Горгулья из главного управления (ЛП)

Я тянусь к его руке, но вместо этого беру салфетку. Я не уверена, что способна быть его другом. Не под всеми слоями моей маскировки.
— Я сожалею о поцелуе, — выпаливаю я. — Это было непрофессионально с моей стороны…
— Гвен, — перебивает он меня, и я замолкаю, выражение его глаз останавливает поток моего беспокойства. — Тебе не нужно извиняться.
Мои зубы сжимаются от натиска возникающих вопросов. Я хочу спросить его «Почему бы и нет? Разве не важно, что поцелуй никогда нельзя рассматривать просто как поцелуй сирены?»
Но вместе с этими вопросами возникают и более опасные, проистекающие из незаслуженной, совершенно неуместной надежды и отчаяния. С таким же успехом я могла бы потребовать ответа на: «Я тебе нравлюсь? Ты считаешь меня симпатичной? Или я тебя раздражаю, и ты пытаешься вежливо отмахнуться от меня? Но, может быть, послушай, похоже, я тебе вроде как нравлюсь, и мое либидо слишком готово ухватиться за это».
Мне нужно спрятать свою отчаянную потребность нравиться подальше. Глядя в янтарные глаза Влада, я киваю и прикусываю язык, чтобы сдержать все это.
Он прав. Приятно иметь кого-то здесь. И еще я очень скучаю по возможности иметь просто друга. Я постараюсь быть им для него, и, возможно, это будет по-настоящему.
Спустя еще один бокал вина, каким-то образом мы дошли до того, что я начала рассказывать о подкасте, который мне нравится, и о его антикапиталистических подходах к работе с монстрами.
— Итак, например, если ты послушаешь несколько выпусков, ты можешь подумать, что трое ведущих — что-то вроде братьев, особенно из-за названия подкаста. Но если ты когда-нибудь был на одном из их живых выступлений, ты бы понял, что на самом деле это три головы одной гидры. В любом случае, Джастин — мой любимый ведущий, потому что у него есть такие замечательные комментарии о том, что консьюмеризм представляется широкой публике, как способ выстраивать свою идентичность. Тебе действительно стоит просто послушать. Тебе понравится, я обещаю.
На самом деле не имеет значения, что мне еще ни разу не удавалось в пьяных обсуждениях уговорить кого-либо послушать этот подкаст, я просто собираюсь продолжать.
— В любом случае, один из их недавних выпусков натолкнул меня на идею изучить неограниченного использования отгулов, и теперь я нахожусь на том этапе, когда я вроде как хочу, чтобы Совен внедрил ее? Например, исследования показывают, что люди часто в конечном итоге берут их примерно столько же, сколько обычно, хотя некоторые люди берут отгулы намного реже. Это то, о чем мне нужно почитать подробнее, чтобы понять, как на самом деле заставить людей почувствовать, что им разрешено брать отгулы. Но способность выбирать, несмотря ни на что, повышает моральный дух и в конечном итоге оказывается действительно полезной при любых жизненных неприятностях, — бормочу я, и немного удивляюсь, что еще не потеряла его внимание.
Влад задумчиво рассматривает меня, потирая подбородок большим пальцем, как будто лично вырезал на нем эту маленькую ямочку.
— А если они будут злоупотреблять этим?
— Мы не можем продолжать действовать, ожидая от людей худшего. Предположение, что этим воспользуются несколько человек, только заставляет нас относиться хуже ко всем. Заботиться обо всех, включая бездельников, в целом лучше для всех сотрудников, — говорю я, хотя, вероятно, попадаю в последнюю категорию. Конференц-звонки без штанов и игра в Тыквенный сквош 2 во время работы и все такое.
— Не могу дождаться твоей презентации.
Энтузиазм, с которым я рассказывал о своих любимых подкастах и идеях, немного угасает, и я стараюсь не давать себе заметно увянуть.
У меня нет презентации. Не то чтобы я не могла собрать что-нибудь на скорую руку и пересказать свои любимые выступления на TED3 («Предательство, мучения и разрушение») в двадцать минут, но на этом мероприятии для этого нет места. По сути, это Работа-от-звонка-до-звонка-ради-статистики, а не Как-мы-можем-на-самом-деле-улучшить-ситуацию.
