Стерва, сразу видно! (СИ)

Слишком серьёзных женщин Артём побаивался и сторонился, считая, что им-то как раз не присущи ни доброта, ни тонкость, ни способность к сопереживанию. А те представительницы противоположного пола, которые производили, на первый взгляд, впечатление добрых и душевных, на деле оказывались либо женщинами с пониженной социальной ответственностью, либо поражали размахом жажды стяжательства, либо ставили в тупик беспрецедентными лживостью и лицемерием.
* * *
… Марина ждала в засаде, устроенной недалеко от автомобиля Строгого Артёма Николаевича. К счастью, "Солярис" был припаркован в самом углу стоянки, рядом с маленьким сквером. Со скамейки, на которой сидела Марина, хорошо просматривался вход в академию и все подходы к машине.
О том, какая у преподавателя машина, и как примерно выглядит он сам, Марина узнала от той же знакомой из медицинского университета. В здание фармацевтической академии любого желающего не впускали; необходимо было договариваться о встречах заранее, записываться на приём. Потому Марина сидела на скамейке рядом с цветущим кустарником, наблюдала за тяжёлыми шмелями, перелетавшими от цветка к цветку, и ждала Артёма Николаевича.
А вот, кажется, и он. К "Солярису" быстрым и лёгким шагом приближался немного худощавый, стройный мужчина среднего роста, с русыми волосами и в очках. Всё было так, как описывала знакомая Марины. Густые русые волосы аккуратно и модно подстрижены, одет достаточно стильно и современно, очки не из дешёвых, портфель тоже.
Достав брелок, Артём Николаевич уже изготовился открыть машину, когда Марина резко поднялась со скамейки, окликнув его по имени-отчеству. От неожиданности Строгий едва не выронил из рук брелок и портфель, смешно перехватил портфель руками и прижал к себе. На приближающуюся Марину смотрел, как кролик на удава.
Интересно, что от него понадобилось этой тощей даме в невыразительном костюме, узких очках, с гладко зачёсанными тёмными волосами, бледным анемичным лицом и плотно сжатыми губами? Сразу видно, стерва! И голос такой командный, будто не Артёма зовёт, а нашкодившего пса домой загоняет. Тёмно-серые глаза буквально просканировали Артёма с ног до головы. Так, словно самка богомола прикидывала, как лучше начать обед: традиционно, с головы, или позволить себе сегодня нечто экзотическое.
Но погодите, почему сразу обед, ведь они ещё не… От этой безумной, почти фантастической мысли Артём содрогнулся. У него почти месяц не было женщины, всё некогда выбраться на свидание с постоянной, удобной, проверенной, хоть и скучноватой подругой, вот и лезет в голову разная чепуха.
— Здравствуйте. Вы ко мне? Чем обязан?
Взгляд синих глаз, спрятавшихся за стёклами очков, был растерянным и даже будто немного испуганным. Марина вдруг подумала, что Строгий — мужчина довольно приятный, симпатичный, располагающий к себе. Сам приятный, и голос у него приятный. Оценила она и лёгкий, почти невесомый запах мужского парфюма.
— Да, я к вам, Артём Николаевич. Где мы можем поговорить?
— А мы будем говорить?
По тону, которым был задан этот вопрос, чувствовалось, что Артёма Николаевича совсем не вдохновляет подобная перспектива.
— Да, будем, — безапелляционно ответила Марина, отрезая для собеседника все пути к отступлению. — Если вы не очень спешите, может, пойдём вот в ту кофейню?
Она кивнула в сторону здания, расположенного прямо за сквером. На первом этаже там, действительно, была неплохая кофейня, в которую Артём иногда заходил. Проклятые чувство такта и природное отвращение к лжи и изворотливости не позволили Артёму соврать о том, что он, дескать, крайне занят и очень, очень спешит.
— Я угощаю, Артём Николаевич.
Марина понимала, что фраза прозвучала провокационно и бестактно, особенно, учитывая тот факт, что Марина выступает в качестве стороны просящей, но очень уж её задевало то, как он смотрит на неё. Так, будто на скамейке у машины его поджидала не женщина, а сам Годзилла.
— Или вы меня боитесь, Артём Николаевич?
