Запасная мама. Служанка Черного замка (СИ)

Пока она досматривала последние утренние сны, я осторожно выбралась наружу. Ливень давно закончился, и лучи рассветного солнца весело играли на каплях, усыпавших траву. Тихо, красиво и воздух такой сладкий, чистый, что дышать — одно удовольствие. Не отходя далеко, я быстро сделала свои дела, потом нашла глубокую, вроде как даже чистую, лужу и умылась. Тут уж не до пафоса, хоть какая-то гигиена нужна. 
В этот момент раздался истошный вопль из глубины еловых ветвей: 
— Ты где? 
Буренка проснулась. 
— Тут, — проворчала я и полезла обратно. Глаза бы мои ее не видели, но надо убедиться все ли хорошо. — Выспалась? 
Я протянула ей полную бутылочку. В этот раз Буренка не стала кобениться, а сразу вцепилась в нее и принялась жадно пить. Так жадно, что мне пришлось отнимать у нее бутылку, иначе мы бы остались без запасов воды. 
— Я еще хочу! 
— Хватит. Как самочувствие? 
— Терпимо. 
— Как живот? — руки чесались, чтобы потрогать его. — Тонус не поднялся? 
— Какой тонус? — она недовольно закатила глаза, — я понятия не имею, что это такое. Могу только сказать, что этот арбуз мешал мне спать! Ни повернуться, ни на живот лечь! Отстой полный. 
— Меня твой дискомфорт не интересует. Просто отвечай на мои вопросы, договорились? — непререкаемым тоном произнесла я, строго заглядывая ей в глаза. 
Она только усмехнулась: 
— Ты так не хмурься! А то сделаешь мне морщину между бровей, буду как чучело потом ходить! 
— Тебя только это волнует? 
— Пока да! — со стоном поднялась на ноги, — твоя кровать, полный отстой! 
— Скажи спасибо, что хоть такая была! — я сердито затопала тлеющие угли и засыпала их землей. — Все, пошли. 
— Куда? 
— Я откуда знаю? Куда-нибудь. Надо поймать сеть и вызвать помощь. Проводить еще одну ночь с тобой в лесу нет никакого желания. 
Я еще раз проверила связь — ничего, ни единой полосочки, полная тишина. Куда же нас закинуло? Что это за дыра? 
Юля тем временем приводила себя в порядок, не забывая ворчать о том, какая она жирная, какой ужасный живот, как я тварь. Я слушала ее краем уха, не вникая в подробности — бухтит и ладно, значит, жива и рядом. Остальное не важно. 
— Я есть хочу! – произнесла Буренка, спустя пару часов, когда мы вышли на широкую просеку. 
— Я тоже, но ничего нет, сама знаешь. 
— Придумай что-нибудь! — она капризно топнула ногой. 
— Чего я тебе придумаю? 
— Чего хочешь. Твой паразит, — указала пальцем на живот, — из меня все силы вытянул. Я его таскаю тут на себе, как проклятая. Так что решай вопрос с едой. 
Я ненавижу эту сучку! До тошноты, до кровавой пелены перед глазами. Бросить бы ее, проучить, но никогда так не сделаю, и она прекрасно это понимала. 
— Жди здесь, — я указала на трухлявый пень, скромно притулившийся в сторонке, и отправилась на поиски провианта. 
Что можно найти в лесу в разгар лета? Грибы — сразу нет. Я не такой великий грибник, чтобы с уверенностью сказать, где съедобный гриб, а где хорошо замаскировавшаяся поганка. Да и приготовить нормально не сможем — посуды нет. Разве что на палочках над огнем пожарить. 
Так что грибы — не вариант, а вот ягоды — совсем другое дело. 
Я долго ползала по кустам — нашла малинник с мелкими, но очень ароматными ягодами, немного черники, землянику. Собирала как в той сказке: одну ягодку беру, на другую смотрю, третью замечаю, а четвертая мерещится. 
Есть хотелось нещадно, но я сдерживала себя, лишь изредка отправляя в рот ягоды. В первую очередь думала о своем ребенке. Мне надо, чтобы с Юлей все было в порядке, чтобы она была сыта, здорова, поскольку ее состояние напрямую влияло на моего сына. 
Господи, какой абсурд! 
На просеку возвращалась с несколькими кульками, скрученными из лопухов, и в каждом ягоды. 
Юля приняла это с невозмутимым видом, будто так и должно быть, будто я обязана ходить вокруг нее и выполнять все прихоти. 
