Следующей зимой (СИ)
59 дней до зимы
Маша вела машину очень аккуратно, даже слишком осторожно. И я никак не могла решить, на руку мне это сейчас или нет. Весь день я слушала ее причитания о Юре. Если вкратце: этот засранец опять вспомнил ее и оставил комментарий под фото в инстаграме. Она написала ему в личку — спросила, как его дела. А что же Юра? А ничего.
Мне порой сложно было понять всё это. О ее безответном интересе знали многие, и Фомичеву это ни капельки не смущало. Я бы не вынесла. Или это со мной что-то не так?
Взгляд упал на рукав куртки — как же я ненавидела это пятно. Именно оно в конечном итоге заставило меня согласиться на работу промоутером, хотя и тянула до последнего с принятием решения. Родители были не в восторге, но их убедила продолжительность смены — всего несколько часов во второй половине дня да еще не каждый день. Да, деньги небольшие, но лучше, чем ничего. И ТРЦ, где я сегодня работаю вторую смену, расположен в трех остановках от дома. Звезды сошлись, что называется. Мне если и везло, то в каких-то второстепенных вещах, а не в важных.
— Что там в «Тиндере»?
— Ничего, — задумчиво ответила я.
— Ты вообще заходила туда после свидания?
— Пару раз.
— Так не пойдет, мы обязаны тебе кого-то найти! Не-не, не кого-то, а самого лучшего. Ладно, завтра я сама займусь свайпами, а то знаю я тебя!
— Да не хочу я! — лениво отмахнулась я, понимаю, что битва заранее проиграна.
Маша довозит меня до торгового центра и дарит свои фирменные обнимашки. Я прощаюсь и несу свое бренное тело внутрь здания. Сегодня сменяю Руслана Кашина.
— Как тесен мир! — восклицает он. — Привет!
— Привет!
— Какими судьбами?
— Такими же, какими и ты, — язвлю я. Сама не знаю почему. Просто настроение какое-то нулевое. Хочется домой и спать.
— А-а-а, — протягивает он. — Вот ведь совпадение. Ты недавно тут?
— Вторая смена.
— А я-то уже месяц как! Хорошее место. Не надо носить какой-нибудь дурацкий костюм. И живешь, наверное, где-то недалеко?
Я согласно кивала и вяло улыбалась, надеясь, что вскоре он наболтается. Вообще-то он неплохой парень, и группа его любит. Это просто я такая бука.
43 дня до зимы
После пар я отправилась в малый актовый зал на собрание профкома, были приглашены все старосты. Повестка дня наиважнейшая — проведение университетского конкурса красоты. Опять мой сарказм… Ладно, событие действительно было серьезным. К нему всегда тщательно готовились. Помимо самого конкурса еще ведь развлекательная программа — а это привлечение студенческих музыкальных групп (а их водилось, насколько я знаю, не менее трех штук), всякие номера.
Я делала себе пометки в блокноте, а рядом сидящий Руслан записывал полный конспект. Мне хотелось закатить глаза. Аня Пирожкова, увидев мой взгляд, прикусила губы, чтобы не засмеяться.
Накидала быстро самое важное и выложила в чат, вдруг кто-то из моей группы захочет поучаствовать. Вообще-то я была уверена, что Маша захочет. Она идеальный кандидат. Заработает нашей группе плюсы в карму. К тому же приз обещали очень крутой — пока без подробностей, ибо идет согласование со спонсором.
«Ну выдвигаю свою кандидатуру, принято единогласно!» — написала Ира Акулова, весьма пышная особа, любящая пошутить на эту тему. Она практиковала девиз «Лучшая защита — это нападение».
«Маша?» — написал Толик Щепин.
«Маша!» — подхватила Лена Каримова.
«Маша!»
«Мари!»
«Фомичева».
Я отвлеклась от чата, слушая, какая помощь понадобится от старост. Когда собрание закончилось, в чате высказались все, выдвигая кандидатуру Маши. А сама же Маша молчала.
Не видела, что ли?
Я набрала ее.
— Алло, — раздался вялый голос.
— Спишь?
— Да нет, просто…
Что «просто» — она не стала продолжать.
— Видела, я скинула инфу по конкурсу красоты?
— Ага.
— Не хочешь участвовать? — спросила я, понимая, что подруга не в настроении. — У тебя что-то случилось?
