Следующей зимой (СИ)

— Еще раз так меня назовешь!.. — Злата прищуривает глаза.
— И что мне будет? — ухмыляется тот.
Я замечаю, что Шварц переводит взгляд с девушки на своего друга, выбирая, видимо, чью сторону занять.
— И она будет называть тебя Колокольчиком, — ржет Шварц.
— Змееныша на груди пригрел. Знал ведь, что когда-нибудь мне это боком выйдет!
— Здороваться не учили? — вмешивается Маша.
— Так виделись же! — произносит Шварц и кладет руку на спинку дивана, позади Златы.
Я стараюсь не пялиться на сидящего рядом парня, поэтому только догадываюсь о его эмоциях. Думается, он закатил глаза.
— Здравствуй, Мария. Здравствуй, Злата. Здравствуй, Алиса, — с театральной учтивостью произносит он, поворачиваясь к каждой и слегка кланяясь.
Девочки, передразнивая его, здороваются, и мне ничего не остается, как сделать то же самое. Я поворачиваюсь лишь самую малость, только чтобы не выглядеть хамкой. Н — неловкость. Но никто этого не замечает.
— Пойдете за меня поболеть? — это Шварц обращается к Злате, я пытаюсь отвлечься на разговор, чтобы перестать думать о том, как мне некомфортно сидеть рядом со Звягинцевым. С печалью смотрю на уже остывшую пиццу — сейчас мне кусок в горло не полезет. Но всё же делаю глоток еле теплого кофе. Миша говорит об отборочных университета на соревнования по тяжелой атлетике. И я понимаю, что он говорит про эту пятницу, сверяюсь с расписанием.
— У нас лабораторная работа по статистике, — влезаю я. Маша морщится, она понимает, что прогулять ее смерти подобно — Попов не простит. До этого года он ничего не вел у нас, но слава его идет впереди.
Чувствую на себе взгляд Звягинцева. Черт, прекратится это когда-нибудь? Почему я так реагирую, покрываясь испариной?
— Ну статистика — это святое, — усмехается он.
— У статистика прозвище Адский Гонщик, — уточняю я. — Знаешь почему?
Звягинцев пожимает плечами.
— Потому что стоит пропустить одну лабу, на другой он будет гонять по всему материалу, пока ты не сдохнешь и не отправишься в царство Аида, — кажется, мой тон вышел излишне кровожадным — все прыснули.
— Ну и ладно, мне хватит одной Златы, да? — Шварц толкнул ее плечом. И кажется, слишком сильно.
— Миша! — вскрикнула та и стала растирать руку. — Силу хоть немного рассчитывай.
— Ты так вообще без поддержки останешься, — поддержала Маша. — Используй свои мускулы во благо — принеси нам кофе.
Шварц качает головой, но поднимается с диванчика.
— Латте, — бросает Злата.
— Аналогично, — Маша лыбится. — И эспрессо?
Последняя реплика адресована мне.
— Нет, я не буду.
— Будет-будет, Алисе эспрессо.
Я машу руками, но Шварц уже ушел.
— Твой уже льдинами покрылся, — заботливый тон Машки, будто она мамуля, заставляет меня закатить глаза. А подруга отставляет в сторону мой стаканчик.
Когда Миша возвращается с нашими напитками, я искренне благодарю его, пытаюсь залезть в кошелек, но Маша одаривает меня таким взглядом, что чуть не замораживает мой кофе.
Чувствую на себе взгляд справа — Звягинцев. Кошусь в его сторону и натыкаюсь на пристальный взгляд карих глаз.
Раздражает! Так же невозможно расслабиться!
Я вдруг вспомнила, что вообще-то искала работу, разблокировала телефон и продолжила. С тоской подумала, что никому из этих четверых работа вообще на фиг не сдалась. Немного развернулась, чтобы Звягинцев не видел экран телефона. Знаю — нет ничего плохого в любой работе, но почему-то казалось, что он только презрительно хмыкнет, если увидит, какие вакансии я рассматриваю.
Пока еду в маршрутке домой, на улице начинается ливень. Я надеюсь, что, когда я доеду, он прекратится. Но как можно было забыть, что я и удача — вещи несовместимые. Мало того что маршрутчик остановился возле огромной лужи, в которую мне пришлось спускаться, так я еще цепляюсь рукавом куртки за какой-то грязный ящик возле двери, пока спускаюсь с высоких ступеней пазика. Иду домой и проклинаю на чем свет стоит тех, кто отменил автобусный маршрут до моего университета.
Как же дома хорошо, тепло и пахнет чем-то вкусным. Стягиваю замерзшими от дождя пальцами рюкзак.
 
