генри, или Геннадий кивнул и устроился в кресле поудобнее.
– Ты также знаешь, что у нас нет общих детей и по завещанию я являюсь лишь распорядительницей капитала. После моей смерти всё унаследуют сыновья мужа от предыдущего брака. Это порядочные люди с хорошим доходом, и они не желают моей преждевременной смерти. Я не ограничена в своих личных тратах, но не имею права ни обеспечивать родственников или друзей, ни завещать им что-либо, кроме каких-нибудь малоценных пустяков.
Когда мы договаривались с Якобом об этих условиях, я ещё не знала о твоём существовании, поэтому легко согласилась на них. Теперь я хочу частично исправить эту ситуацию. Ты знаешь, что в Москве оставалась моя сестра Наталья.
Мы увиделись с ней после моего отъезда из России только в 2011-м. Сначала был железный занавес – я приехать и даже написать не могла, потом буйные девяностые, тогда я просто опасалась. Кроме того, мы были в ссоре: она посчитала предательством моё замужество и отъезд менее чем через год после смерти Гоши, с которым я была помолвлена.
Мы общались по почте, письма были сухими и редкими. Наконец я решилась и приехала в Москву. Мне показалось, что Наташа была рада, во всяком случае, мы поговорили очень хорошо.
  
В последний вечер перед моим отъездом она неожиданно разоткровенничалась. Рассказала о том, что за день до смерти Гоша оставил у неё некий конверт и попросил его сохранить. Там была какая-то банкнота из его коллекции.
Я, помня все эти допросы о редкой банкноте, которыми нас терзал КГБ, поняла, что это и есть тот таинственный подлинник, спрятанный Гошей от всех. «Почему же ты не сказала о нём следователям?» – возмутилась я. «Потому что Гоша велел хранить её у себя и никому не отдавать», – ответила она. Потом стала говорить о каком-то шифре, который кто-то должен разгадать, а затем снова обрушилась на меня с обвинениями. Мы поссорились очень крепко, с тех пор не писали друг другу, не разговаривали по телефону, и я даже не знаю, как она сейчас.
Впрочем, это лирика. Для тебя главная информация заключается в том, что у неё хранится редчайшая банкнота «Большой Арбуз», она стоит миллионы. Я дам тебе адрес сестры, передам от меня подарок и привет. Твоя задача напроситься в гости, не на пять минут, а посидеть за чаем, поговорить, очаровать. Лучше всего, войди к ней в доверие как любитель шифров и криптограмм, она немного помешана на этом. Покопайся в Интернете, поизучай эти вопросы, найди с ней общий язык, а потом уж пробуй добыть банкноту.
Она немного… как это поточнее сказать ...задвинута на шифрах и памяти о Гоше. Я так поняла, будто он сказал ей что-то о том, что ценную банкноту можно подарить лишь тому, кто разгадает их Абсолютный шифр. Мне кажется, Наташа понимает, что ей осталось недолго и будет искать того, кто сможет это сделать.
– И вы думаете, что у меня получится? – Гена усмехнулся.
– Получится! – отрубила Настасья. – Ты умный, толковый, голова у тебя работает как надо. Да и что такого особенного могли придумать дети в далёком 1960-м году? Подготовься как следует, поройся в Интернете, пообщайся на форумах. Тебе это будет по плечу!
И ещё. Там есть некий Михаил Тихомиров, друг моего Гоши. Каким-то образом он что-то подозревает и крутится возле Наташи. Во всяком случае, так было раньше. Скользкий тип, честно говоря.
Я знаю, что ты сейчас едешь в Москву, вы ухитряетесь вести какие-то дела с Россией, несмотря на санкции. Вот и займись в свободное время. Шансов не так много, но это всё, что я могу для тебя сделать!
  
Глава 3 
 
Лопатин, сентябрь, 1995 
– Помру я скоро, Олежка! Чувствую, пришло время.
– Да ладно, пап, ты у нас ещё ого-го!
– Ша, не спорь, я лучше знаю!
Отец и сын сидели на лавочке в парке ведомственного госпиталя, где лежал Лопатин-старший.
Хотя отставной подполковник КГБ Алексей Егорович Лопатин только в этом году справил шестидесятилетний юбилей, он резко сдал в последние полгода. Кожа приобрела нездоровый оттенок, заострился нос, впали глаза. Похудел, стал быстро уставать.
С огромным трудом сын уговорил его лечь в госпиталь, но, похоже, было уже поздно.
Олег, достаточно успешный бизнесмен, несмотря на довольно молодой возраст, покупал-продавал, пытался наладить связи с заграничными поставщиками. Родителей посещал нечасто, но поддерживал как мог, был благодарен отцу за дельные советы, а особенно – за конторскую крышу, которую тот ему обеспечил.
– Теперь послушай-ка, что расскажу… – Старший Лопатин внимательно посмотрел сыну в глаза, откинулся на спинку скамейки. – Помнишь историю о деле коллекционера Макаренко?
– Это там, где твоё начальство не захотело разыскивать подлинник какой-то редкой банкноты?
– Помнишь, значит. Хорошо.
– Конечно, помню! Я ещё тогда возмущался, почему они не захотели эту банкноту выкопать?
– Я тоже возмущался сперва, потом только дошло. Дело о мифической шпионской сети – раскрытое, законченное, это не то что синица, а жирный тетерев в руках. А банкнота – журавль в далёком небе, да и то, непонятный. Меня потом майор вызвал и поговорил очень жёстко. Приказал забыть обо всех этих домыслах, радоваться наградам и работать дальше. А я хорошо знал нравы в нашей конторе. Против начальства переть – себе дороже.