Ведьма и бог

– Невероятно…
Я никогда не была в Нью-Йорке. На самом деле даже никогда не выезжала за пределы Спрингфолла. Он является колыбелью для общины. Наши предки вели крайне оседлый образ жизни. Только Медея Первая отправилась в путешествие вместе с Ясоном в поисках Золотого Руна. Ради любви она оставила семью и последовала за героем. И поскольку Зевс хотел соблазнить ее, Ясон отказался от Медеи, воспользовавшись «изменой», чтобы взять в жены более молодую женщину, хотя Медея отказала повелителю богов. Медея бежала от мужа с двумя детьми и поселилась у тетки Цирцеи на острове. Люди запомнили измененную версию этой истории, несправедливо превратив Медею в убийцу собственных детей, тем самым аргументируя их исчезновение.
Не удивлена, что Зевс поселился здесь. Этот город – отражение его желания продемонстрировать силу. Меня больше беспокоит то, что жених так хорошо устроился подле Зевса.
– Здесь живет вся ваша семья? – спрашиваю, еще раз оглядев интерьер.
Вся мебель из металла. Никакого дерева. Никакого тепла. Даже длинная, покрытая черной кожей скамья посреди комнаты выглядит холодной. Ни спинки, ни подушек, ни тем более пледов – явно не то место, где можно свернуться калачиком и смотреть кино.
О, Геката. Вот где я буду жить. В этом огромном, пустом пространстве. Ни ваз, ни растений, ни украшений, ни фруктов, ни посуды, пахнет… стерильностью. Больше похоже на нежилое помещение.
– Нет, – наконец отвечает Деймос, спускаясь по стальной лестнице.
Он переоделся в черный джемпер и пиджак. Даже застывший посреди дуплекса, он вызывает удушающий прилив тревоги.
– Моя семья живет на Китире, в Греции.
Начинаю понимать проводниц, которые предположили, что Зевс выбрал Деймоса, чтобы унизить нас. Я бы предпочла выйти замуж за Эроса и жить на Китире, с богом любви у моря.
– Почему не живете там?
– К счастью, не все боги живут вместе, – отвечает он, подходя ближе. – Я не вынес бы ни родителей, ни братьев с их дурными привычками.
Я улыбаюсь. Я думаю то же самое о жизни с матерью и сестрами. Я люблю их, но не смогла бы жить под одной с ними крышей.
– Понимаю.
Позволяю взгляду потеряться в лесу небоскребов. Деймос явно не особо дорожит семьей – если у него вообще есть сердце, чтобы чем-то дорожить. Два слова, которыми он обменялся вчера с сестрой, это подтверждают. Поэтому с большим любопытством задаю новый вопрос:
– У вас есть любимчик в семье? – Вижу, как он бросает на меня косой взгляд. – У меня, если не считать маму и сестер, это тетя Зельда.
– Сумасшедшая, которая делает джин, чтобы убивать сатиров?
Смеюсь. Я не ожидала от себя такой реакции. Но Деймос так отлично сформулировал мнение о характере тети и производстве домашнего алкоголя, что не могу удержаться. Более того, это было сказано с ноткой юмора, который я надеялась однажды услышать от него.
– Да, тетя Зельда такая. И она не сумасшедшая, скорее… оригинальная.
Деймос отвечает привычным низким «ммм», которое каждый раз выворачивает позвоночник.
– Я бы сказал, что у меня их двое: Афина и Аид.
А почему не Зевс? Зачем тогда он живет и работает с ним? Афина вопросов не вызывает, но Аид? Серьезно?
– Почему вы не живете с Аидом?
– Потому что Аид живет с Персефоной.
Распахиваю глаза от непонимания. Что это за загадочная причина?
– Если я не живу с Аресом и Афродитой, то не для того, чтобы жить с Аидом и Персефоной, – добавляет Деймос, вероятно, заметив недоумение. – Кроме того, Аид и Персефона живут шесть месяцев в подземном мире и шесть месяцев во дворце на Сицилии.
Он морщится, заканчивая предложение. Кажется, сицилийский дворец его отталкивает. А по мне, он прекрасен.
– Они слишком счастливы, на ваш взгляд?
– Можно сказать, что да, – ворчит Деймос низким голосом.
Прекрасно! Счастье вызывает у него отвращение.
