Клоака. Станция потери (СИ)

— Грубо говоря.
— Так мы под землей?..
— Да.
— И как отсюда выбраться?
Какой вариант он мне предложит?
— Отсюда один выход, Нина.
Правда ли?
— Какой?
— Нужны жетоны. Ровно десять.
— Жетоны?.. Как у солдат?
Я ничего не понимаю. Я не знаю, о чем ты говоришь. Какие жетоны? Какие монеты? Ни-че-го не знаю.
— Нет, Нина. Это жетоны из метро. Хотя ты, скорее всего, таких уже не застала. Или не помнишь.
— Вы говорите о монетках с буквой «М»? Я у бабушки в комоде такие видела.
— Именно о них, — улыбнувшись, говорит Князь, словно рад имеющимся в моем распоряжении знаниям. — Нужно собрать десять жетонов, чтобы выбраться отсюда.
— Почему десять? И куда мне их деть, когда я их найду?
— Благодаря им открывается вход на станцию, с которой можно уехать, вернувшись в верхнее метро.
«Верхнее метро».
— И Вы знаете, где находится эта станция?
Князь качает головой.
— Нет, не знаю.
А я не верю.
Зачем собирать жетоны, если не знаешь, куда их потом деть? Зачем заставлять других собирать их? Зачем говорить о способе спасения, если, возможно, его не существует? Попросту вселить людям надежду на то, что выбраться отсюда возможно, чтобы они?.. Чтобы просто заставить их хоть чем-то заниматься, а не думать о собственной неудачливости и судьбе, заведшей их в такое место?
— Тогда, как я узнаю о нужной мне станции, когда соберу эти жетоны? И как мне их собрать? Найти? Выиграть? Или Вы будете давать мне их за что-то?.. А почему Вы?.. Кто Вы такой? Почему Вас считают главным? Как все мы сюда попали? Поезд же не сам сюда приехал, верно? А…
Чуть было не спрашиваю про подстрекателей, но вовремя прикусываю язык. Для того, кто только попал в Клоаку, провел целую ночь в одиночестве на улице и не общался с «местными», я слишком много знаю. А знание иногда никакая не сила…
— Ты задаешь много вопросов, Нина. И я прекрасно понимаю твое любопытство, но тебе нужно отдохнуть и набраться сил перед завтрашним днем.
Мне хочется просить, что будет завтра, но Князь, опираясь о край стола, поднимается со своего кресла, не собираясь продолжать наш разговор. Во всяком случае, сейчас.
— Проводи Нину и распорядись, чтобы ее обеспечили всем необходимым, — говорит Князь, отдавая Грызуну приказ.
А как же браслет и жетон? Он не собирается «заклеймить» меня?
— Нина, скоро начнется ужин. Постарайся на него успеть.
— К-конечно… Спасибо Вам.
Князь улыбается, принимая мою благодарность.
Мне ничего не остается, как попрощаться с ним и последовать за Грызуном по длинному пустому коридору, чтобы спустившись со второго этажа на первый, выйти на улицу через черный вход. Снаружи уже темно и холодно, с неба начинают падать маленькие снежинки, которые, попадая мне на щеки, за мгновение тают.
Странно все это, разве нет?
— Если мы под землей, — начинаю я, запоздало понимая, что Грызун вряд ли сможет ответить на мои вопросы. — То откуда здесь снег? Деревья? Почему холодно, как на настоящей улице?
— Тебе об этом завтра Князь расскажет.
Что и следовало ожидать. Хотя, возможно, он и сам не знает достоверных ответов на мои вопросы.
Сейчас в лагере было меньше людей, чем когда я в него только вошла. Наверное, все ужинают. Точнее, готовятся к ужину. Что там душегубы предпочитают в еде? Крыс. Иногда кошек и собак. Бедолаги… Как они только попадают сюда? Неужели это те самые собаки, которых иногда можно встретить в вагонах? Есть у меня на пути в универ одна такая четвероногая пассажирка. Помесь лабрадора и какой-то дворняги. Она точно знает, в какой вагон нужно зайти, на какой станции выйти и в сторону какого выхода побежать. Умная животина, ничего не скажешь. Иногда люди-то, читать умеющие, в метро теряются, а тут собака… Поначалу я ее присутствию в вагоне удивлялась, а теперь даже переживаю за нее, если вдруг из-за каких-то причин мы с ней не встречаемся. Так может ли быть такое, что она — сбежавший с фермы ужин?..
