Клоака. Станция потери (СИ)

Или же не поймал?
Трясись от холода, Нина, и изображай барышню, способную при виде парня в одних трусах воспроизвести фальцет. Глядишь, и на этот раз не пристрелят.
  
Часть четвертая. Побег. Первые оковы — Заключенные
 
Я всегда считала, что наши сериалы — дно мирового кинематографа. Хуже них, наверное, только индийские. Но там хотя бы танцуют прикольно. А от сари в свое время я и вовсе была в непередаваемом восторге.
В наших же сериалах «не так» абсолютно все, начиная с непродуманных и пафосных диалогов и заканчивая примитивным сюжетом и неумением актеров избавляться от театральной выправки. Некая «А» — актриса театра и кино. Театра и кино! Это ж как так? Театральный персонаж и киношный — совершенно разные персонажи. Играя со сцены, актеры следят за своей мимикой, жестикуляцией и артикуляцией, ведь сидящие в зале на последних рядах зрители должны знать: кто на сцене, какую эмоцию он показывает и что он при этом говорит.
На экране же телевизора актеров показывают так близко, что не составляет труда разглядеть поры на их лицах и мимические морщины у глаз. У некоторых иногда даже можно заметить подергивающееся от нервов и переутомления нижнее веко!
Так вот вопрос: зачем?.. Зачем же они так неестественно открывают рты и четко произносят слова, будто не снимаются в очередной мелодраме с бандитами и полицейскими, а находятся на приеме у логопеда?..
— Нина, я рад, что ты нашлась, — произносит Князь, стоит только Дмитрию привести меня к нему.
Почему я вдруг вспоминаю о своем отношении к отечественным сериалам? Да потому что сложившаяся ситуация очень сильно напоминает мне сюжет, в котором глупенькую главную героиню, считавшую себя великим и непобедимым героем, поймали в бандитском логове. Она-то думала, что ей удастся подслушать их коварные планы, сообщить о них куда следует, а пока помощь будет ехать к ней на выручку, она самостоятельно расправится со всей группировкой злодеев.
Не тут то было!
— Нина?
— А разве я терялась? — спрашиваю я у Князя.
Он жестом указывает мне на стул, предлагая присесть напротив его стола. Я от этого приглашения не отказываюсь. Мне не нравится его взгляд. Он отличается от того, которым Князь встретил меня при нашей первой встрече.
— Тебя не было на перекличке, — говорит он, в отличие от меня не собираясь садиться в свое кресло. — Где ты была?
Ну как сказать? Я была на экскурсии в очень интересном месте. Клоака называется. Там, оказывается, иногда свет отключают. И когда это происходит… Ух, веселуха начинается! Что? А-а, Вы знаете о желающих пожмакать тебя монстрах? Говорите, что от них можно было бы спрятаться? Так я и спряталась. Только вот меня чуть было не выкурили из собственного убежища, потом чуть было не сожрали. А в конечном итоге привели на допрос и пытаются заставить говорить о том, о чем я говорить не желаю.
Кстати, прав был Костя. Я такая дерзкая, когда нервничаю.
— Нина, ответь на мой вопрос.
— Где я была, когда стало темно?
— Да.
— На улице, — честно отвечаю я на вопрос.
А что еще мне оставалось делать?
— Где именно?
— Э-эм… Я не смогу точно сказать.
— А если постараться и вспомнить?
Голос у Князя тихий и мягкий, словно он пытается заставить ребенка признаться в совершенной проказе. Разговаривая со мной таким тоном, он будто-то бы намекает: «Расскажи мне правду и ни о чем не беспокойся. Я не буду тебя наказывать». И если бы я была ребенком, то наверняка бы повелась на эту уловку. Но я — хвала всему, что можно восхвалять — девочка уже большая. И агрессивно настроенных против меня субъектов чувствую кожей.
— После обеда, — начинаю я «вспоминать», — мы с Сергеем решили прогуляться и просто бродили по лагерю. Гуляли, узнавали друг друга получше… Все-таки мы были в одном поезде и, Вы ведь согласитесь с тем, что, следуя логике, нам стоило бы держаться…вместе.
Может, нам следует притвориться парочкой? А что? Хорошая мысль. Опасности, монстры, голод и душ раз в неделю. Разве не идеальная почва для того, чтобы взрастить цветок любви? Самая что ни на есть идеальная! А раз для всех мы пара, то ни у кого не возникнет вопросов по поводу того, почему мы постоянно уединяемся в укромных уголках. Пусть все думают, что у нас обнимашки-целовашки. А мы в это время спокойно бы обсуждали детали нашего побега.
 
