Конечно, беременна! (СИ)
- Перестань, мам, - блядь, не создан я для таких вот сцен! – В конце концов, всегда выбирает мужчина, - он же не баран на вревочке, ну, в самом деле! Он выбрал тебя, - а, значит, – любил! И ты совсем ни в чем не виновата!
- Ты просто ничего не знаешь, - всхлипывает мать. – Я ведь его тогда обманула. Он уже уезжать собирался, - но я соврала ему, что беременна. Н, а потом – якобы ребенка потряла… Документы медицинские мне тогда подруга сделала. Ну, он и остался со мной… Жалел. На руках носил. И… Дженис этой я сообщение о своей беременности отправила. От его имени. Мол, - прости, но у меня другая и я женюсь…
- Все равно, - выпиваю свой коньяк залпом, продолжая гладить ее по волосам и не зная, куда себя деть. – Ни ребенком, ни враньем никаким к себе мужчину не привяжешь. Ну, - что ты, мам? Вы же счастливы всегда так были! Всю жизнь!
- Не знаю, сын, - она качает головой, впивая пальцами в скатерть. – Может, и так. Только у него до сих пор в верхнем ящике стола ее фотография…. Виновата я, - и перед ней, и перед мальчиком этим… Да и перед отцом твоим тоже. Очень виновата. Любила его – как одержимая. Кто знает, - может, три жизни этим и сломала…
- Перестань! – вот нет ничего страшней женских слез, особенно материнских, - и таких вот откровений! – Ничего ты не сломала, мам! Ей что мешало о ребенке ему сообщить? Тоже ты, что ли? Давай каждый будет нести ответственность ровно за себя.
- Может… Она лучше, чем я просто оказалась. Не стала его жизнь рушить, не то, что я…
- Все, мам. Прошлого не вернешь. В конце концов, поступи ты по-другому, - и меня бы не было, - сажусь перед ней на корточки, сжимая холодные пальцы. – И просто поверь мне, - как мужчине. Лично я наплевал бы на все на свете ради того, чтобы быть с той, с кем хочу! Так что перестань выдумывать!
- Если бы ты был рав! – наконец-то она поднимает глаза на меня, в которых начинает светиться надежда.
- Конечно, я прав, - усмехаюсь, вспоминая, сколько идиоток пыталось вот так затащить меня в ЗАГС. Сколько их было, этих справок липовых, - да кто бы посчитал! – Не волнуйся ты ни о чем и перестань себе что-то выдумывать!
- Хорошо, - кивает, кажется, успокаиваясь. – Только все равно… Ты… Прими его, помоги, и… Отнесись, в общем, как к брату… Ведь это будет более, чем справедливо… По отношению ко… Всем. Сам же сказал, - тебя могло бы и не быть, а вот у него могла бы быть полная и счастливая семья… И все, что отец заработал было бы его теперь…
Нет, блядь, - все –таки я возвращаюсь к убеждению про племя вуду!
Какое-то просто безумное промывание мозгов всей моей семье!
- Хорошо, мам, я постараюсь, - киваю, крепче сжимая ее руку.
Постараюсь. Очень постараюсь выкопать на свет божий всю мерзость, которая касается этого прям всей судьбой на всю голову обиженного братца и его семейки! А в том, что мерзость есть – да я даже не сомневаюсь! Вот только одни взгляды его на Карамельку чего стоят, - а это при живой, между прочим, на секундочку, невесте!
- Спасибо, сынок, - мать гладит меня по щеке. – Я знала, что ты у меня, - самый лучший!
- Угу, - бурчу, стараясь, чтобы не очень было заменто, как стискиваются мои зубы.
- Ну, я тогда поеду. Домой, - она как-то совсем растерянно кивает. – Ты же приедешь к нам на ужин?
- Обязательно, мам, - киваю, сжимая зубы еще крепче. Потому что уже даже не сомневаюсь, кто будет на этом семейном ужигне, кроме настоящей семьи. – Только дел пока много. Вот вернусь из важной поездки, - и уже тогда…
Провожаю такси, увозящее родительницу, взглядом, и решительно направляюсь в контору.
Все!
Подкидыш окончательно меня достал!
Пора от него уже избавляться!
Мать мою убедить, видишь ли, гаденыш, умудрился, в том, что это она же еще во всем и виновата!
=50
Даже не дожидаясь лифта, подымаюсь на самый верх, до чердака, и так и замираю, распахнув тяжелую старую дверь.