Я также думаю, что Влад, возможно, переоценивает мою личную значимость в компании.
 
Момент затягивается, моему молчанию способствует повторяющийся стук кубиков льда в моем напитке, и к черту все, что сказал мой стоматолог о здоровье моей эмали.
Я пытаюсь скрыть угасание своего энтузиазма, демонстрируя уверенность, которой не чувствую.
— Ты должен просто отдать мне мою золотую наклейку, прямо сейчас.
— Ты думаешь, что заслуживаешь золотой наклейки? — говорит он, явно забавляясь моей смелостью.
— Да, я сделала свою домашнюю работу и все такое.
Он откидывается назад, и это движение вызывает у меня желание переползти через стол и оседлать его колени.
— Я думаю, мне нужно лучше узнать тебя, — говорит он.
Я стискиваю зубы и…
— Я могу показать тебе сиськи.
Это не то, о чем он просит.
Все чувства, с которыми мне еще предстоит аккуратно разобраться на терапии, бурлят у меня в животе, посылая жар по позвоночнику. Мы только что вернулись к дружеским отношениям, и теперь мое тело готово снова их разрушить. Я должна напомнить себе, что мы пока не нарушали никаких правил, и не должны.
После сегодняшних корпоративных шалостей его внимание ко мне действует на нервы, и кажется, что оно напрямую связано с моим клитором. Оно мне нужно так же, как мой вибратор, прямо сейчас. Что еще хуже, я думаю, он знает, что идея наклейки вызывает зуд во мне, какого не было уже очень давно.
— Моя импровизированная песня и танец тебе не подходят?
Я узнаю его взгляд, такой же, как перед тем, как я поцеловала его в баре. Его янтарные глаза мерцают в свете свечей и темнеют, когда он рассматривает меня.
Дыхание замирает в моей груди, а сердцебиение сбивается. Его взгляд задерживается на мне, к чему я не готова.
— Я бы хотел, чтобы ты показала мне, насколько велика твоя потребность в маленькой блестящей наклейке.
11
Я решила, что соблазню Влада.
К черту все, секс с коллегой. Может, это и неважно. Это рабочая поездка, за ее пределами это не продлится. В качестве десерта соверши какой-нибудь профессиональный проступок.
Это будет не соблазнение сирены, чтобы я могла получить хорошую дозу витаминной спермы, а развлечение, потому что я заслуживаю небольшой близости без всяких условий. В любом случае, все остальное, что произошло между нами, — вполне обыденное.
Если Кэти из отдела маркетинга может оторваться с кем-то с работы, почему я не могу?
Я устала смотреть, как другие люди спят со своими коллегами, не думая о последствиях. Хотела бы я придерживаться стандартов, немного отличных от идеальных, не беспокоясь о том, что кто-то будет думать обо мне хуже из-за этого.
Что ж, решение принимается не столько из-за поведения Кэти, сколько на основе событий сегодняшнего утра.
Я не пошла на завтрак с остальной компанией, как в предыдущие дни — я намеревалась пойти, но утром увидела Влада в вестибюле, и он, черт возьми, улыбнулся мне. Я немедленно вернулась в свой номер, разделась и разрядила всю батарейку в своем вибраторе, чтобы пережить сегодняшний день. Нет, я не в порядке. Я никогда не испытывала такого оцепенения и острой потребности одновременно.
Этого недостаточно. Мне кажется, что каждый раз, когда я позволяю своим мыслям блуждать, я думаю о Владе, о том, как я прижимаюсь к нему. Я не могу вспомнить, когда в последний раз испытывала подобное. Я не знаю, как это пройдет, если я не пересплю с ним. Меня бы никогда так не возбудил Костюм-из-Пик-Дистрикт, но он очарователен в самом обезоруживающем смысле.
Соблазнить его — вот как я собираюсь избавиться от этого. Все будет в порядке, если это будет только один раз. Рабочие поездки и все такое. Всего один раз, и готово.
Я действительно не знаю, как собираюсь это сделать. Не думаю, что знаю, как кто-то вообще это делает.
Я потратила несколько минут, размышляя, не написать ли маме. Она сирена, она должна знать такие вещи. Но это может быть настоящей пыткой.