Чистилище. Трудовик (СИ)

— У тебя на ноге рана, значит, ночью выдвинулись. Зачем?
— Так затем и пораньше, что рана ухода требует. Артур сказал, что у вас в центральном оазисе помогут залечить. Там всего лишь царапина, просто глубокая.
— И чем же ты расплачиваться собрался?
— У меня профессия — мастер на все руки. Создаю предметы, которые потом можно привязать кровью.
— Ты смотри. А кем был в своём мире, до того, как попал в чистилище?
— Так учителем труда был.
— А это, стало быть, твоя женщина.
— Верно подметил, моя, — кивнул я.
— Ну, тогда топайте прямо вон к той громадине, это и есть центральный оазис. Там расскажете, что и как. Кстати, что там у Артура, всё в порядке?
— Голодают, — ответил я. — Говорят, поблизости ни одной твари.
— Идиоты потому что. Выбили всех жрунов поблизости, вот и нет у них добычи. Ладно, некогда мне с вами лясы точить.
— Постой, задержись ещё на минутку, — прихрамывая, я двинулся навстречу главному. По пути достал из-за пазухи сложенный вчетверо листок, развернул его и показал рисунок. — Подскажи, ты видел этого паренька? У него ещё волосы белые.
— Ты гляди! Кто это нарисовал его так? Сходство сто процентов!
— Так, значит, видел? — обрадовался я.
— Ясен-красен! Я лично этого урода из оазиса выставил, — глаза собеседника сузились. — А тебе он зачем понадобился?
— Задолжал он мне, — не стал я врать. — Хочу спросить. За всё.
— А ты хитёр! — рассмеялся мужик. — Что можешь дать за информацию?
— А что сгодится на обмен? — поинтересовался я.
— Покажи! — попросил седой, кивком показывая на ножны. Я извлёк нож, перехватил за лезвие и протянул его командиру отряда. Тот принял, взвесил оружие в руке, одобрительно хмыкнул.
— Годится. Ножны оставь себе, у меня есть получше, — мужик протянул оружие за спину: — Шика, прибери нож. А ты, здоровяк, слушай внимательно. Как доберёшься до оазиса, увидишь справа здоровенную спутниковую антенну. Так вот, если встать к ней спиной, то лицом будешь смотреть аккурат в ту сторону, куда пошёл твой должник. Но, скажу сразу, бросил бы ты эту затею. Этот белобрысый чёрт реально больной на голову. Причём наглухо. Если бы мы его не погнали, он бы всю молодёжь из оазиса за собой увёл.
— Благодарю, — ответил я и протянул руку для пожатия. В этот момент всё и началось. Позади седого раздался хриплый голос:
— Саня, это же тот ушлёпок, о котором говорил Бро! Отморозок, который наших валит, как нехрен делать! Ты чё, вот так отпустишь его?
— А мне его баба понравилась, — заговорил ещё один мужик, самый здоровый из группы. Шагнув вперёд, он обратился ко мне: — Слышь, лысый, поделишься своей кралей, а?
— Да чё ты спрашиваешь его, давай сюда эту лапулю! — раздалось сзади.
— Мужик, не повезло тебе, — произнёс седой, разводя руками и делая шаг назад. Куда только делось его дружелюбие. Впрочем, подобного развития событий я и ожидал.
— Дарья, бей их! — выкрикнул я, делая шаг вперёд и хватая здоровяка за грудки. Тот осклабился, разводя руки в стороны. Вот придурок.
Хрясь! — и мой лоб сминает переносицу противника. Жить будет, но дальше учувствовать в драке точно не сможет.
— Н-на, сука! — слева набегает противник, пытаясь вогнать мне под рёбра копьё, сделанное из железной трубы. И как только таскает эту тяжесть?
Шагнул назад и чуть потянул на себя ревущего от боли мужика со сломанным носом. Остро заточенный срез трубы входит здоровяку точно в бок. Всё, не жилец, по-любому печень задета.
Дотянулся левой рукой до копейщика и, морщась от боли в обожжённой ладони, ухватил того за ухо. Попался, голубчик! Притянул к себе и ударом правого кулака в солнечное сплетение выбил из горе-вояки всё желание драться.
Плечо обожгло болью, ещё один противник зашёл со спины и от души резанул здоровенным тесаком. Хорошо, теперь точно сдохну, не попаду в плен. Главное теперь, чтобы Дарья тоже погибла вместе со мной.
— Ах ты сучка! — заорал второй копейщик, в этот момент как раз пытавшийся выбить из рук напарницы глефу. — Она порезала меня, тварь! Завалю!
Бросок, и ещё один обрезок трубы вошёл Дарье в грудь. Она пошатнулась, охнув, и завалилась набок. Всё, можно нарываться, спутница уже не встанет.
  