Где вчерашняя пыль?
Где темнота, от которой можно было только споткнуться и разхерачить себе конечности о всякий хлам, - на что , собственно, очень даже и надеялся, раз уж на Шварценнеггера не подействовало унижение этим колхозом и он сам не догадался, что его здесь, мягко говоря, не любят, - и уж тем более, не желают видеть, - причем, - ни в каком качестве!
Где сам этот хлам, вашу мать, в конце концов?
Сияющая, - нет, просто сверкающая стерильностью чистота! Лампы дневного света. Новая мебель, - надо же, все выдержано в серебристо-бордовых тонах! Блестящие столы, охренительные кожаные кресла, а весь хлам аккуратно рассортирован по полкам шкафов вдоль стен.
Как? Как это можно было сделать за одну ночь? Да даже сли бы здесь целый взвод эльфов-домовиков трудился, - все равно невозможно! И, если бы я не видел вчера этого чердака собственными глазами, - то в жизни бы не поверил!
Бля, - а я еще удивляюсь, как ему удалось родителей обработать?
Да он такими темпами хрен знает чего успеет мне тут наделать!
Неужли – таки вуду?
Всем прям племенем драяли и мебель стаскивали? Или – все –таки оптическая иллюзия?
Самого героя, что самое интересное, - на месте нет.
А жаль.
Как показал утренний красующийся на морде синяк, регенерировать он не умеет. И я бы сейчас очень даже этой его ущербностью воспользовался!
Все! Нужно срочно готовить такую тактику переговоров с Пхалкпхумом, мать его, чтобы это недоразумение убралось отсюда на хрен до того, как я стану убийцей! Забыть о нем, перестать психовать и полностью сосредоточиться на переговорах! Чтобы господин Джеймс даже не задумался о том, чтобы подписать контракт с кем-нибудь другим!
- Лиза, - врываюсь в кабинет Карамельки, по дороге заказав Ниночке два кофе.
И… Замираю, потому что Карамелька замерла у окна, обхватив себя руками и, закусив губу, плачет.
Блядь, - да что же это такое? Дурдом!
Только вот Карамелькины слезы, почему-то, в отличие от вчерашней Лики совсем не вызывают злости и раздражения. Наоборот, - появляется совершенно иррациональное желание обнять ее, прижать к себе, стереть их с щек пальцами и долго шептать в макушку, что все это – ерунда, и ни одной капельки не стоит, - что бы у нее там не случилось.
А еще – просто звериное желание долго и с наслаждением убивать того, кто ее до этих слез довел. Да даже больше, чем Арнольда!
Охренительная реакция, - но я, не успев задуматься о том, что мир, зараженный непонятным вирусом, кажется, и меня слегка подкосил, - в один прыжок уже оказываюсь рядом с Карамелькой и прижимаю ее к себе.
- Ну, что случилось, малыш? – шепчу, зарываясь пальцами в ее волосы и дурея просто от ее невероятного запаха. Чувствую, - как пьяный, кажется, реально, сделаю шаг сейчас – и пошатнусь. Что ж повело меня так-то, от одного запаха, а? И ведь даже без всякого сексуального подтекста!
- Говори, - кто обидел?
Но она только быстро мотает головой и отшатывается от меня, как от прокаженного.
- Лика снова приходила, когда вас не было, - докладывает Ниночка, входя в кабинет с ароматным кофе.
Ее поразительная обычно чуткость вдруг куда-то исчезает, - и, несмотря на то, что я делаю ей страшные глаза, Ниночка не понимает моих призывов заткнуться и не продолжать этих откровений при Лизе.
- Разнос тут устроила, приемную мне слюнями залила, - кажется, Нина просто не воспринимает Лизу как кого-то, при ком не следовало бы выдавать тайн интимного характера. – Ну, я ей и объяснила, что поезд ушел и теперь вы женитесь на мне. Даже фотографии показала. Ну, те самые, которые после корпоратива… - Нина похотливо усмехнулась, а я тихонько опустился на стул, обхватив голову руками.
Даже не сомневаюсь теперь, - Лиза наверняка прекрасно успела рассмотреть все эти фотки.
Дурканули мы тогда, в хоум-порно поиграть с секретаршей решили.
Да, блядь, таких следов оставлять по себе нельзя!
Зарубку нужно себе где-нибудь выбить! На лбу, скорее всего, - чтобы дурь такую несусветную больше не повторять!