— Купила хлеба? — раздается с кухни мамин голос. Я зажмурилась от досады. Так спешила оказаться в тепле, что забыла мамину просьбу.
— Там же ли-и-ивень! — простонала я, понимая, что мне ничего не поможет. Не стала переобуваться из промокших кроссовок, только зонтик схватила.
Что за день такой? Еще утром ничего не предвещало беды. И чем я прогневала небеса?
— Мам, спасай, — хнычу, уплетая через пятнадцать минут обед. Дождь и поездка разбудили во мне зверский аппетит. Мама отрывается от детектива, идущего по телевизору.
— Что опять?
— Почему опять? Как будто со мной вечно что-то случается.
Она улыбается. Я знаю, что нас у нее двое, поэтому да — с нами двумя вечно что-то случается. То с одной, то с другой. Сообщаю, что моей куртке срочно требуется спасательная операция.
И весь вечер мы пытались вывести это чертово пятно с рукава. Из угольно-черного оно стало просто черным. И всё.
— У меня не осталось денег, — уныло сказала я.
— У меня тоже сейчас нет. Подождешь до следующего месяца?
Как будто у меня есть выбор. И так знаю, что бюджет расписан по пунктам.
Мне точно нужна работа.
  
76 дней до зимы
 
— Кто хочет напиться? — спрашивает Маша, ежась от холода и посматривая на свою машину. Да-да, я бы тоже предпочла сейчас быть в ней.
— Да и хрен с ним! — зло бросает Злата и направляется к своей Toyota.
— Ко мне? — выкрикивает Маша ей в спину.
Злата не отвечает, а это означает согласие.
Я вообще-то планировала позаниматься, чувствую, что некоторые темы мне не даются. Да еще сомнения одолевают в правильности выбора финансового факультета. У меня неплохо с математикой, экономика нравилась. Но всё же я с трудом представляла, что всю жизнь буду заниматься именно финансами. Но не бросать же сейчас учебу ради сама не знаю чего.
— Хэй, Лиса Алиса, что застыла! — Маша начинает тыкать меня с двух сторон по ребрам.
Я взивзгиваю.
— Погнали, детка, это прекрасная пятница не должна пройти впустую!
И я плюю на всё и иду к ее машине. По пути мы заезжаем в супермаркет и набираем полные пакеты вредной и не очень пищи и алкоголь.
Злата смешивает всем коктейли — ее любимое занятие, мы шутим, что ей следовало идти в институт сервиса и туризма.
Располагаемся прямо на полу в гостиной у Маши дома, вытряхнув весь арсенал из еды и алкоголя на огромный журнальный стол. Фомичев-старший с Ел Ол отправились на дачу — «можем творить всё что хотим».
Злата не дожидается, когда мы заберем свои порции, и сразу отпивает порядочный глоток.
— Не спеши так, — мягко говорю я, не сильно желая попасть под горячую руку.
— Говнюк! — рычит она в ответ. Я догадываюсь, что это о Мишутке. Ярко-голубые глаза Кошелевой метают молнии. Она дерганно собирает свои темные волосы в хвост, ведь от мелкой мороси на улице они перестали лежать так, как она любит. — Я его там стою жду, как полная идиотка. А он ведет себя, как стервозная девчонка! Ну не пришла на отборочные, я что, теперь учебу должна бросить? Обиженка нашелся!
— Будем звать его Мишель, — хохочет Маша. Она выуживает из кармана джинсов резинки для волос. Одну кидает мне, а второй, повторяя воинственные движения Златы, завязывает волосы в хвост. Мое волнистое каре с трудом удается собрать, но я не сдаюсь и тоже оказываюсь «в банде с хвостиками».
— Я замерзла как бобик! Хотела загладить вину! И хватит ржать!
Я закусываю губу. Еще ни разу Злата так не злилась из-за парня.
— Мы ж на твоей стороне! — Маша наклоняется к ней. — Вот хочешь, обнимашек? Сейчас организую!
— Предпочитаю мужчин, — ворчит та.
— Фу на тебя! Ей предлагают самые лучшие теплые дружеские обнимашки, а она!..
Первый бокал уходит очень быстро. Злата, несмотря на Машкины протесты, отправляется к бару ее отца, выуживает пару бутылок, затем проводит досмотр холодильника и кухонных шкафов и смешивает нам новый коктейль. Я даже не пыталась запомнить, что там намешано. Вкус приторно-кокосовый, но мне неожиданно нравится.