Мнимые люди (СИ)
Через минуту, отойдя от кратковременного шока, Григорий со свистом, выдохнул, сквозь сжатые зубы. Постоял пару минут, привыкая и вдруг нырнул, сразу с головой, на глубину. Вынырнул за пять метров от берега. Отдышался. Перевернулся на спину и устремил свой взор в ясное, голубое небо. Оно притягивало и манило его своей глубиной, напоминая, что мир вокруг него огромен и прекрасен, а люди так редко обращают на него внимание и забывают, что он тоже живой, как и они и тоже может чувствовать и ощущать, радоваться и болеть…
Налюбовавшись вволю, Григорий снова нырнул и как в детстве, его посетила безумная мысль, достать до дна, измерить так сказать глубину водоёма. Получится интересно? Неудача. Прокуренные легкие, взбунтовались где-то на пол пути до цели, требуя свежего воздуха. И Григорию пришлось всплыть, жадно глотая ртом воздух. Да не рассчитал силёнок. Его глаза выпучились, ещё чуть-чуть и он бы захлебнулся. Какая жуть.
Решив, что с него хватит купания, Гриша развернулся к берегу и не спеша по-лягушачьи, поплыл к берегу. Внезапно его правый бок ожгла, дикая боль. От неожиданности, Григорий даже сбился с пути. Ушёл под воду. Вынырнул. Наглотался мутной воды. Забил руками, враз забыв, как правильно плавать. Вновь ушёл под воду и вновь вынырнул, дико вращая руками. В этот момент его преследовала только одна мысль: «Лишь бы до берега добраться. Только бы доплыть».
Наконец, его руки нащупали дно, увязнув в иле. Григорий приняв вертикальное положение, пулей вылетел на берег и уставился на свой правый бок живота.
— Ой! Что это с вами, — испуганно воскликнула толстуха, оторвавшись от чтения потрёпанного томика детективов. Сняла очки и удивлённо уставилась на Гришу.
На животе у Гриши, разлилось красное пятно, величиной с мужскую ладонь, с маленькой язвочкой по середине из которой медленно сочилась кровь.
— А сука, как жжёт! — Застонал Григорий. Мало того, что покраснение на животе сильно болело, так оно и дико чесалось, хотелось до крови расчесать рану, просто разодрать её. Разодрать кожу и дать вытечь оттуда, проникший яд. Григорий попытался дотронуться, усилившаяся боль заставила резко отдёрнуть руку. — А, бля! Ну не везёт и как с этим бороться, — с чувством сплюнул он на землю.
— Да, в воде какая-то зараза цапнула, — ответил он на вопрос толстухи, когда та повторила свой вопрос. — Уы… ы… ы… — застонал он от боли.
Надо было видеть как побледнело лицо женщины, в этот момент. Отбросив книгу, толстуха с завидной прытью, для своих размеров, вскочила на ноги, и с места, ещё не начав движения, заголосила:
— Оля! Кирилл! А ну быстро на берег! Вылезайте из воды, живо!
— Ну ма! — сразу расстроились дети, — мы ещё немного покупаемся. Мы не замёрзли, ма!
— Я кому сказала! — заорала мать. Женщина подлетела к воде, схватила детей за руки и вытащила на берег. Просто выдернула из воды. На что дети, не поняв проявленной заботы к себе, обиженно захныкали.
— Ну не плачьте родненькие, — заквохтала она, — с вами всё в порядке? Никто не кусал вас? — Женщина поглаживая детей, по очереди осматривала их худые тельца.
— Мама! Ты же сама сказала, что нет здесь никакого чудовища, — возмутилась девочка, на миг испугавшись, что её всё-таки обманули.
— Нет, деточка, чудовище не существует. Нет родненькая! — Обрадованная мать, что с её детьми ничего не случилось, радостно целовала их, успокаивая.
— Так, кто же нас мог укусить? — резонно поинтересовалась Олечка у матери.
— Не знаю, доча. Не знаю милая. Вон, видите дядю? — указала на Гришу, толстуха. — Его только, что что-то укусило.
Дети заворожено уставились на красную опухоль.
— Брр! Какая гадость, — поморщился мальчик.
— Мам! А дяде больно? — спросила дочь.
— Конечно больно. Если бы у тебя была такая, тебе что, смешно бы стало? — опережая мать, ответил Кирилл. — Вон, как его скрючило.
— Ой мам! Мне страшно, пойдём домой, — проблеяла тоненьким голоском Олечка.
