Между домами (ЛП)
И к слову о Джин Ёне: я до сих пор чувствовала его одеколон. Это бесило. Я наморщила нос, задумалась, почему же вся моя одежда им провоняла, а затем вспомнила, что около часа находилась с ним на одной кухне. А одеколон, кстати, сегодня был особенно вонюч и силён. Настолько, что мог подкараулить вас в тёмном переулке, навалять тумаков, да ещё и машину угнать для пущего веселья. Я недовольно потёрла нос и вернулась к созерцанию залитых солнцем детей.
Эту часть вечера ещё называют золотым часом. Последние лучи тёплого солнца омывали пухлые щёки, клочки тонкой ткани, блестели в любознательных глазёнках. В общем, идеальная картина с перемазанными чили и осыпанными хлебными крошками херувимчиками.
Ну хотя бы они не Запредельные и не пришли из Между: об этом я беспокоилась больше всего. Как и Дэниел, я отлично понимала, что с детьми что-то не так. Ну не нормально, когда группка детишек живёт в старом доме без присмотра взрослых, да и сами они вели себя не как обычные дети. Всё же, хорошо, что я увидела их собственными глазами; теперь хоть знала, что у них есть голоса, лица и тела.
Их ненормальность - совсем другое дело, но в ней было что-то человеческое - может сбежали. Они держались в стороне от нас с Дэниелом, будто боялись общаться с теми, кто явно старше их. Да и ни разу не замечала, чтобы они как-то взаимодействовали с родителями Морганы.
Я бы осталась подольше, но снизу послышался рык. Ничего необычного, конечно, но очень не хотелось обнаружить на полу разодранный костюм Джин Ёна вперемешку с клочками людоволков.
Я вздохнула и так же тихо пошла вниз.
Может из-за того, что буквально секунду назад я смотрела на яркий, золотистый свет, но коридор показался темнее обычного. На этом этаже было всегда прохладно - ну знаете, старые дома так и норовят заморозить тебе лодыжки и уши, но сейчас было прям холодно и жутковато. Я было подняла руку, чтобы мимоходом постучаться к Моргане и спросить, не надо ли ей чего, как ошеломлённо заметила, что дверь напротив неё была чуть приоткрыта.
А ведь она всегда была закрыта.
За этой дверью были комнаты её родителей. Моргана говорила, что они не любят, когда их беспокоят. Им было плевать, шумно ли в доме, но они не хотели ни с кем разговаривать. Её папа делал что-то с акциями и экономикой, а мама писала романы. Собственно, это как бы объясняло, почему они втроём жили в огроменном трёхэтажном доме, явно построенном, чтобы в нём жили и пансионеры, и не волноваться, есть ли у них постояльцы или нет. Также это объясняло дорогущие, забытые и часто даже не распакованные штуки, беспечно разбросанные по просторным покоям Морганы.
Наверное, я с минуту стояла и тупо пялилась на дверь. Когда же глаза окончательно привыкли к темноте, и я было пошла вперёд, разглядела в узеньком проёме лицо, которое было на добрый фут выше меня.
От вида этого лица меня встряхнуло ещё раз. Бледное, узкое, с печальными глазами, элегантной, но тоже почему-то нагоняющей тоску причёской в стиле девочек Гибсон, оно было причудливой игрой кремового и угольно-чёрного.
Я прокашлялась и хрипло сказала:
- Здрасьте. Я Пэт.
Тёмная шелковистость черноты под лицом всколыхнулась, и я осознала, что оно не парит в воздухе. Под головой было высокое изящное тело, обёрнутое в чёрное одеяние.
- Не давай детям слишком много еды, - шепнула мать Морганы. Даже её голос походил на едва различимый шелест шёлка по шёлку.
- Ну да, - ответила я, - вы чего-нибудь хотите? У нас сегодня чили.
Но она уже закрыла дверь, не ответила на вопрос, не попрощалась. Я ещё пару секунд постояла на месте, а затем из дрёмы меня вырвал голос Дэниела, послышавшийся из комнаты Морганы. Я повела плечами и пошла вниз.
К моему величайшему удивлению, Джин Ён сидел на одном конце красного дивана, элегантно закинув ногу на ногу, между ним и ближайшим людоволком оставалось пустое место. Лицо Джин Ёна выражало нечто среднее между обидой и смирением, а вот людоволк казался раздражённым - скорее всего вампирским одеколоном.
Я плюхнулась между ними, и Джин Ён вздохнул:
- А, от тебя пахнет мёртвым человеком.
