Камеристка (СИ)
Сирша робко кашлянула, обращая на себя внимание. Когда грибники одновременно обернулись, она вспомнила, что забыла плащ в доме, и мысленно чертыхнулась.
— Господа, простите, что вмешиваюсь в ваши планы, но не хотели бы вы обзавестись парой килограмм дармового мяса?
Самый старший — с густой кудрявой бородой и кустистыми бровями — с подозрением оглядел её с ног до головы, задержавшись взглядом на свежем пятнышке крови на штанине.
— А чой-то дармового?
— Ну, — девушка немного замялась. — Чтобы его получить, вам придется помочь мне разделать тушу.
Мужчины удивлённо переглянулись. Наконец, погладив бороду и многозначительно крякнув, бородач кивнул, и все как один встали.
— Ну-с, дамочка, показывайте дорогу.
***
Спустя пару часов совместных усилий, предварительно помолившись богам за душу бедного медведя и закопав его останки подальше от реки, довольные грибники возвращались в Лехту с неожиданной добычей. Сирше даже удалось продать им шкуру, заполучив двадцать статеров и пару кусков мяса. Она подозревала, что продешевила, но местная валюта вызывала много вопросов, да и торговаться с мужиками не хотелось. Одной головной болью меньше — и на том спасибо.
Девушку несколько удивило, насколько грибники опешили, поняв, что обещанное мясо — медвежье. Их даже пришлось уговаривать. В процессе «отпевания», когда череп животного был вывешен на специально воткнутый между деревьями колышек, старший объяснил, что медведь на Ниметоне — что-то вроде священного животного, и убивать его простому смертному никак нельзя. Путешественница заверила их, что нашла зверя уже мертвым, и грибники охотно поверили, ведь с её комплекцией справиться с такой тушей было нереально.
До полудня оставалось достаточно времени, так что Сирша решила искупаться, чтобы смыть с себя запахи и воспоминания вчерашнего дня.
Отойдя подальше от моста, чтобы случайные прохожие не стали свидетелями её наготы, девушка разделась и вошла в воду.
Течение было слабым, но она всё равно побоялась отплывать далеко от берега. Расплетя косу, Сирша нырнула, чтобы намочить волосы. Отфыркиваясь, она протерла глаза и увидела рыбака, который сидел на противоположном берегу, завернув штанины и свесив ноги в воду.
— Доброе утро, — улыбка была довольной, хотя выглядел он всё ещё неважно.
— Постыдился бы тут сидеть! — сердито крикнула девушка, поворачиваясь к нему спиной.
— Да я вышел, смотрю — река горит! Подобрался поближе, а это твои волосы по воде рассыпались…
Сирша рассмеялась и вылезла на берег, чтобы одеться. Она не стала просить об этом, но надеялась, что парню хватило такта отвернуться. Сидеть и сохнуть на солнышке казалось плохой идеей, так что натягивать вещи пришлось на мокрое тело.
Рубашка была широкой, но все равно неприятно облепила грудь. Кое-как выжав волосы и завязав их узлом на макушке, Сирша обернулась в поисках своего спутника, но берег оказался пуст. Видимо, рыбак ушёл, чтобы не смущать её своим присутствием. «Тем лучше».
Захватив припрятанные мясо и деньги, она вернулась к хате. Эйнар с лекарем стояли в дверях, оба с трубками в зубах, о чём-то споря. Рыбак активно жестикулировал, на нём была новая, видимо, данная стариком одежда. Заметив девушку, лекарь кивнул Эйнару, который стоял к ней спиной. Тот резко замолчал и обернулся. Дождавшись, пока она подойдет на достаточно близкое расстояние, чтобы участвовать в разговоре, парень обратился к старцу:
— Повторюсь, при всем уважении, Залескар, мы не можем не отблагодарить вас за помощь.
— Государь мой, плату я с тебя не возьму. Это моё последнее слово.
«Странное обращение к рыбаку… Со мной он вчера не церемонился».
Сирша аккуратно вклинилась между мужчинами и показала внушительный кусок мяса, завернутый в листья.
— Господин целитель, а если не деньгами?
Эйнар удивлённо поднял брови, а старик забрал свёрток, взвесив его в ладонях.
— Разделите со мной трапезу. Воину будет полезно.
Путешественники согласно закивали, удовлетворённые таким раскладом.