— Убью! — заорал так, что даже сам поверил, что впал в ярость. И повернулся боком к набегающему противнику, с топором. Тот не стал упускать шанса и, скользнув за спину, со всей дури рубанул по моей шее. Хороший у него был топор, острый — успел подумать я, заваливаясь на землю.
Несколько секунд темноты, мерцающие звёзды вдали, а затем я вновь ощутил своё тело. Мгновением позже вернулось зрение, и тут же перед глазами появились знакомые полупрозрачные строки текста:
'Заключённый N 19842302, ты был убит заключённым N 19840606.
Заключённый N 19842302, ты взял под свою защиту заключённую N 19842307. Получена награда: +50 к текущей карме.
Текущая карма: отрицательная. Значение: −37.
Текущая целостность души: 47,5 % (критические повреждения).
Стартовые бонусы: Отсутствуют
Текущая стадия формирования:
Вторая сфера души: 245/1000
Текущая стадия развития первой, эпической сферы души «Стойкость»:
1. «Противостояние».
2. Вторая способность: 245/500
3. Доступ закрыт.
4. Доступ закрыт.
Вторая сфера души: 245/1000
Ядро души: 445/5000
Заключённый N 19842302, время нахождения в зоне воскрешения ограничено. До принудительного возвращения в Чистилище осталось:
07:57'
— Пётр, ты не против, что я выбрала возрождение рядом с лидером? — справа раздался голос Дарьи. Хм, и когда это я успел стать лидером?
— Нет, не против, — поднялся на ноги, осмотрелся. Серое марево вместо стен, источник воды в центре, из которого прямо в преграду уходит тонкий ручеёк. В метре от меня сидит напарница, рядом с ней на полу лежит копьё. Снял со спины рюкзак, бросил его на пол и сел рядом. — У меня такое предложение — сейчас мы быстренько перекусим, чем бог послал, а затем ложимся и спим. Часов семь сна нам точно не помешает.
  
Глава 7
 
Локация «Обитель Тьмы»
 
Нас выбросило из зоны воскрешения, словно мусор. Только что я поднимал вещмешок и чехол с битой, намереваясь закинуть лямки на плечи, а в следующую секунду уже стою посреди какого-то двора, и на меня орут:
— Руки в гору, мля! Оба н-на! Пристрелю н-на! Чё за н-на тут происходит⁈ Вы откуда нарисовались н-на, такие упакованные?
— Ты сначала стрелялкой обзаведись, — проворчал я, разглядывая мужика, выглядывающего из оконного проёма двухэтажного здания. Школа, что ли? — Эй, сиделец, давно здесь торчишь?
— Я те н-на ща покажу, как торчу н-на! Вторые сутки н-на!
— Ты бы н-накать перестал. Непонятно же, что говоришь.
— Да я волнуюсь н-на! Ночью собачки приходили, чуть не сожрали н-на. Псины — такому амбалу, как ты, по грудь н-на!
— Вторые сутки, говоришь? Чем питаешься? — спросил я словно невзначай.
— Не поверишь, семечками, н-на. Тут их мешков десять стоит. Так это, водички дадите попить н-на?
— Внизу родник, — усмехнулся я. — Ты что, не спускался ни разу, что ли?
— Та мне и тут неплохо было. Я, конечно, хотел спуститься, но собачки отбили всё желание н-на.
— А семечки жареные? — вдруг спросила Дарья.
— Тыквенные н-на! — заржал мужик. — Шучу, подсолнечника. Нет, просто сушёные. Здесь ещё жмыха навалом. Знаете, что такое жмых н-на?
— Может, и масло подсолнечное имеется? — заинтересовался я.
— Ну да, есть. Целая алюминиевая бочка н-на.
— А бутылки пустые?
— Ёп! Мужик, ты откуда такой умный взялся? На раз всё просчитал н-на! Есть бутылки, ага. Стеклянные, много. И ветошь есть.
Через час мы втроём сидели у небольшого костра. На огне стоял старый, закопчённый чайник, а рядом котелок, в котором варилась каша. Мужичок, которого звали Сава, непрестанно трепался, изображая из себя туповатого зека, не понимающего, за что его сюда закинули. Параллельно он пытался выведать, что здесь и как. Пришлось рассказать сидельцу, что его ждёт при смерти, что он получит за убийство твари и что потеряет за убийство себе подобного. Больше ничего рассказывать не стал, хватит с него и этого.