Единственный мой

— О, мама желает мне только добра, вот только…
— То, что родители желают тебе добра, еще не означает, что они правы. Наверное, мне придется вмешаться и поговорить с тетей Вивиан и дядей Эдвардсом. Ты еще слишком молода, чтобы выходить замуж. Неужели мой печальный пример ничему их не научил? Женщина не должна выходить замуж раньше двадцати пяти лет.
Шарлотта растерялась.
— В двадцать пять? — ахнула она.
— Да, а еще лучше — позже.
— Позже? Позже, чем в двадцать пять лет? Какой ужас! То есть я хотела сказать… Имеет ли смысл ждать так долго, если у тебя на примете есть подходящий жених?
София внимательно посмотрела на Шарлотту. Кузина сильно изменилась за последнее время. Повзрослела, что ли?
— Думаю, нет. Если ты встретила человека, с которым действительно хочешь связать свою судьбу, тогда, конечно, ждать не нужно. Но проблема состоит в том, что у тебя все равно нет никаких гарантий. Ты знаешь, что я выходила замуж по любви. Но это не спасло наш брак от краха. — София помолчала. — Слушай, может, мы все же нарушим уговор и поговорим откровенно о мужчинах?..
— Но только никаких имен! Ты же знаешь, что моя мама не любит, когда я сплетничаю.
София вдруг прониклась жалостью к своей юной кузине. Бедная девочка была связана по рукам и ногам. Родители не давали ей свободно дышать. Странно, что Шарлотта до сих пор не взбунтовалась.
Впрочем, София была согласна не называть в разговоре никаких имен.
— Идет! — сказала она.
Шарлотта порывисто сжала руку Софии, и ее взгляд затуманился.
— О, как здорово, что мы можем поговорить откровенно!
— Конечно! Но это так редко происходит. Мужчины часто обманывают нас, и поэтому мы боимся поверять свои истинные чувства даже самым близким людям. — Она бросила на гостью многозначительный взгляд. — Но ведь ты уже успела многое узнать о мужчинах, не так ли? Это сложные и очень гордые существа.
— Да-да, ты права.
— Причем все без исключения, — добавила София. По ее мнению, Макс был ярким представителем самой неисправимой породы гордецов. Он нес свою гордость, как развернутое знамя. — Самые ужасные мужчины — страшно упрямы.
Шарлотта энергично закивала:
— Да-да! Они не желают слушать никаких доводов, несмотря на их полную убедительность!
София была поражена словами Шарлотты. Кузина глубоко понимала натуру таких людей, как Макс. Откуда у юной девушки подобная проницательность?
— Верно подмечено, дорогая!
— Мне порой кажется, что мужчины обожают создавать трудности только для того, чтобы затем самостоятельно справляться с ними, улаживая все возникшие по их же вине проблемы. И при этом они часто переоценивают свои силы, — продолжала Шарлотта, ободренная участливым вниманием Софии.
— Это чистая правда, — сказала София.
На ее взгляд, слова Шарлотты как нельзя лучше характеризовали Макса. Вместо того чтобы прислать ей по почте согласие на аннулирование брака, он явился в Лондон собственной персоной, и из-за этого у них обоих возникла масса проблем. Макс нарушил ее покой, и теперь она была не в состоянии уснуть из-за постоянных мыслей о нем. Почему так происходило? Неужели она до сих пор его любила? Нет, она испытывала к нему только физическое влечение.
— А еще я терпеть не могу, когда мужчины пытаются добиться от нас… — продолжила София, но вдруг осеклась и густо покраснела. — О, прости! Ты, наверное, еще…
— Нет-нет, я понимаю, о чем ты говоришь, — зардевшись, поспешно сказала Шарлотта. — Они всегда пытаются украдкой сорвать с твоих губ поцелуй. Причем делают это в самых неподходящих местах. Они дают тебе слово, на которое ты якобы можешь положиться, но оно чаще всего ничего не значит.
Сердце Софии сжалось от боли, и она, пытаясь справиться с ней, прижала руки к груди.
— Я охотнее связала бы свою жизнь с отвратительным попугаем леди Нили, чем с кем-нибудь из знакомых мне мужчин! — воскликнула она. — Или с обезьянкой, которую Лайза Пемберли постоянно таскает за собой.
— Я слышала, что она кусается.
— В самом деле? — спросила София, морщась от отвращения.
 
— Сама я никогда этого не видела, но было бы неплохо, если бы слухи об обезьянке оказались правдой, — смеясь, сказала Шарлота. — У меня на примете есть по крайней мере один человек, которого эта обезьянка просто обязана покусать!
София с удивлением взглянула на кузину. Оказывается, Шарлотта обладала незаурядным чувством юмора.
— Было бы неплохо иметь дрессированную обезьянку, которая нападала бы на неугодных тебе мужчин.
— Да, обезьянка в этом смысле лучше, чем собака. Она подкрадывается незаметно, — согласилась Шарлотта.
София представила, как натравливает обезьянку на Макса.
— Вообще-то, на мой взгляд, обезьянки — очень милые животные и не умеют больно кусаться, — вздохнув, добавила Шарлотта.
— Да, но, имея дело с животными, никогда не знаешь, чего от них ждать. Впрочем, как и от мужчин.
— Знаешь, София, я заметила, что мужчины считают себя умнее нас, — задумчиво промолвила Шарлотта. — Им кажется, что они лучше знают, что надо делать в той или иной ситуации.
— Это все из-за гордыни. Она переполняет их, как вода переполняет Темзу после сильных дождей.
Софии было так приятно сидеть у камина рядом с доброй отзывчивой кузиной и разговаривать о Максе, не называя его имени. Она знала, что Шарлотта внимательно выслушает даже самое нелепое замечание и не станет унижать ее жалостью.
Однако в этот момент их идиллию прервал тихий звон. София повернула голову к окну. Должно быть, в стекло ударила ветка.
— А еще мне не нравится, — продолжала она, — когда мужчины отказываются признавать свою неправоту, и я…
Звон повторился. На этот раз послышались два удара.
Шарлотта нахмурилась.
— На улице пошел дождь? — спросила она. — Что это за стук?
Странный звук опять повторился. Теперь он был громче, настойчивее.
— Нет, это не дождь, — сказала София. — Похоже, под окном стоит какой-то олух и бросает в окно камешки.
— Должно быть, это мистер Риддлтон. Он без ума от тебя.
— Я так не думаю, — возразила София.
Но прежде чем она успела развить свою мысль, в окно ударился еще один камешек, и стекло жалобно зазвенело.
— О Боже! — испуганно воскликнула Шарлотта и, нахмурившись, бросила опасливый взгляд на окно. — Этот олух настроен решительно. В ход пошли более крупные камни.
София вздохнула.
— Придется, наверное, выглянуть и узнать, что ему надо, — пробормотала она, — пока он не…
Однако она не успела договорить. Следующий камень вдребезги разбил стекло, влетел в комнату и подкатился к ногам Софии.
— Черт возьми! — вырвалось у нее, и она, подняв с пола камень, устремилась к окну, старательно обходя осколки. — Я никогда не поверю, что Томас мог… Выглянув в окно, София вдруг замолчала.
— Что там? — с любопытством спросила Шарлотта. София открыла рот, собираясь что-то ответить, но так и не произнесла ни слова. Внизу на дорожке под окном с камнем в руке стоял Макс. Он был с непокрытой головой, и его волосы трепал ветер. Шейный платок его сбился набок, а лицо покрывала щетина.
— Ты соображаешь, что делаешь? — спросила София, когда к ней вернулся дар речи.
Увидев ее, Макс, обрадовался.
— А вот и ты. Ну, наконец-то! — сказал он и, покачиваясь, отшвырнул камень в сторону.
— Да ты пьян! — возмутилась София.
— Нет, я не только пьян, но и весел. А это вдвойне замечательно! — заявил Макс и ухмыльнулся.
София сердито фыркнула:
— Ты только что разбил окно в моей спальне!
— Я заметил. Часть осколков посыпалась наружу.
Чувство изумления боролось в душе Софии с яростью. Ярость победила.
— Послушай, не знаю, кем ты себя возомнил, но я…
— Я — твой муж и пришел поговорить с тобой, а этот проклятый дворецкий не пустил меня в дом.
— И правильно сделал. Во-первых, уже поздно, и во-вторых, у меня гости.
Макс нахмурился:
— Ты принимаешь гостей в спальне?