Клоака. Станция потери (СИ)

Даже за саму себя. И за свои ошибки, которые я обязательно бы совершила.
— Нина, подай коробочку. Там иглы и нитки. Надо зашить лишнюю дырку.
Хочется и засмеяться, и одновременно с этим раскраснеться аки красна девица на выданье. Кто бы знал, что Семен на деле окажется именно таким?
Каким «таким»? Ну… Таким.
— Нина.
— Д-да… Вот, держите, — говорю я, протягивая ему нужную вещь.
Тема оказался прав. Во время ужина Семен подошел ко мне и сказал о том, что с этого дня я становлюсь его помощницей. Правда он не сказал на какой срок, но думаю это и так было понятно.
До тех пор, пока я не выберусь из Клоаки.
Я уверена в том, что он знает о моих «сокровищах». О том, что жетонов у меня теперь ровно десять и мой побег лишь вопрос времени. Вот только вряд ли Семен догадывается о том, что на побег в гордом одиночестве я бы не решилась.
— Сидеть тебе будет сложно, — произносит Врач, заканчивая манипуляции с нитками. — И на спине спать я тебе тоже не советую.
— Спасибо, док. Чтоб мы без тебя делали?..
— Померли бы от гниющих мозолей на ногах.
Фу. С жителями этого места все так плохо?..
Когда со спасением этого пациента покончено, мы отправляемся к другим, не менее страждущим душегубам. Их много. У кого-то болит горло, у кого-то температура, а кто-то откровенно симулирует. Но для каждого Семен находит время и лекарства. Даже простые подзатыльники, чтоб обманывать было неповадно, идут в ход. Но чаще всего Семен использует какие-то мази и зеленку.
О, великая зеленка!
— Где Белла? — спрашиваю я, когда мы заканчиваем с делами и выходим на улицу из очередного здания с очередными пациентами.
Снаружи уже властвует вечер. Людей на улице практически нет, но по два часовых у каждого дома продолжают неизменно нести свою вахту.
— Зачем они нужны? Почему по двое?
— Много вопросов, Нина. Еще и на разные темы. Что интересует тебя больше?
Снег хрустит под ногами как настоящий. Холодный ветер дует в спину так, будто позади меня стоят вентиляторы. Хотя, скорее всего, вентиляторы где-то и правда, стоят. А еще морозильные камеры, создающие в этом городе зиму.
— Где Белла? — повторяю я свой первый вопрос.
Если узнаю, где она, и расскажу об этом Сергею, то процент нашего доверия возрастет.
— Хочешь ее увидеть? Я и подумать не мог, что ты станешь за нее беспокоиться.
— Почему?
— Вы совершенно разные. А люди тянутся отнюдь не к противоположностям, — произносит Семен. — Белла в хорошем месте. Завтра утром я отведу тебя к ней. А по поводу этих вооруженных ребят… Они нужны для того, чтобы произошедшее позавчерашним вечером не повторилось вновь.
— Они и позавчера тут стояли, а толка от них никакого не было. Судя по количеству трупов, которые я видела.
— Как жестоко, Нина. —Семен оборачивается ко мне и по-дружески улыбается, словно мы давние приятели, вспомнившие старую историю. — Я собирался кое-что тебе показать. Если у тебя еще остались силы — следуй за мной.
Даже если бы сил у меня не осталось, я все равно бы последовала. Потому что у меня было много вопросов, а Семен был единственным, у кого я могла хоть что-нибудь разузнать. Но я не рассчитывала на то, что мы выйдем за пределы лагеря.
Через главные ворота, когда «солнце» уже исчезло с «неба».
— Куда мы идем?
Хотя, признаю, вопрос глупый и бессмысленный. Какая мне разница куда, если я уже иду за ним? Узнай я о месте, в которое мы идем, назад бы я все равно уже не повернула. Или же я ошибаюсь насчет себя?
Мы доходим до соседнего двора. В нем, как и в любом другом дворе этого города, темно. И теперь, когда я знаю, что на этих улицах обитает, мне становится неспокойно. Я предпочитаю не отставать от Семена и ровняюсь с ним, стараясь поспеть за его широким и быстрым шагом.
Возможно, он тоже боится?
— А как же горожане? — продолжаю я, не дождавшись ответа на первый вопрос. — Что будете делать, если мы наткнемся на них?
