Последний Иггдрасиль: Фантастические произведения

 Разногласия в конференц-зале двадцать первого века 
Под крышей небоскреба «Всенощной» Теодор Барр, начальник местного департамента иконологии, выставил на совещательный стол образец, полученный из отдела спецэффектов, и активировал крохотные батарейки. Потом обвел взглядом троих помощников: широкобрового Бреслау, утонченного Паркса и красавицу мисс Пенхарлоу.
— Я созвал вас на внеурочное совещание, дабы каждый успел посмотреть мини-версию завтрашней платформы, — начал Барр. — Хотелось бы услышать ваши мнения и предложения по доработке. Конечно, вносить существенные изменения уже поздно, но по мелочам подправить еще можно. Я понимаю, сегодня короткий день, поэтому перейдем сразу к делу. Высказываемся в порядке старшинства и голосуем. Бреслау, начнем с тебя.
Из-под набрякших век Бреслау следил, как платформа рассекает по столешнице взад-вперед. Стальной прямоугольник основания зиждился на четырех широких колесах, задние обеспечивали платформе дополнительную маневренность. Венчала основание миниатюрная копия аниманекена Старшей Сестры, вращающиеся колеса приводили в действие сложный механизм, и фигурка вращала головой, периодически воздевая руки.
Несмотря на механистическую монотонность жестов, аниманекен поражал реалистичностью. Золотистые волосы уложены в незамысловатую, но изящную прическу; круглое личико радовало здоровым румянцем; нарядное платье точно повторяло движения, собираясь складками и распрямляясь всякий раз, когда фигурка воздевала руки. У подножия, прямо под подолом, тянулся ряд крохотных кресел, которые собравшимся предстояло занять на параде, впереди виднелся миниатюрный штурвал — с его помощью специалист отдела спецэффектов поведет платформу по Церемониальной площади.
Наконец Бреслау поднял воспаленные глаза на уже не юного, но удивительно моложавого Барра.
— Сходство потрясающее, учитывая текущий вес платформы. Если ей не уступает полномасштабная версия, народ будет в восторге и спокойно проглотит увеличение налогов. Единственное замечание — руки надо поднимать выше, не в параллель, а то немного смахивает на Третий рейх. Согласны?
— Принято к сведению. — Барр повернулся к мисс Пенхарлоу. — Что скажешь, Пат?
Подобно Бреслау, Патриция Пенхарлоу как завороженная наблюдала за фигуркой. В лучах угасающего солнца ее волосы казались темно-русыми и ниспадали на плечи блестящими волнами, обрамляя обсидиановую кожу, правильные, почти классические линии подбородка и шеи. Барр хорошо знал эти волосы — как часто они покоились на соседней подушке. Хорошо знал изгибы шеи, подбородок. Но лучше всего знал губы: чуть полноватые и такие мягкие в разгар поцелуя… На закате, когда включат свет, волосы станут черными как смоль.
Сейчас ему открылся ясный взгляд проницательных карих глаз, лучившихся энтузиазмом, так непохожим на привычное спокойствие.
— Идеально, — заключила Пат. — Народу понравится. О повышении налогов объявят на параде?
— Да, когда эмоции толпы достигнут максимума. Полномасштабная модель оборудована датчиком децибел Шапиро — в мини-версии, по понятным причинам, его нет. Датчик реагирует не только на шум, но и на волновые колебания коллективных эмоций. Высокочувствительный приемник улавливает колебания, соотносит их с уровнем шума и на основании этого определяет порядок воспроизведения записи. Завтра, например, Старшая Сестра сообщит о прибавке для почтовых служащих — подсластить пилюлю. Дальше как обычно — лозунги, наставления.
— Включая коронную фразу «Старшая Сестра все видит, слышит и знает»?
— Разумеется, — кивнул Барр.
— Настоятельно советую исключить, — отрезала Патриция. — Фраза хороша для плакатов, гипнотических трансляций и стандартных методик пропаганды Партии; завтра она совершенно неуместна. День Старшей Сестры — своего рода благодарственный молебен, обусловленный потребностью видеть в Сестре справедливую и чуткую покровительницу. Сам масштаб аниманекена предполагает фигуру всевидящую и всезнающую. Если заострять на этом внимание, может получиться хуже.
 
