Вульф (ЛП)

Сердце учащенно бьется в груди, когда он наслаждается моей киской с пылом мужчины, который только что мог умереть. Словно близость смерти заставляет его желать меня еще сильнее, когда он попеременно то втягивает мой клитор в рот, то поглощает каждую каплю, которую я ему предлагаю.
Габриэль доводит меня до грани оргазма, а затем вводит два пальца в мою киску, двигая ими внутри в такт моим покачивающимся бедрам. Я подаюсь вперед к краю стойки, упираюсь в него руками для устойчивости, и сбиваю на пол наши инструменты, пока он двигает по мне языком с идеальным темпом и давлением. Я начинаю терять контроль. Мои ноги дрожат, и я вздрагиваю, когда во мне закручивается тугая спираль похоти.
— Отдай мне мою награду сейчас же, — говорит он, двигая пальцами, попадая в то место внутри меня, которое не оставляет мне выбора, кроме как взорваться оргазмом в течение нескольких секунд после его команды.
— Кончи на мой язык с моим именем на губах, отдай мне все до последней капли, — рычит он, когда я делаю то, что он говорит.
— Гейб… — вскрикиваю я, сокращая его имя, и в ответ он всасывает мой клитор в рот так сильно, что у меня кружится голова.
— Еще, — произносит он низким рокочущим голосом. Ему это нравится.
— Гейб… — повторяю я, и его похвала снова толкает меня за грань. Он закидывает мои ноги себе на плечи, я не в состоянии держать их сама. Я сильно кончаю на его язык, как он и хотел, стараясь не разорвать швы, которые только что наложила.
Мой оргазм продолжается, а Габриэль все не отпускает меня. Я так крепко вцепилась в его волосы, что ему должно быть больно, но ему, кажется, все равно или он не замечает этого.
Я открываю глаза, ослабляя хватку на его волосах, и смотрю на деревянные балки потолка, пока мое дыхание приходит в норму. Я смотрю вниз, на него, все еще сидящего между моих ног, прекрасного бога, принадлежащего только мне. Я перевожу взгляд с него на пол, где разбросаны наши иглы и щипцы, и, когда он целует внутреннюю сторону моего бедра, на моих губах появляется легкая ухмылка.
— Думаешь, здесь все еще стерильно?
Глава 47
Бринли
Ралли в Глен Иден — это то, что я не могу описать словами.
Я восхищаюсь видами, звуками, запахами и не могу поверить, что это его мир — мир байкеров. Я просто не представляла, сколько людей он охватывает.
Это не просто хобби, это то, кем они являются.
Это не просто атмосфера. Это целая культура.
Мы въезжаем в тихую деревушку Бенсон, штат Джорджия, и останавливаемся на светофоре в море мотоциклов. Я чувствую себя своей, когда большие ладони Габриэля ложатся на мои икры, обтянутые джинсами. Он осторожно поглаживает их, пока мы ждем переключения света, и меня охватывает теплое чувство умиротворения. Несмотря на то, что снаружи он такой бессердечный, хладнокровный президент байкеров, внутри он удивительно заботливый, защищающий и чертовски привлекательный.
Прожив с ним месяц, я понимаю, что Габриэль ничего не может с этим поделать. Он просто излучает мужественность и силу во всем, что делает. Он добытчик, опекун и король этого мира. Когда он стоит впереди и в центре, возглавляя свой клуб, одновременно прикасаясь ко мне вот так, уютно устроившейся за его спиной, я чувствую себя его королевой.
Мне почти грустно, когда светофор наконец переключается, и он отпускает мои ноги, чтобы вернуть руки на руль. Чем дальше мы заезжаем в город, тем невероятнее и необычнее становится все вокруг. Повсюду торговцы, повсюду женщины, некоторые в сетчатых майках, под которыми ничего нет, некоторые вообще без них, и почти все одеты в кожу, как будто это обязательное условие для того, чтобы попасть в город. Здесь есть палатки с одеждой, с запчастями для мотоциклов, с самими мотоциклами, здесь «Harley Davison», «Indian Motorcycle», даже у «BMW» есть просмотровая площадка. Есть пивные палатки и фудтраки22. Здесь царит хаос, смех и кажется, что это настоящая вечеринка, на которой собралось больше клубных цветов, чем я когда-либо видела. Клубы со всех уголков страны, разных национальностей, даже клубы из Канады присоединились.