Пока она трапезничала я снова проверила сигнал, походила из стороны в сторону, надеясь найти волшебную точку, в которой все заработает, попрыгала, даже на невысокую березу забралась — все без толку. 
  
И тут откуда-то издалека порывом ветра принесло звуки. Страшные, пробирающие до костей. Визг, вой, рычание, смешанные в сумасшедший гвалт. 
Юлька подскочила, рассыпав остатки ягод: 
— Что это? 
— Я не знаю, — я прислушивалась, с каждым мигом все больше холодея изнутри. Похоже на охоту. Загон добычи бешеной стаей. 
— Бежим, — схватила Юлю за руку и потянула к деревьям. 
— Я не могу, — стонала она, едва шевеля ногами, вперевалочку семенила за мной, держась за живот. 
С ней не убежишь! Меня даже затрясло от страха, потому что каким-то внутренним чутьем понимала — на нас охота шла, нас стая загоняла. 
— На дерево! 
— Как я это сделаю! — зарыдала она, — с этим проклятым животом! 
Завыла в голос, за что тут же получила затрещину: 
— Заткнись, дура! Они услышат, и будут здесь еще быстрее. 
Оставив Юлю в покое, я бегала между деревьев, пытаясь найти такое, на которое смогла бы залезть беременная на шестом месяце. Как назло, вокруг одни гладкие стволы, с высокорастущими ветками. Даже я на такое с трудом заберусь. 
Наконец взгляд уперся в кряжистый вяз, с развилкой ствола. Можно попробовать! 
Сломя голову побежала к рыдающей Юльке, схватила ее за руку и за собой потащила. 
— Я не могу, — выла она. 
— Давай, поднажми! Немного осталось! — я подтащила ее к нужному дереву, — залезай. 
— Как? 
— Как, как! Попой об косяк! — психанула не по-детски. Гвалт из разномастных голосов все ближе и ближе и от страха уже дрожали поджилки. — давай же! Давай! Вот тут хватайся! Ногу ставь — одну сюда, вторую сюда. Подтягивайся! 
— Не могу! — Буренка обессиленно хныкала, и я из последних сил ее подсаживала. 
Низко! Боже, как низко! Любая псина в прыжке собьет ее на землю! 
У меня подбородок затрясся от подкатывающей истерики. 
— Можешь, залезть повыше? — прохрипела, еле дыша. 
— Нет! — Юлька судорожно обхватила ствол руками и обреченно зажмурилась, — не могу! 
До нас уже доносился топот многочисленных лап, треск ломающихся веток, не выдерживающих напора оравы, рвущейся вперед. 
А рядом дерево стояло. Высокая береза, удобная. Я вполне могла на нее залезть. Так высоко, что ни одна псина не достанет! 
Меня разрывало на части. Инстинкт самосохранения вопил «спасайся!», а материнский инстинкт велел защищать своего ребенка. 
Сдавив ладонями виски, я пыталась справиться с паникой, заставить себя дышать. 
Прикрыла глаза, набрала побольше воздуха в грудь и медленно выдохнула. Впереди бешеная свара, позади Юля с моим ребенком. И кроме меня ей неоткуда ждать помощи. 
Материнский инстинкт победил. 
Пусть меня разорвут, но я буду защищать их до последнего дыхания. Схватив в земли тяжелую ветку, я встала перед деревом, приготовившись биться до последнего. 
Первая из собак уже неслась через просеку, захлебываясь то ли лаем, то ли воем. Следом за ней еще пять пегих, поджарых, с длинными тонкими хвостами псин вынырнуло на открытое место и устремилось к нам. 
Я встала, расставив ноги пошире, чтобы повысить устойчивость, занесла палку для удара. Мне бы только смочь….
Псина подлетела ко мне с истошным лаем и, припав к земле, зарычала. Я взмахнула палкой, но сука оказалась проворнее — отскочила в сторону, сердито лязгнув зубами, и снова залилась лаем. 
Тут и остальные подоспели. Ни на миг не затыкаясь, они принялись кружить вокруг меня, щелкая челюстями возле самых ног. Я отмахивалась дубиной налево и направо. Вся взмокла, руки от напряжения дрожали. Юлька тихо скулила за моей спиной, и, слыша ее голос, я заставляла себя бороться дальше. 
Однако палка с каждым мигом становилась все тяжелее. В конце концов, одна из собак вцепилась зубами в другой конец, и повисла всем своим весом. Я пыталась ее скинуть, освободить свое оружие, но ни черта не получалось. Псина упиралась лапами, яростно мотала головой из стороны в сторону, дергала, пытаясь вырвать из моих рук палку. И ей это удалось.