200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку

В Дар-эс-Саламе Грила подвезли прямо ко вратам Российского культурного центра. Директор оного пригласил Грила остановиться у него. Сейчас Грил был готов отвести нас туда, на улицу Морских Видов (Sea Wiew Road), познакомить с директором и вписать нас. Мы пошли.
Единственным россиянином в Российском культурном центре был Рифат Кадырович, его директор. Его культурный центр, находящийся в непосредственной близости океана, напоминал буржуйский особняк, и никаких надписей на нём не было. Только внутри, на входе, о принадлежности здания напоминала большая настенная фотография Кремля и российский флаг.
Культурный центр в Танзании оказался весьма многофункциональным домом. В некоторых комнатах его возникали иностранцы; проходили выставки картин и занятия каратэ; по пятницам вечером здесь собирался "Русский клуб" — соотечественники, живущие в Дар-эс-Саламе. По ночам цивильные люди здесь играли свадьбы, шумела музыка; имелась сауна и стиральная машина; проходили курсы английского языка; в библиотеке водились советские книги; в общем, много всего интересного оказалось вокруг. Аккуратные слуги-негры готовили ежедневную пищу — рис с мясом, которым угощали и нас.
Получилось так, что заселившись в РКЦ 1 ноября, автостопщики так и залипли у гостеприимного Рифата Кадыровича. Некоторые из нас то приезжали, то уезжали, но целый месяц ноябрь Российский культурный центр в Танзании превратился в базу российских автостопщиков. Спасибо!
2-8 ноября в Дар-эс-Саламе
Последующие дни мы прожили в Дар-эс-Саламе, в Культурном центре, постепенно там накапливаясь. Попутно изучали город и обживались в нём.
Дар-эс-Салам оказался самым интернетизированным городом Восточной Африки. На каждой улице, на каждом углу, были Интернет-кафе, в которых просиживали часы молодые образованные танзанийцы. Стоимость интернет-часа составляла 1000, а порой и 500 шиллингов (18 рублей). В некоторых кафе были также принтеры, сканеры и другая техника, и Грил успешно засканировал фотографии для килиманджарского сайта.
Самая распространённая еда в Дар-эс-Саламе называлась чипсы, и представляла собой обычную жареную картошку, иногда даже с солёной капустой, чисто русское кушанье. Ещё здесь был рис, чай и фасоль, а также жареные белые корешки, по вкусу похожие на картошку, а по форме — на морковь. А вот бананы в городе были дорогие, один банан стоил 50 шиллингов — почти московская цена.
В городе было поразительно мало нищих (все они перебрались в столичную деревню Додома, надеясь, что именно в столице их ждут основные заработки). Немало встречалось белых мистеров, особенно когда мы ездили автостопом по городу, они нас часто подвозили: американцы, англичане, немцы, австралийцы, канадцы, китайцы, французы, индусы, арабы и прочие иностранцы, работавшие в этом городе.
Мы разыскали несколько интересующих нас посольств. Недалеко от РКЦ, практически на одной улице, стояли посольства Ливии, Японии, Руанды, Нигерии, России, Франции и других стран, а также Иранский культурный центр. Посольство Малави оказалось на самом северном конце этой дипломатической улицы и было готово выдать транзитную визу за 50 долларов, туристскую за 70, полугодовую за 110; при этом для русских её выдавали не сразу, а после долгого (2-3-недельного) процесса посылания наших анкет в Малави и в случае получения оттуда положительного разрешения. Мы огорчились: ведь в Аддис-Абебе виза стоила всего $15 и выдавалась тут же!
А вот виза Замбии стоила здесь, как и повсюду, 25 долларов, и мы пока втроём (Гриша, я и Андрей) сделали её. В посольстве долго смущались тем, что на паспортах некоторых из нас было до сих пор написано "СССР", и мы с трудом убедили посольщиков, что в нашей стране до сих пор распространены такие паспорта.
Четвёртого ноября Рифат Кадырович опытным взглядом моментально диагностировал малярию, начавшуюся у Андрея Мамонова. В соседней клинике сделали анализ крови — и он подтвердил диагноз эксперта. В той же клинике нам продали множество таблеток, которые и должен был пить А.Мамонов в огромном количестве вплоть до полного выздоровления.