Да я ж чертов гений.
— Сергей был на перекличке вместе с остальными, — произносит стоящий у дверей Дмитрий. — Почему тебя с ним не было, если вы решили «узнать друг друга получше»?
Какой, блин, внимательный.
— Мы разделились. Потеряли друг друга в темноте.
Звучит, конечно, неправдоподобно. Как можно потеряться, если мы шли рядом друг с другом? Никак. Мы ведь не маленькие дети, которые могли с испугу разбежаться в разные стороны.
По выражению лица Князя мне становится понятно, что он думает точно так же.
— А почему, кстати, стало темно? — спрашиваю я, надеясь на то, что мой допрос ненадолго прервется.
А еще мне хочется услышать версию Князя.
— Система перезагружалась, — говорит он.
Я знаю, что это вранье. Но показывать такое знание чревато. Потому что простые душегубы навряд ли в курсе того, что на самом деле представляет собой Клоака. Другой вопрос: как они могут здесь жить и ни у кого, ничего не спрашивать?
— Такое иногда случается.
— И как часто случается это «иногда»?
— Всегда по-разному.
Вот это уже было правдой.
— И все же, где ты все это время была? — не отстает от меня Дмитрий.
Почему им это так интересно?
— Я ведь сказала… Я была где-то в лагере. Не знаю, как так получилось, что мы с Сергеем разделились… Просто…
Чтоб такого придумать, чтобы они мне поверили и отстали от меня?
— Ты была за забором, Нина, — говорит Дмитрий, не давая мне возможности и дальше фантазировать. — Как ты там оказалась?
М-м-м, ладно… Чтоб такого наврать? Уже не «придумать», а именно «наврать».
— Когда стало темно, мне показалось, что «горожане» проникли в лагерь. Опять.
Сделать акцент на этом месте, скривиться от отвращения и передернуть плечами. Как они вообще заметили мое отсутствие на этой перекличке? У них что, есть список с именами всех тех, кто проживает в лагере? И как эта перекличка происходила? Все душегубы, выстроившись в шеренги, стояли перед Князем и, когда он называл их имя, говорили «я» или «здесь» и поднимали вверх руку?
— Наверное, я испугалась…
— Наверное? — усмехаясь, переспрашивает Князь. — Ты не уверена в этом?
— Не то, чтобы не уверена, просто… Понимаете, я ведь уже встречалась с «горожанами». Даже просто вспоминать о них тошно… Я буквально ощущаю в носу и в горле эти запах и привкус…
Я заглядываю Князю в глаза и… Мои червяки боязливо жмутся друг к другу в груди. Он мне не верит. От осознания этого я ощущаю, как по спине волнами бегут мурашки.
— Я думаю, — начинает Князь, подходя ко мне, — что ты скрываешь от нас что-то.
— В-вам кажется, — пытаюсь я говорить увереннее, но голос предательски дрожит в самый неподходящий момент.
Князь берет меня за подбородок, долго вглядываясь в мое лицо. Прищурив глаза, он усмехается, а я готова попрощаться с жизнью. Потому что именно так усмехаются злодеи, готовые вот-вот избавиться от ненужного свидетеля.
Чувство, что я вот-вот потеряю сознание, ко мне не приходит. Нет ни боли, ни тряпки с неприятным запахом. Только внезапная усталость накатывается на меня огромной волной и наступает темнота.
Очнувшись, я понимаю, что больше не нахожусь в кабинете Князя. На сей факт мне указывает помещение без окон, с одной лишь дверью, к которой приварена небольшая решетка сантиметров так тридцать на сорок. На потолке, на не вызывающем доверия проводе, висит круглая лампочка, оранжевым светом освещавшая комнату.
Я поднимаюсь с пола, проверяю сохранность жетонов, спрятанных под одеждой, и решаю выяснить свое местоположение.