  
— Да не боюсь я вовсе! И сам в состоянии угостить себя и вас. Только вы забыли представиться.
— Извините. Вы правы, — смутилась вдруг она. — Меня зовут Калинина Марина Львовна.
Артём Николаевич, может, и производил впечатление рассеянного и немного потерянного человека, но никогда таковым не был. Умом он обладал цепким и внимательным. Вот и теперь сразу понял, кто перед ним, и в каком примерно ключе будет развиваться разговор.
Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу. Ну а на что он, собственно, рассчитывал? Теперь главное — выбрать правильную тактику дальнейшего поведения. Под дурака косить не получится, только не с ней, не с этим рентгенологическим аппаратом в женском обличье. Придётся разыграть сочувствие, сопереживание и личную заинтересованность в благополучном разрешении щекотливой ситуации.
— Очень приятно, — доброжелательно кивнул Артём и сделал приглашающий жест, предлагая Марине Львовне взять его под руку. — В кофейню?
— Так точно.
Марина решительно взяла Строгого под руку и они пошли через сквер.
Артём Николаевич был почему-то уверен, что аскетичная и скучная спутница закажет какой-нибудь классический кофе без добавок. Однако ошибся. Марина Львовна попросила у бариста капучино. Тот приготовил, сделав из пены сердечко, и в глазах Марины Львовны неожиданно мелькнули радость и благодарность.
Как можно сделать сердечко из пены для такой пресной особы? Как вообще можно вдохновиться на нечто подобное, общаясь с ней?
Устроившись за столиком, они, как по команде, уставились в окно. Артём думал о том, как Марина Львовна держала его под руку. Её ладонь была тёплой и мягкой. Если приплюсовать к этому обстоятельству радость по поводу пенного сердечка, то получается, что перед ним сидит вовсе не лягушка, а царевна.
Как-то не верится. Его она, судя по всему, всё же съест. Она ведь для этого и пришла.
— Артём Николаевич, — спокойно начала Марина. — Я мать одного из ваших студентов, Сергея Калинина.
— Я понял, — кивнул Артём.
— Извините, что явилась вот так, без приглашения и без предупреждения. А ещё очень прошу вас… Как мужчина, вы, надеюсь, поймёте: Сергей не должен знать о моём визите. Он взрослый человек, его оскорбит моё вмешательство в ситуацию.
— Да, конечно, Марина Львовна. Вы могли не предупреждать. Мне бы и в голову не пришло обсуждать с Сергеем нашу встречу.
— Спасибо, Артём Николаевич. Я хотела спросить, на что именно следует обратить внимание Сергею при подготовке к пересдаче? В чём заключаются слабые места его подготовки? И есть ли у него реальный шанс сдать?
— Шанс есть всегда и у всех, Марина Львовна. А специальной подготовки не нужно. Сергей готов превосходно. Есть такое понятие: стечение обстоятельств. Когда Сергей сдавал экзамен впервые, он споткнулся буквально на ровном месте, и это стало первопричиной проблем. Выбило Сергея из колеи. Потому Сергею нужно просто собраться и не думать о плохом. Вообще отринуть эти мысли, заблокировать.
Артём не стал уточнять, что доверчивый Сергей с ходу угодил в расставленную им хитрую ловушку, выбраться из которой не было шанса. Растерявшись, парень начисто утратил былую уверенность, был полностью деморализован незнакомой до сих пор ситуацией провала.
С одной стороны, человек должен быть готов ко всему, нельзя так раскисать. А с другой, исходная уверенность Сергея была полностью обоснована. Не заслужил он этого провала. Только не он.
Марина Львовна слушала внимательно и серьёзно. Держала в тонких пальцах изящную ложечку и помешивала содержимое чашки. Артёму вдруг стало настолько стыдно, что онемела спина, а сердце перестало биться и молчало в течение нескольких секунд.
— А где сейчас Сергей?
— На работе, — задумчиво ответила Марина.
— На работе? Где и кем он работает, если не секрет?
— Артём Николаевич, простите. Глупая была затея — приходить к вам. Вы, наверно, думаете: сумасшедшая мамаша уверена в том, что сынок её — гений, и все должны падать перед ним ниц. Поверьте, это не так. Просто поверьте.