— Где ты достала мясо? — тихо спросил рыбак, пока Залескар ушёл в дом, растапливать печь.
— Напоминаю, ты вчера завалил медведя. Не могла же я оставить его бесхозным.
Эйнар присвистнул:
— Ну надо же… Постой, а почему тогда так мало?
Девушка невинно улыбнулась и протянула ему статеры:
— Остальное продала.
Он не мог скрыть восхищенного взгляда.
***
Оттрапезничав с целителем ровно в полдень, путешественники двинулись дальше, в сторону Платта. Рыбак ужасно сокрушался, что они потеряли почти целый день из-за проволочек с медведем, Сирша же тихо радовалась, что всё закончилось относительно благополучно.
— Кстати, — она перелезла через борт повозки и уселась рядом — в этот раз правил Эйнар. — Почему он так странно к тебе обращался?
— Не припомню ничего странного, — рыбак не смотрел на неё, но голос у него был хриплым.
— Ну как же! — девушка выхватила трубку у парня изо рта и попробовала затянуться. — Меня он даже «госпожой» не называл, не то что «государыней» …
Она резко закашлялась и совершенно не по-дамски сплюнула в придорожные лопухи.
— Не переводи мне курево! — Эйнар сердито шлёпнул её по руке и отнял трубку. — Хороший табак не так-то просто добыть, к твоему сведению.
Сирша всё ещё ждала ответа и не отрываясь смотрела в его лицо. «Интересно, сколько ему лет…?»
— Ну знаешь, — парень неловко поёрзал на месте и встряхнул плечами. — Залескар — друид, у них там своё понимание о манерах.
— Друид? — она чуть не свалилась от удивления, но вовремя ухватилась за его локоть. — Ты не шутишь?
— Какие шутки! У нас тут целая роща есть, возле гор. Ты думала, у него дом просто так вплотную к лесу стоит?
— Я не знала, что друиды ещё остались…
— У нас в Ниметоне они всегда были.
Эйнар прикрикнул на лошадь, и девушка на какое-то время задумалась.
— Тебе не кажется, что нужно дать ей имя?
— Кому?
Сирша прыснула:
— Кобыле, конечно!
Он промычал что-то нечленораздельное.
— Надо подумать.
— Да подойдёт любое! А то ты кричишь на неё, а без имени бедолага, конечно, не понимает, к кому ты обращаешься…
— Сомневаюсь, что имя сильно поможет, — пробурчал рыбак, явно всё ещё недовольный физическими данными животного.
— Может, Зорька?
Эйнар расхохотался:
— Ты с ума сошла? Она же не корова! Да и облезлая вон вся.
Они помолчали.
— Как тебе… Брусника?
— Это ягода такая?
— Да, ягода. Та самая, которую ты собирала у реки.
Сирша посмотрела на лошадь, прядшую ушами, как бы примеряя новое название, словно шляпу.
— Брусника… А что, звучит!
Рыбак довольно усмехнулся и посмотрел на солнце.
— До Платта ехать ещё пару часов, так что можешь пока поспать.
Уговаривать не пришлось.
***
Проснувшись, первым делом Сирша увидела огромные, тянущиеся по обеим сторонам от большака поля. На земле трудились жители Платта: поливали, убирали сорняки, уничтожали вредителей.
Девушка никогда не видела столько людей, работавших в одном месте.
Эйнар обернулся на звуки возни и, заметив, что спутница проснулась, спросил:
— Хочешь увидеть кое-что удивительное?
Сирша настороженно кивнула. Кто знает, что рыбаку взбредёт в голову…
Он тем временем глубоко вздохнул, набирая в лёгкие воздуха, и тишину прорезал его низкий, громкий голос:
Ой ты, зорька-зорюшка,
Выйду в летне полюшко,
Буду милого встречать,
Своим солнцем величать.
Сирша почувствовала, как алеют щеки. Что подумают о них эти люди, работающие здесь в поте лица? Вот, мол, лодыри, плетутся себе на своей кобыле, да птиц распугивают.
И вдруг справа от них прозвучало надрывно-старческое:
Ой ты, сокол мой родимый,
Позабыл о своей милой,
Иль в походе затерялся?
Иль с другою повстречался?
Голосов становилось всё больше, и вскоре со всех сторон слышалось стройное: