Единственный мой
София прижала ладони к пылающим щекам. Их с Максом всегда неудержимо тянуло друг к другу, однако она совсем упустила из виду это обстоятельство, забыв о существовании необоримого физического притяжения.
— Все это ерунда, — прошептала София, нервно меряя шагами комнату и стараясь не обращать внимания на покалывание в припухших от страстных поцелуев губах. — Макс уедет, и я успокоюсь. Все будет хорошо.
Она прижала руку к бешено колотившемуся сердцу. Как странно! Почему она так бурно реагирует на него? Ведь, кроме сильного физического влечения, их ничто не связывает!
Впрочем, ее не должна была удивлять страсть, вспыхнувшая в ней от мимолетной ласки Макса, ведь она уже двенадцать лет не занималась любовью.
Подобные аргументы несколько успокоили Софию. Она дотронулась до своих припухших губ, которые все еще помнили поцелуй Макса. Ей очень не хватало физической близости с мужем.
— Нет! — воскликнула она, запрещая себе погружаться в воспоминания о страстных ночах, проведенных на супружеском ложе.
Их интимные отношения с Максом отошли в прошлое, к ним нет возврата. Зачем же мучить себя бесполезными мечтами? Если она хочет теплых супружеских уз, то должна добиваться от Макса аннулирования брака. А затем она сможет найти себе достойного мужа и создать с ним крепкую дружную семью, в которой будет и любовь, и нежность, и интимная близость. Ей нужен такой человек, который никогда не бросит ее. А если и уедет, то не станет возвращаться только потому, что боится поставить свою семью в неловкое положение из-за обнародования какого-то там дневника!
София испытывала неприятное чувство от того, что вынуждена была прибегать к уловкам и даже к шантажу, добиваясь своей цели. Но ей смертельно надоело быть связанной узами брака с человеком, которому нет до нее никакого дела. Впрочем, Максу, похоже, вообще ни до кого не было никакого дела.
София невольно снова вспомнила его поцелуй и глубокую нежность, которую в тот момент испытала. Что он пытался ей доказать? То, что она все еще не освободилась от его чар?
Черт побери! Она жалела о том, что проявила слабость. Одного поцелуя было мало для того, чтобы делать столь поспешные выводы! София села на край кровати и скрестила руки на груди. Она приняла твердое решение больше никогда не отдаваться на волю чувств.
При следующей встрече с Максвеллом Хэмптоном она готова будет дать отпор любым попыткам обольстить ее!
Глава 3
«Автор этих строк еще раз спешит доказать свое бесстрашие и дотошность и публикует список гостей пресловутого званого ужина в доме леди Нили:
Граф и графиня Кенби с дочерью; леди Матильда Говард; граф Станик, брат леди Истерли; лорд и леди Истерли (впрочем, все факты указывают на то, что они прибыли на ужин порознь); лорд и леди Роу; лорд Албертон; леди Маркленд; достопочтенный мистер Бенедикт Бриджертон; достопочтенный мистер Колин Бриджертон; мистер Брукс, племянник хозяйки; мистер Томпсон, офицер 52-го Гвардейского пехотного полка, сын лорда Статона; мистер и миссис Данлоп с сыном мистером Робертом Данлопом, офицером того же 52-го пехотного полка; миссис Федерингтон, вдова, с дочерью мисс Пенелопой Федерингтон; миссис Уэрхорс, вдова; мисс Мартин, компаньонка хозяйки; и, конечно же, на ужине присутствовала сама леди Нили.
Вышеприведенный перечень имен нельзя рассматривать в качестве списка подозреваемых, хотя леди Нили настаивает именно на этом. Интересно отметить, что имя самой хозяйки Нили стоит в том же списке».
«Светские заметки леди Уислдаун» 31 мая 1816 года
Софии пришлось довольно долго ждать возможности продемонстрировать Максу свое полное безразличие. Они должны были встретиться на балу в доме леди Харгривз. У Софии был серьезный повод для того, чтобы как следует принарядиться и прихорошиться. По ее замыслу, она должна была выглядеть обворожительной и неприступной.
Она надела восхитительное бальное платье василькового цвета с наложенной сверху тончайшей белой сеточкой. Ее светлые волосы были завиты в тугие локоны, а на ногах были роскошные белые туфельки, расшитые бисером. Они поблескивали при каждом шаге. По выражению лица лакея, распахнувшего перед ней входную дверь, когда она выходила из дома, София поняла, что выглядит потрясающе.
К дому, в котором должен был состояться бал, она прибыла ровно в десять. Вся улица была запружена экипажами. Они стояли у тротуара длинной вереницей. Окна в доме ярко светились. Леди Харгривз давала один-единственный бал в году и всегда устраивала его в самый разгар светского сезона. С ее стороны это было довольно скромной попыткой отблагодарить друзей и знакомых за многочисленные приглашения, которые она получала на протяжении года.
Будучи прижимистым человеком, эта пожилая дама не любила пускать деньги на ветер. Ее не прельщали роскошь, блеск и комфорт. Поэтому закуски и развлечения в ее доме были весьма скромными.
Тем не менее на ее балы всегда стекалось много народу. Одни приезжали, чтобы подивиться скаредности хозяйки дома, другие — чтобы посмотреть, кто из многочисленных внуков леди Харгривз сейчас у нее в фаворе. Поскольку леди Харгривз имела неистребимую привычку обижаться по пустякам, любимчики у нее менялись чуть ли не ежемесячно. В обществе поговаривали, что наследником ее состояния станет тот, кто займет место фаворита накануне ее смерти и сумеет продержаться до самого конца.
Войдя в бальный зал, София поняла, что леди Харгривз наняла небольшую группу второсортных музыкантов вместо полноценного оркестра. Танцевать под такую музыку было почти невозможно. Вместо музыки раздавалось жалкое пиликанье, которое заглушали голоса многочисленных гостей. Комната была натоплена, однако в ней сохранился неистребимый запах плесени, свидетельствовавший о том, что зал использовался в доме лишь раз в году. Испытывавшие легкий дискомфорт гости стояли кучками, оживленно сплетничая и пытаясь тем самым прогнать скуку.
София с улыбкой раскланялась со знакомыми. Попавшийся на пути лорд Роксбери подмигнул ей, и на щеках Софии выступил легкий румянец. У этого джентльмена была нехорошая репутация. После бегства Макса лорд Роксбери несколько раз пытался флиртовать с ней, но тогда София ожесточилась против всех мужчин и закрыла свое сердце на замок. Тем не менее она не могла не отметить, что лорд Роксбери был привлекательным человеком, и сегодня одарила его благосклонным взглядом.
Пробираясь сквозь толпу в дальний конец зала, София заметила брата, стоявшего у стены, неподалеку от ведущих на террасу дверей. Он с некоторой брезгливостью рассматривал содержимое тарелки, которую держал в руке.
Когда она подошла к нему, Джон показал ей тарелку:
— Я никогда еще не ел столь черствого пирога.
— Он высох от старости.
Джон попробовал отковырнуть вилкой кусочек.
— Твердый, как камень. Боюсь, что если этот пирог упадет мне на ногу, будет синяк.
София с укоризной покачала головой:
— Судя по всему, леди Харгривз истратила на организацию вечера не больше двадцати фунтов. Ее всюду приглашают из уважения к ее большому состоянию, а она скупится угостить своих гостей даже самой простой закуской — свежими пирогами!
— Музыка ужасна, в зале душно, угощение отвратительное… — проворчал Джон и, достав из внутреннего кармана сюртука плоскую фляжку, полил пирог ее содержимым. Удовлетворенно хмыкнув, он сделал большой глоток из заветной фляжки и снова ее спрятал. — Ну вот, теперь можно есть. Ммм! Как вкусно! Мой любимый пирог с ромом!
— Как ты можешь это есть?
— Легко, — весело сказал Джон, расправляясь с пирогом. Закончив трапезу, он поставил пустую тарелку на ближайший столик и с надеждой огляделся вокруг. — Ты виделась с Максом? Я думал, что он уже приехал.
София тоже так думала. Тщательно скрывая от брата свое разочарование, она с небрежным видом пожала плечами:
— Нет, мы еще не виделись.
— Правда? А я решил… — не закончив фразу, Джон замолчал.