— Мы уже дошли до нужного места, — произносит Семен, пересекая детскую площадку. — Так что не переживай. Единственный горожанин, которого ты сегодня увидишь, будет надежно скован и до нас не доберется.
 
— Скован?.. В смысле?
— В прямом.
Семен открывает дверь в подъезд. Мы входим внутрь. Там, сбоку от лестницы, еще одни двери. Железные. За которыми скрывается подвал. Из узкой щелки, появившейся из-за не плотно прикрытых створок, просачивается желтый свет.
— Я думала, электричества в домах нет.
— Так и есть, — говорит Семен, потянув на себя одну из створок. — Пойдем. Заглянем в гости. И не ударься головой. Потолки тут низкие.
Мы спускаемся вниз.
Я никогда не бывала в придомовых подвалах, но всегда представляла их темными, сырыми и невероятно грязными. В нем должны были находиться странные трубы, обернутые стекловатой и липкими бинтами. Еще обязательным составляющим подвалов должны были быть котлы, пышущие жаром и паром.
Хотя, пожалуй, это меня уже в какой-то стимпанк потянуло.
На самом деле этот подвал похож на самую настоящую лабораторию, в которой проводятся какие-то супер-секретные эксперименты. Повсюду стоят какие-то компьютеры и непонятные мне аппараты. Свет же вырабатывается благодаря какому-то шумящему насосу. Или аккумулятору. Я в этом не разбираюсь. В общем, эта неприглядная и на вид тяжелая коробка кряхтит и вибрирует, а по тянущимся из нее проводам идет ток, заставляющий работать всю технику, находившуюся в этом подвале.
— Уверен, что это хорошая идея приводить сюда детей? — спрашивает у Семена мужчина в белом халате.
Он откладывает в сторону свою тетрадь, в которой что-то высчитывал до этого, и выжидающе смотрит на Врача. В моем понимании его вид был типичным для представителей ученых профессий. Черные, смоляные волосы, пусть и коротко подстриженные, все равно вились мелкими кудряшками, придавая этому человеку лишних два-три сантиметра в росте. Разумеется, у него были очки. Правая линза в них как-то умудрилась обзавестись трещинкой, но не было похоже, чтобы это хоть как-то мешало ученому в работе.
— Еще и вечером, — продолжает он. — Девушка, ты в Клоаке недавно, верно?
— Это так заметно?
— Это очень заметно, — говорит мужчина, возвращаясь к своей работе.
Да, и как же?
— Привел ее посмотреть на горожанина? Что за ребячество? Это место не подходит для экскурсий.
— Не волнуйся. Она с ним уже встречалась.
Уже? То есть это тот самый горожанин, который чуть незаобнимал меня до смерти?
— Смотри внимательно, Нина, и запомни все, что здесь увидишь и узнаешь. Эти знания помогут тебе выжить.
—Х-хорошо, — говорю я, обратив внимание на еще одного…человека.
При нормальном освещении горожанин выглядит до тошноты омерзительно. Дистрофичное тело, привязанное к металлическому столу, источает такое зловоние, что у меня начинают слезиться глаза. То, что обтягивает кости, нельзя назвать кожей. Это лишь схожая с ней материя. Слишком тонкая и прозрачная, серовато-голубого оттенка.
— Оно живо? — спрашиваю я.
Живот горожанина настолько впал к позвоночнику, что я не уверена в том, что внутри этого тела есть хоть какие-нибудь органы. Его грудь так же не поднимается и не опускается. Горожанин не дышит и не шевелится.
— Это тело живо настолько, насколько нам это нужно, — отвечает за Семена ученый, подходя к горожанину.— Раз уж он привел тебя, мне придется провести курс молодого ученого.
— Будь так добр, — говорит Семен, улыбаясь. — У тебя получится лучше, чем у меня.
— Ты нагрузил меня лишней работой.
— Я после отплачу чем-нибудь с поверхности.
— В двойном размере, — произносит мужчина, поднимая вверх два пальца. — Что ж, Нина… Позволь представить тебе человека, спустившегося под землю ради своего излечения.
— Излечения?..
Как ни посмотри, но лечение ему было необходимо именно сейчас.
— На официальных бумагах этот город носил название «03-10-17» и финансировался правительством. Здесь проводилось множество экспериментов, направленных на улучшение жизни наших сограждан с поверхности. Я и моя группа отвечали за создание вакцины, способной излечить любую болезнь.