Не хочу в это верить.
Мы подходим к еще одному зданию. У главных дверей стоит два человека: оба мужчины, с оружием в руках. Будто охранники. Или часовые… А есть ли между ними разница? Они приветственно кивают Грызуну и перебрасываются с ним парой фраз о событиях прошедшего дня, на меня вообще никакого внимания не обращая.
 
— У нас опять пополнение, — в конце концов, говорит Грызун, указывая на меня. — В этот раз они неплохо справились.
«Они»? Подстрекатели? Или есть кто-то еще, заслуживающий печеньки с полки за хорошую службу?
— Главное, чтоб от этих толка было больше, чем от предыдущих.
Прозвучало не очень обнадеживающе. С какими предыдущими? Много ли их было? Что с ними стало? Они с чем-то не справились? Или наоборот, справились и вернулись на поверхность, а те, кто остался в Клоаке, кусают локти от зависти и говорят о них гадости?
— Эти, вроде как, поспособнее.
Я опускаю голову, делая вид, что не слушаю их разговоров. Если честно, то чувство голода, сжавшее мой желудок, становится все невыносимее, и вдумываться в их слова у меня нет никакого желания. Начинает мутить. Голова побаливает. Я хочу уже просто лечь куда-нибудь и поспать часок-другой. Но перед этим все-таки что-нибудь съесть.
Никогда не могла заснуть на голодный желудок.
— Ладно, Князь попросил отвести ее…
Дальше я Грызуна не слушаю, подавляя в себе смешок. «Попросил» он его… Это был приказ, хоть и звучал он не так требовательно, как следовало бы… Грызун это прекрасно понимает, но перед другими делает вид, будто, в отличие от них, он Князю был другом, а не подчиненным.
Пожалуй, стоит запомнить это.
Хочу шагнуть вперед, продолжая смотреть себе под ноги, как неведомым чувством понимаю, что этого делать нельзя. Я неестественно дергаюсь в сторону, едва не наступив на ботинок стоящего напротив меня человека. Мужчину. Мне уже знакомого. Хватает секунды, чтобы я испытала весь спектр эмоционального ужаса и страха, стоит только посмотреть на него и предательски отвести глаза в сторону.
— О, Сема, а ты здесь какими судьбами? — удивленно спрашивает Грызун у моего так называемого подстрекателя.
Руки у меня немеют, и я сжимаю пальцы в кулаки, но чувствительность ко мне не возвращается даже в форме ледяного покалывания.
— Проверял состояние некоторых жильцов.
Даже не поднимая головы, я знаю, что он смотрит на меня.
— А-а… Ну все с тобой ясно, сердобольный ты наш.
С этими двумя тоже все ясно, они друг друга недолюбливают. Ну или недолюбливают только Врача. Интересно, весомая ли для этого причина? Я исподтишка гляжу на Семена. Либо мне кажется, либо он и в самом деле смотрит на Грызуна с легким пренебрежением. Будто человек, стоящий перед ним, и человеком-то не был.
Даже смешно…
Семен — душегуб. Подстрекатель. И невесть кто еще. Но тогда, уходя с Тихоней из поезда он дал мне дельный совет, который мог спасти меня, если бы я знала, что к нему нужно прислушаться. Поэтому… Кто же он на самом деле? Злодей или тот, кто только притворяется злодеем? «Добро пожаловать в обитель вседозволенности. Если хотите покинуть это место, будьте очень внимательны и сообразительны».
Стоит прислушаться хотя бы к этому совету.
Грызун обходит меня и, хлопнув Семена по плечу, зовет меня следовать за ним. Я, как провинившаяся школьница после родительского собрания, спешу за ним, больше не смотря на своего попутчика. Я не успеваю заметить на нем никаких следов от драки, да и на того, кто получил пулю, он не похож. Что же это значит? Сергей оказался прав, и Тихоня на самом деле тоже душегуб?
Мы входим в здание, где я, скорее всего, сегодня буду спать.
— Эй, девуля, если все срастется, то недолго тебе здесь перебиваться. Князь хорошеньких рядом с собой старается держать, а тех кто…так себе, сплавляет сюда для общего пользования.
— Ч-что?..
Общего пользования? Это…
— С добрым утром,— произносит Грызун, радуясь тому, что достучался до меня. — Жить говорю, здесь будешь, пока… Пока. У других девуль поспрашивай о том, как тут дела делаются. Поняла?