— Принято к сведению. Ну, Бен, — обратился Барр к самому молодому советнику, Бенджамину Парксу. — Как тебе гениальное детище отдела иконологии?
Тот смотрел на платформу как на кровожадного монстра и лишь минуту спустя произнес:
— По-моему, смахивает на идола.
Барр расплылся в улыбке.
— Да брось, Бен. Давай начистоту, она и есть идол. Нам ли не знать.
— Лично я воспринимал ее как икону.
— Икона, идол — какая разница. Старшая Сестра — воплощение Федерального правительства, каким его видели задолго до того, как отдел иконологии воплотил образ в жизнь. Да, раньше она появлялась только на портретах и в анимационных фильмах, но меньше идолом от этого не стала. Мы лишь создали анимированный аналог. Аниманекен.
— Но люди сочтут ее настоящей.
— Они и без того считают ее настоящей. Точнее, жаждут видеть ее таковой. Разве не в этом суть?
Паркс промолчал, не отрывая взгляд от платформы. Словно почуяв его настроение, та покатила прямиком к нему. На краю столешницы притормозила и поехала обратно.
— Сколько весит полномасштабная модель — со всеми спецустройствами? — внезапно спросил Паркс.
Барр с трудом подавил раздражение.
— Точную цифру не назову, но порядка девяти-десяти тонн. Отдел спецэффектов постарался использовать максимум легких материалов, но аккумуляторы, двигатели, провода, платформа, плюс сам аниманекен, тянут на приличную цифру. — Барр осекся, заметив, как вздрогнул Паркс. — Бен, в чем дело?
— Даже не знаю. По-моему, опасно вот так, без подготовки, являть такую махину народу… Потом — в ней чудится зло. Какой-то атавизм. Других ассоциаций я не вижу, хоть убейте.
— Дьявол! — вспылил Барр. — Партия рекомендовала тебя как весьма перспективного и одаренного молодого сотрудника, а ты садишься за стол переговоров и несешь чушь под стать старухе из сказок братьев Гримм! Говоришь, платформа — олицетворение зла? Назови хотя бы одну вескую причину, почему. Хотя бы одну!
Паркс побледнел, но не собирался сдавать позиций.
— Зло не нуждается в аргументах, его просто чувствуешь, и все. Выпустив завтра платформу, мы совершим огромную, чудовищную ошибку.
— Платформа с аниманекеном обошлись Федправу в три миллиона, — холодно парировал Барр. — Отдел иконологии оказал Мегаполису-16 большую честь, доверив постройку и эксплуатацию устройства. Если думаешь, что я откажусь от этой идеи из-за твоих стариковских предрассудков, ты глубоко заблуждаешься! Принято к сведению.
Барр обвел глазами собравшихся.
— Полностью поддерживаю предложения Бреслау и мисс Пенхарлоу. Постараемся все учесть. Есть возражения?
— Есть, — откликнулся Паркс. — Я категорически против платформы.
Барр и ухом не повел.
— Обязательно передам ваши замечания отделу спецэффектов. Надеюсь, они успеют внести соответствующие изменения. На сегодня все.
Кивнув на прощанье Бреслау и Парксу (последний держался подчеркнуто холодно), Барр поднялся из-за стола и подошел к одиноко сидящей Патриции.
— Знаешь, это белое платье тебе очень к лицу.
— Принято к сведению. — Она неуловимо взмахнула пушистыми ресницами. — Проводишь меня?
— Не могу — сегодня моя очередь измерять мегапульс.
— Точно, совсем забыла.
— Но я непременно загляну. Как только закончу внутригородскую проверку. — Барр накинул ей на плечи шарф, и тот сразу приобрел особый шик. — А пока предлагаю поужинать, но сперва зайду в отдел спецэффектов.
Патриция выпрямилась — высокая, статная.
 
— Избавься от Паркса, — резко произнесла она. — Он контрпродуктивен.
Барр удивленно вскинул брови.
— Ты не права, просто у Паркса голова чересчур забита идеалистическими доктринами Партии. Ему нужно время, чтобы примириться с реальностью, а там появится и жесткость и продуктивность.
— Тебя послушать, все прогрессисты — циники.
— Не все, но некоторые. Большинство, как ты: чистые, как первый снег.