Снова оглядываюсь, думая, что лучше не обращать особого внимания на его образ мыслей, если не хочу еще больше расстраиваться. Но не могу удержаться и задаю последний опасный вопрос:
– Я буду жить здесь?..
Я не могу сказать «мы». Что вообще означает это шаткое, вынужденное «мы»? Деймос отвечает не сразу. Он наблюдает за мной, и я избегаю взгляда сине-черных глаз, чтобы не почувствовать исходящий от него ужас. К счастью, влияние, которое он оказывал на меня вначале, ослабло.
 
– Нет. Тебе здесь не нравится, – заявляет он без колебаний.
– Э-э, неправда. Эта квартира не лишена очарования, – заикаюсь, смущенная тем, как легко он меня раскусил.
– Я провожу больше времени в штаб-квартире. – Похоже, Деймос хочет объясниться, прежде чем уйти.
Поспешно следую за ним.
– Мы не остаемся?
– Нет, мне просто нужно было переодеться. Мы поедем в штаб-квартиру, а потом отведу тебя немного выпить.
Я ошеломлена его приглашением. Поехать в штаб-квартиру и выпить… Это было неожиданно! Его тон настолько ровный, что я сомневаюсь, действительно ли он это имел в виду. Молча следую за ним. Он ведет меня по коридору к лифту.
– Мы не телепортируемся? – спрашиваю, пока стоим в ожидании лифта.
– Это всего в двух шагах, так что мы можем добраться человеческим способом.
Чувствую, как мои губы расплываются в улыбке. Я должна это прекратить. Он пытается сделать над собой усилие? Похоже на то. Мы входим в лифт, и я позволяю ему увлечь меня за собой. Мне не терпится увидеть штаб-квартиру. Я мало что знаю о современной жизни богов, но в курсе, что Зевс организовал свой двор в самом центре Нью-Йорка. Деймос поворачивает налево, и я бегу за ним. Это что-то вроде первого свидания? «Немного выпить» вполне может означать и это, разве нет? Никогда не была на первом свидании. И одета повседневно: джинсы и мешковатый джемпер. Он ведь мог предупредить!
О, Геката, я начинаю нервничать. Но у меня нет причин нервничать. Нет, нет, я не должна нервничать, когда иду «немного выпить» с женихом. Ведь все уже решено. Нам не нужно пытаться друг другу понравиться. Но что тогда означает «немного выпить»? Что он имеет в виду? Может быть, я неправильно его поняла?
Я погружена в сомнения, когда налетаю на Деймоса, не заметив, что он остановился.
– Извините!
– Мы на месте.
Делаю шаг в сторону и поднимаю глаза на большую, яркую надпись OLYMPUS, расположенную посередине высокого фасада башни. Здание старое, вероятно, начала прошлого века, но нисколько не утратило красоты благодаря линиям в стиле ар-деко. Большая дверь, увенчанная бронзовыми бра и орлом с молнией, располагается наверху каменной лестницы.
– Не слишком ли она большая? – не могу удержаться от комментария.
– Как думаешь, сколько божеств в пантеоне?
Пожимаю плечами, испытывая желание поддразнить.
– Двенадцать и их дети, значит, около двадцати?
– Больше четырехсот.
Проблема в том, что Деймос редко понимает шутки. Я специально занизила число, но и такой цифры не ожидала.
– Одни живут в подземном мире, другие на Земле, но большинство осталось на Олимпе. Это нужно было исправить.
На вершине вижу террасы и оливковые деревья. Вероятно, у Зевса на последнем этаже потрясающий пентхаус.
– Пойдем, – приглашает Деймос, беря меня за руку.
Его прикосновение еще больше затуманивает мысли. Держаться за руки – такой интимный жест. Меня раздражает, что я чувствительна из-за такой мелочи. Мама была права, я совершенно неопытна. Пытаюсь без причины истолковать все и вся. Я должна сохранять холодную голову. Любой ценой.
– Если бы ты вошла без меня, увидела бы то, что видит каждый смертный: стражу и неприступные ворота, – объясняет Деймос, толкая одну из дверей.
А, так он взял меня за руку, чтобы я смогла перейти через барьер. Как только входим в вестибюль, нас встречает внушительный Сфинкс, каркающий на воронов. Он дергает кошачьим хвостом и расправляет крылья, заполняя собой пространство, но оно при этом не кажется тесным. Деймос не замедляет шаг, пока я волочу ноги.
– Это тот самый Сфинкс, который подверг Эдипа испытанию?