На парах вроде всё было в порядке.
— Нормально, просто грустно как-то. Погода еще мерзкая.
— А что с конкурсом?
— Я не буду участвовать.
— Почему? — я не хотела давить на нее, но такая апатия совсем не характерна для Фомичевой. — Ну я не настаиваю. Но мне казалось, что ты захочешь.
— Нет.
Разговор как-то не клеился, и я попрощалась и положила трубку. Сказать, что мне не нравилась такая Маша — это ничего не сказать. У нее что-то случилось — это ясно как божий день. Но опять же она никогда не держала ничего в себе — рассказывала мне и Злате все свои переживания.
40 дней до зимы
Суббота — день самостоятельной работы. Поэтому я честно с утра немного посидела с конспектами и накидала пару страниц курсовой. Позже я отработала свои положенные 3 часа в ТРЦ, а оттуда меня сразу забрала Маша.
— Нет-нет, мы поедем в нормальное место выбирать тебе куртку. Здешние магазины мне не нравятся, — она покосилась на здание торгового центра, моего рабочего места.
По пути мы забрали Злату. И следующие несколько часов провели в поисках идеальной куртки. Я валилась с ног, а день не собирался заканчиваться. Только бы доползти до своей кровати и просто почитать книгу. И лечь спать пораньше. Но всю неделю Маша была меланхоличной, и мы никак не могли ее растормошить. А сегодня она снова бодра и весела. Маша снова Маша. Я успела соскучиться по ней. И потому без раздумий согласилась на вечеринку. С кучей незнакомого народа. В другой ситуации ей бы пришлось меня долго уговаривать.
— Поможешь мне с пирогом? — в глазах Машки надежда. Как будто я могу ей отказать. Киваю. И получаю стандартную порцию дружеских обнимашек. И еще одну. Злата не выдерживает и тоже хватает нас, извещая визгом всех соседей, что у нас тут сеанс телячьих нежностей.
Маша вручает мне шеф-нож, раздает всем передники.
— Руководи, командуй, властвуй, доминируй!
— Вы готовы, дети? — смеюсь я.
— Да, капитан!
Пока я занимаюсь мясом, а Злата чистит картошку — должна сказать, что я не ожидала от нее такого ловкого обращения с овощечисткой, — Маша рассылает приглашения.
— Юрасика не забудь! — язвит Кошелева.
— Да он самый первый в ее списке!
Маша корчит рожу и продолжает копаться в телефоне.
— Мария Сергеевна, не соблаговолите ли вы уже присоединиться к нашему кружку юных шеф-поваров? — говорю я.
— Иначе Юрасик будет оповещен, что мисс Фомичева совершенно непричастна к этому кулинарному шедевру, — подхватывает Злата.
— И путь к его сердцу будет закрыт, — продолжаю я.
— Ой всё! Давайте скальпель. То есть скалку.
Залепляла края пирога Маша сама, сказав, что он не должен быть красивым, иначе Юра не поверит, что она сама его пекла. Поэтому сейчас в духовке стояло кривое нечто. Ладно, если он не сгорит, то в любом случае будет вкусно.
Мы со Златой дорезали сыр и раскладывали по мискам орешки, чипсы и прочие закуски. Маша уже встречала гостей. Чуть раньше она развешала по всей квартире гирлянды, убрала со всех полок то, что можно разбить, раскидала везде пачки влажных салфеток.
— Профи! — похвалила ее Злата.
Пришедшие уже начали веселиться, в кухню доносились радостные вопли и смех. Тут же кто-то прибавил громкость музыки. Простите, соседи, надеюсь, у вас хорошая шумоизоляция.
Вскоре явились Шварц и Звягинцев. И Злата покинула кухню. Не могу сказать, что я расстроилась. Всё же я там мало кого знаю. Может, я даже всю ночь смогу просидеть на кухне — тут вполне неплохо, есть телевизор, еда. Да я тут жить могу!
Я вытащила пирог и позвала Машу.
— М-м-м, что за запах? — Звягинцев явился следом.
— Мой пирог! — гордо сказала Маша. — Ну ладно, наш общий, но никому не говори.
Они оба склонились, втягивая аромат пирога.
— Он уродлив, ты в курсе?
— Конечно, в курсе. Я сама его… Алиса, что я делала?