  
Все, чтобы отпраздновать свою любовь к мотоциклам. Это действительно захватывающее зрелище.
Мы проезжаем через весь город, а затем выезжаем на окраину, где вечеринка продолжается, мы заезжаем в кемпинг, который находится на территории знакомого Габриэля. Звучит музыка, а между деревьями повсюду расставлены палатки. Есть переносные туалеты, люди готовят барбекю. Похоже, владелец продумал все до мелочей.
— През, — говорит седовласый гигант с бородой, которого Габриэль называет Джеком. Тот широко улыбается, когда мы подходим к нему, стоящему перед рядом из пятнадцати домиков в стиле юрт.
Я оглядываюсь по сторонам, пока он разговаривает с мужчиной и еще несколькими людьми, которые присоединились к нам, пока члены «Гончих Ада» входят в домики и слезают с мотоциклов. В центре территории стоит массивное здание, окруженное деревьями. Оно напоминает мне столовую из летнего лагеря, куда я ездила в детстве.
— После ралли я на две недели уезжаю в Орландо, так что для меня это своего рода проводы, — говорит ему Джек.
— Собираешься навестить Скайлар? — спрашивает Габриэль, когда Лейла подходит и обнимает меня сзади.
Я сжимаю ее в ответ.
— Нам будет так весело, — шепчет она, чтобы не прерывать разговор двух мужчин.
— Ага, вчера родился внук номер два. Эти дети — просто благословение, — продолжает Джек.
— Поздравляю, брат, — говорит Габриэль, и остальные члены клуба тоже присоединяются к поздравлениям.
— Кто эта красавица? — спрашивает мужчина, и я снова обращаю на него все свое внимание.
Габриэль протягивает руку и по-хозяйски хватает меня за талию.
— Это Бринли, — говорит он, прижимая меня ближе к себе. Я вдыхаю его запах кожи и пряностей. Его рука опускается к моему бедру, и он крепко сжимает его на глазах у всех, кто находится рядом.
Седовласый гигант несколько секунд стоит ошеломленный, а потом усмехается — глубокий звук вырывается из его груди.
— Что ж, Бринли, к такому повороту событий я не был готов. Я Джек Уокер, — говорит он, протягивая обветренную руку размером с бейсбольную перчатку.
— Бринли Бомонт, — отвечаю я.
— Не ожидал, что этот парень приедет не один, — говорит он мне.
— Он тоже. — Я ухмыляюсь.
Джек усмехается и потирает челюсть, затем поворачивается к Габриэлю, но обращается ко мне.
— Знаешь, его мать говорила, что он всегда выбирает самый сложный путь, и не успокоится, пока не будет удовлетворен собственным выбором.
— Я понимаю. — Я ухмыляюсь Габриэлю, который прижимает меня еще ближе.
— Да, не сомневаюсь, — ухмыляется Джек.
— Прекрасная женщина была, Тереза, — говорит Джек, словно вспоминая прошлую жизнь. Мне становится интересно, насколько хорошо он ее знал.
— Она также говорила, что подходящий человек появится только тогда, когда ты поймешь, что уже достаточно настрадался, чтобы заслужить ее. — Джек хлопает Габриэля по плечу.
Габриэль смотрит на меня и заправляет мои волосы за ухо.
Он целует меня в лоб.
— Ты думаешь, я достаточно настрадался, маленькая колибри? — шепчет он мне на ухо.
Я улыбаюсь ему.
— Даже не надейся, — шепчу я в ответ.
— Черт. — Джек хохочет. — Пойдем, Ромео, я провожу тебя в твою хижину.
Мы устраиваемся в нашей удивительно прочной хижине, похожей на палатку, прямо рядом с Лейлой и Шоном. В задней части есть место для мотоциклов парней, домики явно рассчитаны на проведение подобных мероприятий.
Я быстро переодеваюсь в довольно откровенную черную майку, которую мне дала Лейла, с крошечными разрезами и дырочками спереди и сзади. Затем я надеваю короткую джинсовую юбку, в которой мои ноги и задница выглядят потрясающе, и добавляю пару черных сапог с бахромой и массивным каблуком. Я поворачиваюсь вполоборота и восхищаюсь тем, как все эти тренировки придают мне форму, не отнимая при этом изгибов. Если что, все эти приседания с отягощениями, которые он заставлял меня бесконечно повторять, сделали меня еще более подтянутой, и мне нравится, какой женственной — и в то же время сильной — я себя чувствую.