Клоака. Станция потери (СИ)

— Прости, — внезапно извиняется он. — Кажется, стрелять было плохой идеей.
— Об этом я и говорила.
Но что нам теперь делать?
«Снимать штаны и бегать», — любимый ответ моей классной руководительницы на подобного рода вопросы. И однажды, кстати говоря, один из старшеклассников последовал ее совету. Он спокойно так снял штаны, рубашку и, оставшись в трусах да носках с ботинками, устроил по школьным коридорам марафон. Ух мы тогда и смеялись! Ора, правда, было тоже предостаточно. Причем орали все: директор, завучи, учителя, некоторые возвышенные барышни.
Можно подумать, он по школе голым бегал, чтоб выводить такие фальцеты…
— Я готов выслушать твои предложения.
— О, правда?
— Дерзишь, Нинок.
— Много разговариваешь, Костик.
Наш разговор походит на диалог пожилых супругов, понимающих друг друга с полуслова. Но легче мне от этого не становится.
Что мы можем сделать в сложившейся ситуации? Открыть дверь и двигаться напролом? Это самоубийство. Как минимум для одного из нас. И… Трупом окажусь я. С вероятностью в 99% им окажусь я. Один процент остается для Кости, но… Он в Клоаке два года как-то умудрялся выживать.
Этот один процент можно считать погрешностью, от которого никакого толка.
Можно было бы вернуться в квартиру. Я бы даже пожертвовала ради этого жетоном. И даже придумала бы сказку о том, как он у меня появился. Но был ли смысл возвращаться обратно? Если на окнах решетки… Руками нам их не снять. Если бы мы были на втором этаже, а не на первом…
— Слушай, а балконы здесь предусмотрены? На первых этажах?
— Нет. А зачем тебе балкон?
— Хотела подняться на второй этаж по аварийной лестнице, а оттуда уже спрыгнуть вниз, на улицу… На всех же балконах есть аварийные лестницы?..
Дельная мысль пришла. Дельная мысль ушла.
— Не уверен, но…Черт. Да ты гений, Нина. Знала об этом?
— У меня сегодня день открытий благодаря тебе, — говорю я, наблюдая за тем, как спокойно Костя закидывает автомат себе на плечо.
Бум. Бум. Бум.
— Эм… Не поделишься светлыми мыслями, пришедшими в твою голову благодаря мне? — спрашиваю я, краем глаза продолжая следить за тенями горожан. — Чтоб я тоже поняла свою гениальность.
Интересно, способны ли горожане выломать дверь, если все разом об нее ударятся? Могла ли в их головы прийти такая идея?
— Аварийный выход, Нина.
Он подходит к чему-то, что я могу описать словом «шкаф». Только никаким шкафом это, разумеется, не было. В моем доме внутри такого фанерного сооружения хранится противопожарный шланг, пара лопат, два мешка картошки и ведро с песком. Картошка, конечно, уже была самоуправством наших соседей, а вот все остальное служило гарантией безопасности при внезапном пожаре. Правда откуда в шланг должна была поступать вода я не очень понимала, и кто решил, что одного ведра песка хватит для того, чтобы потушить разбушевавшийся на чьей-то кухне огонь… Тоже не понятно.
Но атрибуты пожарников-самоучек были на каждом этаже.
— Там нет аварийного выхода, — со знанием дела говорю я. — В таких…шкафах хранят никому ненужный хлам.
Костя пытается открыть дверцу этого сооружения, но у него ничего не выходит. Две металлические пластины крепко сдерживают самый обычный замок. Кстати… Это ведь странно, разве нет? То, что на дверях квартир висят электронные замки, со встроенными в них слотами для жетонов, а этот «шкаф» держит закрытым какой-то замочек, вскрыть который способны даже дети, не имеющие в своем распоряжении ключа.
Бум. Бум. Бум.
Тцк.
Дверь, об которую бьются горожане, как-то подозрительно скрипнула.
Или же…треснула?..
Треск. Треск. Треск.
— Костя, стекла! — выкрикиваю я, отбегая от двери.
Бум. Бум. Бум.
Треск. Треск. Треск. 
Горожане так сильно бьются о двери, что стекла перестают сдерживать их натиск. Но хватит ли у них ума через появившиеся проемы пробраться в коридор?