- Я стирала джинсы! - возмутилась я. - Не нравится - выключи нюхалку, может счастливее станешь.
- Тебе известно, - ответил он, - что это невозможно. Ты говоришь так, чтобы досадить мне.
Я ухмыльнулась:
- С чего бы?
- Не раздражай меня, Petteu, а то укушу.
- Да ну? Только ведь я стану быстрее, да? Нет, ну если пожелаешь, могу испортить ещё один галстук.
Он с прищуром глянул на меня и встал:
- Chamkan nawabwa, Petteu. Cheom iyagihae.
- Выйти поговорить о чём? - спросила я, но он уже шёл к выходу. - Чудесненько, - буркнула я.
Он ждал на улице, прислонясь к кирпичной стене прямо возле двери, где он был вне обзора зеркала Морганы. Он стоял настолько идеально, что я даже сказала:
- Что? Кто-то разнюхал что где, а?
Он ухмыльнулся, потому что я тоже встала в слепой зоне зеркала:
- Wae? Kisseu hallae?
- Попробуй поцеловать меня ещё раз, и достанется не только галстуку, - зыркнула я на него, - ты же приходил вчера: почему ничего не сказал, если хотел о чём-то поговорить? К чему эти тайные беседы на улице?
- Так и задумано, - нити Между обволакивали его слова, - я говорю тогда, когда пожелаю. Я поселюсь в доме твоей подруги.
Я уставилась на него:
- Чего?
- Кофе нет, - ответил Джин Ён, - а хайион каждый вечер сжигает еду дотла: я пропах золой. Я буду жить с тобой здесь.
Когда я говорила Моргане о границах, я и подумать не могла о том, что в её доме поселится Джин Ён.
- Ну уж фиг, - отпарировала я.
Он сощурился, но вместо того, чтобы спорить, сказал:
- К тебе снова вернулись сны, по-моему.
- Я привыкла, - сказала я, хотя, пожалуй, сейчас это было не совсем так, как когда я жила со своими психами, - это тот же сон, который снился после смерти мамы с папой.
- Желаешь, чтобы я прогнал его?
- Что? - криво улыбнулась я. - Неужто, наконец, признал, что у тебя страшное лицо?
- А! - будто бы самому себе проговорил он. - И почему старик всегда прав? Он предполагал, что тебе будут сниться сны.
- Если ты про Атиласа, то я расскажу ему, что ты называешь его старым за глаза.
- Почему мне нельзя здесь жить? Я буду полезен.
- Потому что я против, - ответила я, хотя это было не совсем так. Дело было больше в том, о чём я говорила Моргане: в неясном чувстве, что я больше не хотела, чтобы мне навязывали заботу, цену которой для себя и окружающих я не знала, - как бы то ни было, зуб даю: если ты так рвёшься помогать мне, то хочешь помочь и себе.
К моему удивлению, Джин Ён улыбнулся:
- Быть может мне это тоже выгодно. Почему это не может помочь нам обоим, Petteu?
- Нет, - не отступала я, - дом уже полон людоволков. Я не хочу сюда ещё и вампира пускать. К тому же, я уже пообещала Моргане, что буду заботиться о доме и содержать его в чистоте.
- Я воздержусь от убийства псов.
- Ну, предложение, конечно, божественное, - съязвила я, - но всё равно нет. На неделе приготовлю для тебя Кимчи.
- А, - вздохнул он и зажмурился. Несколько секунд он, казалось, сражался сам с собой, а потом продолжил, - я не нуждаюсь в кимчи. Я буду здесь жить.
- Да ну? Неужели ещё магазинная осталась?
Он издал тихий звук, очень напоминающий рык.
- Ой, - сказала я, чтобы его отвлечь, - мне тут кой-с чем твоя помощь нужна.
- Какие неприятности ты устроила на этот раз?
- Надо выяснить, где нынче Вышестоящие обитают, - ответила я, - и разнюхать, чего они затеяли.
Губы Джин Ёна изогнулись:
- Если желаешь моей помощи...
- Неа, - ответила я, - никаких сделок. Хочешь помогай, не хочешь - не надо. Я сделаю это с тобой или без. Я прошу о помощи; а этих вот обменов, которые так любят Запредельные, предлагать не собираюсь.
- Это..., - он замолк, а затем воскликнул: - Ya, Petteu! Так нельзя!
- Ещё как можно. От тебя требуется только да или нет. Никаких уловок.