— Да, пойдём ма, — присоединился к сестре, брат. — Что-то мне больше не хочется купаться.
— Пойдёмте милые. Пойдёмте родненькие. На вот, держите полотенце, оботритесь. — Мать вытащила из огромной сумы, два полотенца, одно розовое, другое синие. — Эх и зачем я столько еды взяла, может, поедите?
— Нее!
— Ну, как хотите, — вздохнула женщина. — И в бадминтон не сыграли, не позагорали.
— Ма, пойдём, — подсохнувшие дети быстро оделись и ждали мать.
— Сейчас, сейчас, — засуетилась она.
Женщина натянула платье, свернула покрывало, убрала его в сумку, туда же положила надувной круг, свою книгу и куклу дочери — Олесю.
— Так ничего не забыли? — поглядывая по сторонам, спросила она у детей.
— Неет! — хором ответили мальчик с девочкой.
— Ну, раз всё в порядке… Пошли?
— Пошли, — девочка взяла маму за руку и вместе с ней пошла в сторону города. Подвижной мальчишка побежал впереди них, показывать дорогу, видя себя средневековым рыцарем, даже палку по случаю подобрал. А какой же рыцарь, да без меча?..
* * *Вернувшись домой, Григорий сразу прошёл в ванную. Высунувшаяся из кухни жена проворчала:
— Припёрся, не запылился, — и убралась обратно, дожаривать котлеты.
— Таньк, где у нас зелёнка? — спросил из ванной супруг.
— Где и всегда! — прокричала с кухни жена.
— Здесь нету!
— Чёрт… Ищи лучше!
— Да нет здесь! Всё обыскал.
Загрохотал упавший тазик для стирки.
— Вот криворукий. — Танька отбросила лопатку, уменьшила огонь на плите и прошла в ванную. — Зачем-то зелёнка ему понадобилась, — ворчала жена, роясь в полке над умывальником. — На, держи слепой, — сунула она под нос мужу пузырёк.
Взяв зелёнку, Гриша поставил его на умывальник и снял футболку.
— Ой чтой-то?! — испугалась жена, прикрыв рот ладонью.
— Не видишь, опухло.
— Болит?
— Не то слово. И что же я не везучий-то такой…
— Гришь? А может к врачу сходишь, чё опять самолечением заниматься, вдруг, что серьезное, — умоляюще попросила Татьяна мужа.
— Не пойду! Так пройдёт. Счас зелёнкой помажу, антибиотика какого-нибудь выпью. На утро и выздоровею, и буду как огурец, — отмахнулся Григорий от замечаний жены, густо замазывая опухоль.
— А если нет?
— Что нет? — нахмурился Гриша.
— Ну, не заживёт.
— Заживёт. Ну а на нет и суда нет. Подохну, — безразлично ответил Григорий, пожав плечами.
— Дурак! И шутки у тебя дурацкие, — жена шлепнула мужа, ладонью по плечу. — Пошли на кухню, обед готов. Несчастье ты моё…
Опухоль у Григория, прошла только ко вторнику, немало, перед этим, потрепав ему нервы — чесоткой и болью, растёкшейся по всему животу, не дававшая спать по ночам. Краснота же спала в четверг. После чего Григорий, полностью забыл о досадной помехе, мучившей его четыре дня. Он даже и не догадывался, что всё только начинается и существо отдалённо напоминавшие червя, величиной всего с человеческий волос, напавшее накануне на него, рассосалось, выделив цепочку генов. И разносимые кровью по всему организму, они постепенно встроились в ДНК человека, вызывая необратимую мутацию клеток организма.
* * *Алло, это СЭС? Получите заявку — из разных поликлиник Москвы. К ним поступают больные с инфекционным повреждением кожного покрова. Утверждают, что подцепили заразу, после купания в Борисовском пруде. Примите меры.
— Вас поняла. Мобильная лаборатория выезжает.
На следующий день берег Борисовского пруда увенчали таблички с предупреждением:
КУПАНИЕ ЗАПРЕЩЕНО, В СВЯЗИ ТОКСИЧНОГО ЗАРАЖЕНИЯ ВОДЫ!
ОПАСНО ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ!
Но кого это, когда-нибудь, останавливало…
Пробуждение
Декабрь. 20….г.
Зима…
Зима приносит с собой холод и стужу. Дни укорачиваются, уступая первенство ночи. Небо затягивают свинцовые тучи и как огромные ледоколы, они величественно и не спеша, проплывают у нас над головой, закрывая своими телами, живительный свет солнца.