  
Гриша Лапшин, наконец засканировав нужные ему фотографии, уехал в Моши завершать изготовление Интернет-сайта для фирмы Кигуса Трэвел. Довольно быстро он успел съездить и всё сделать, и через несколько дней вместе с Кириллом прибыл обратно в РКЦ.
Шестого ноября, в понедельник, в городе появились С.Лекай с О.Сеновым. Они обрели ночлег и долговременное пристанище в сикхском храме, а мусульмане здесь, как выразился С.Лекай, оказались "подставные". По Интернету узнали новости от Фатеевых (Игорь с Дашей направлялись из Марокко в Мавританию), а также от Шаралева с Костенко (вчера они прислали E-mail из Найроби, но завтра обещали явиться в Дар-эс-Саламе).
Седьмого ноября, в светлый праздник 83-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции, у нас произошёл не меньший праздник — явление В.Шарлаева и О.Костенко. После расставания в России я впервые видел их. Тем самым в Дар-эс-Саламе, в первый и последний раз на нашем пути, собрались все восемь автостопщиков, находящихся на сиём маршруте: москвичи Олег Костенко, Антон Кротов, Сергей Лекай и Кирилл Степанов, жители Подмосковья Олег Сенов и Гриша Лапшин (Грил), петербуржец Владимир Шарлаев и житель Воронежа Андрей Мамонов.
Олег Костенко был самым высоким участником экспедиции (196 см), имел самый тяжёлый рюкзак (около 30 кг) и дольше всех мог собирать его. В рюкзаке его хранились бесчисленные бумаги, буклеты, журналы и другая макулатура, а также более пяти фотоаппаратов! Олег был единственным человеком, владеющим французским языком. В свои 26 лет являлся сейчас самым древним из нас, на четыре месяца опередив второго по старшинству С.Лекая. Костенко уже третий раз участвовал в поездках АВП; ранее он бывал с нами на Севере: на заброшенной Трансполярной железной дороге и в Нарьян- Маре.
Лекай же был единственным женатым человеком, и более того — он уже имел потомство (1 экз.). Также С.Лекай был самым оптимистичным и весёлым из нас, и ни одна из ситуаций в пути не могла его огорчить. Он имел большой туристский опыт, и автостопный тоже: он ранее посетил далёкий Китай и Тибет и множество других интересных мест.
Самым младшим был у нас Кирилл Степанов (19 лет ему исполнилось уже в дороге, в Сирии). Он был и самым прожорливым. В Дар-эс-Саламе он наладился питаться двояко: в РКЦ и в храме сикхов, где всех желающих тоже кормили… Несмотря на то, что Кирилл оказался в дальнем путешествии первый раз, его мудрость и самоходные свойства росли с каждым месяцем.
Житель Воронежа Андрей Мамонов был среди нас единственным курильщиком и единственным человеком, не имеющим фотоаппарата. Ныне к его недостаткам прибавилась и малярийная болезнь, от которой, к счастью, он вскоре излечился. Недавно я прокатался с Андреем две недели и остался доволен — всё же он был человек весёлый и с лёгким характером, не создающий проблем себе и другим и имеющий неограниченное количество свободного времени.
Двое, А.Мамонов и Грил, на старте не владели никакими языками, кроме русского, и только в пути некоторые иностранные слова запали им в память; почему-то больше всего им обоим запомнилось арабское слово "Мумкен" (можно). Зато у Грила были невостребованные свойства лидера; он всё время пытался руководить окружающей действительностью и, когда мы его не слушались, удивлялся (но не обижался).
Вовка Шарлаев уже третий раз участвовал в экспедициях АВП (ранее он ездил с нами в Индию и Судан). В.Шарлаев был самым фотографическим маньяком, снимая на свой модный "Pentax" всё подряд; за время экспедиции он отснял около семидесяти плёнок. Также В.Шарлаев являлся и автостопным маньяком, за всю дорогу от Питера до Кейптауна ни разу не воспользовавшись рейсовым пассажирским транспортом. Все эти месяцы он педантично вёл хронику движения, записывая время и место посадки и высадки в каждое попутное транспортное средство.