Тзынь!
Я не хочу этого узнавать. Особенно теперь, когда осколки со звоном падают на пол, а сквозь образовавшуюся брешь тянется несколько пар тощих и склизких рук.
 
— Костя!
— Не боись!
Бах!
—Это не зомби. Они не кусаются.
Скрип.
— Это не смешно!
Костя решает избавиться от замка старым, проверенным в фильмах способом: выстрелив в него. Но мне всегда казалось, что пуля, разбивающая замок, обязательно должна отскочить от своей цели в голову стрелявшего. Мерзкая и, возможно, ничем необоснованная фантазия, но страх от представленного однажды, крепко держится в голове.
— А я разве смеялся? — спрашивает Костя, протягивая мне руку. — Кто первый?
— А есть сомнения? — отвечаю я вопросом на вопрос и беру Костю за руку. — Там что, правда, выход?
— Да.
Бум. Бум. Бум.
— Поторопимся. Может, на этом наша удача закончится.
Несмотря на наш шутливый разговор, внутрь «шкафа» я захожу первой. Костя же, прикрывая мою спину, остается чуть позади, закрывая за нами дверь. Через некоторое время, когда мы проходим, по меньшей мере, метров сто, я перестаю слышать шум, издаваемый горожанами, а Костя, оказавшийся впереди и светивший перед собой фонариком, идет в неизвестном мне направлении чересчур спокойно.
— Что это за место? — шепотом спрашиваю я у него, крепко держа его за куртку. — Ты уверен, что можно пользоваться фонариком?
— Нет, — так же тихо отвечает мне Костя. — Но идти в полной темноте у меня желания еще меньше.
Прелестно. Просто прелестно.
— Так что это за подвал?
— Неверно подметила. Я бы назвал это не подвалом, а бесполезным бомбоубежищем.
А-а?..
— А ну еще раз, — прошу я его. — Бомбоубежище? В смысле? То, в котором прячутся от бомб?
Под обычным домом?
— У тебя скудный словарный запас, — произносит Костя, вряд ли желая задеть меня подобным обвинением. — Бомбоубежище — защитное сооружение, объект гражданской обороны, предназначается для защиты укрываемых от фугасного и осколочного действия авиабомб и снарядов, обломков разрушенных зданий и отравляющего действия ядовитых газов.
— Спасибо, ходячий учебник по ОБЖ, но меня немного не это интересует. Зачем под землей бомбоубежище? То есть, я имею в виду, мы ведь находимся на территории нашей страны, под огромным городом, в котором проживает десяток миллионов человек. Да Клоака сама по себе бомбоубежище!
— Щ-щ! — шикает Костя. — Меньше эмоций.
Он светит на стену, и я разглядываю нарисованную на ней стрелку.
Мы идем в правильном направлении. Вот только куда именно мы идем?
— Я в таком «подвале» уже бывал. Один раз нечаянно забрел, пока мародерничал.
— Это было до того, как ты сбежал, или после?
И вообще, кого он здесь собирался обокрасть?
— До. Я забрался в дом, похожий на этот, и искал то, что могло нам пригодиться. Как и ты, я решил что этот… Как ты там его назвала? «Шкаф»? Я тоже решил, что это место для хранения всякой противопожарной лабуды. Но когда открыл… Это же был настоящий Клондайк! В общем, под некоторыми домами есть такие убежища. Они разделены на несколько комнат и… В них даже было чем поживится. В основном консервы всякие и медикаменты.
— Я так понимаю, этот подвал уже обчистили?
Костя освещает все вокруг.
— Да. Думаю да. Я же не единственный, кто выходил в город на поиски нужных безделушек. Но суть сейчас не в этом.
А в чем же?
— А в том, — продолжает Костя, — что мы можем выбраться отсюда на улицу.
— Какой толк в убежище, если у него два входа?
— Два входа, значит, и два выхода. Два пути отступления. Запомни, Нефрит, у всего есть аварийный выход.
Запомню.
— Я уже не неофит, — говорю я, ощутив, как потяжелело запястье.
Но я и не душегуб.
— Стой.
Костя останавливается, рукой преграждая мне дальнейший путь.
— Слышишь?
Я прислушиваюсь.
Бам. Бам. Бам.
Это… Этот звук… Такой знакомый.