Треугольник (СИ)

- Я не знаю, о чем ты говоришь.
- Правда? – Сашин голос стал ниже, мягче, и Даня невольно вздрогнул. Саша ласково улыбнулся, а потом вдруг сказал: - Ваши письма, что вы писали моему отцу, он хранил в нижнем ящике своего стола вместе со всем остальным барахлом. Я нашел их, когда мне было двенадцать лет. Показал их маме, а та только рассмеялась. Она даже не ревновала отца к вам. Вы ведь вышли замуж за Андрея потому, что мой отец отверг вас, когда вы пытались женить его на себе. А теперь вымещаете на мне свои обиды.
- Ты… Ты наглый мальчишка! – лицо мамы пошло пятнами. Казалось, что сейчас ее хватит удар.
- Возможно, - Сашина улыбка стала еще мягче. – Но ради вашего же спокойствия я советую вам не связываться с этим «наглым мальчишкой». Оставьте меня и Андрея в покое.
Мама фыркнула и, вскинув голову, зашла в дом. Саша с пару мгновений просто стоял, а потом вдруг поднял голову. Даня даже не успел дернуться, как оказался обнаружен.
- Понравилось? – Саша смотрел на него с задорной, почти мальчишеской улыбкой. Даня сначала попытался справиться с шоком от всего услышанного, а потом бросил резко, почти зло:
- Поднимайся ко мне.
- А как же «не попадайся»?
- Уже попался, - Даня сам чувствовал, как начинают гореть его глаза.
Саша хмыкнул и зашел в дом. Даня только покачал головой. Как это вообще возможно? Так любить и ненавидеть?
Дверь комнаты стукнула, и Даня вернулся к себе. Саша стоял у порога, подпирая косяк и, сложив руки на груди, смотрел на Даню.
- Что-то хотел? – спокойным, немного усталым голосом просил он.
Даня окинул его внимательным взглядом. Кажется, за те дни, пока Даня его ни видел, он похудел еще больше.
- Да, хотел. Хотел узнать, почему ты мне соврал.
- Потому что ненавижу жалость и лишние вопросы, - Саша даже не спросил, в какой именно лжи обвиняет его Даня.
- Я выгляжу таким идиотом? Неужели ты думал, что я ничего не узнаю? – Даня смотрел на него и ему казалось, что он разрывается на две половины. Одна отчаянно любила. Другая… Он не понимал.
- А ты бы хотел, чтобы я рассказал тебе ЭТО? – в глубине Сашиных глаз засияла боль, и Дане стало стыдно.
- Нет. Прости, - он отвел взгляд от бледного лица.
- Скажи, почему вы так ненавидите меня? – тихо, на грани слышимости спросил Саша. – В чем я виноват?
Даня дернулся к нему:
- Саша…
Но тот только вскинул руку, останавливая его:
- Нет. Я же сказал, что ненавижу жалость.
- Кто сказал, что я собираюсь тебя жалеть?
Саша поднял на него удивленный взгляд, и Даня улыбнулся. Почти также ласково, как тот улыбался его матери пять минут назад:
- Я всего лишь хотел закрыть за тобой дверь.
Саша пару секунд рассматривал его, а потом усмехнулся:
- Зубастый… Таким ты мне даже нравишься, - со странным удовольствием протянул он.
Даня невольно сжал кулак. А потом решил уйти от темы:
- Что ты моей маме говорил?
- А ты не знаешь эту славную семейную историю? – Саша деланно удивился, послушно поддерживая Даню в его стараниях. – Наши с тобой отцы были знакомы еще с юности, учились в одном ВУЗе. Твоя матушка еще тогда неровно к моему папе дышала. Да вот только он на нее внимания не обращал. После института папа уехал за границу, она его все это время ждала, хотя он ей никогда надежд никаких не давал. А когда вернулся, да еще с женой и ребенком, вышла замуж за твоего отца. Потому что все равно уже было – за кого. А он ей достойное будущее обещал за то, что она прикрытием для него будет и ребенка ему родит, - Саша замолчал, а Даня осел на стул. Пару мгновений просто смотрел прямо перед собой, а потом глухо спросил:
  
- Что дальше было?
- Ничего. Каждый разъехался по своим углам, занялся бизнесом. Андрей часто приезжал к нам. А вот твоя мать всей душой ненавидела мою семью и запрещала папе даже на вашем пороге появляться.
- В газете было написано, что у тебя был еще и брат.
- Сводный. Папа у мамы был вторым мужем, - голос Саши стал каким-то… скучным. Сухим. Но Даня не мог себя остановить.
- Как… вы с моим отцом…
- Я не буду разговаривать с тобой на эту тему, - Саша вскинул голову, сверкнув глазами.
- Не разговаривай, - Даня почему-то стало все безразлично. И, похоже, что-то отразилось в его голосе, потому что Саша вдруг оказался рядом. Встал коленями на пол, заглянул в спрятанное за волосами лицо:
- Даня?..
- Уходи. Спасибо, что так много рассказал, но уходи. Пожалуйста.
- Дань, это глупо – переживать сейчас о том, что было черт знает сколько лет тому назад.
- Я всегда… - Даня его уже не слышал, разговаривая сам собой. – Я всегда был для нее лишь средством давления на отца… - перед глазами проплывали картины из жизни. Мозаика складывалась, но картина на ней получалась страшная. – Если ей было что-то от него нужно или она была чем-то недовольна… Она просила сказать об этом отцу меня. Черт, - выдохнул беспомощно.
- Дань, она, по крайней мере, жива, - тихо, очень тихо произнес Саша, и Даня вскинул голову. Глаза заглянули в глаза. Отраженное в океане небо и затянутая туманом трясина. Трясина, топь, болото… И туман мешает, не дает разглядеть ту единственную тропинку, которая выведет, спасет. Тянет, манит…
…Они целовались больно, жадно. Забыв обо всем. Не понимая, что их толкнуло навстречу друг другу. Не отрываясь от губ, Даня соскользнул к Саше на пол, обвил руками талию, прижал к себе. Таял от того, как зарывались пальцы Саши в его волосы, перебирали их, лаская.
Обоюдный стон отрезвил. Окунул в холод. Саша отшатнулся, а Даня обессилено выдохнул:
- Тебе лучше уйти.
- Не смей близко подходить ко мне, - поднимаясь, Перов на глазах превращался в того Сашу, которого Даня знал и которого было так легко ненавидеть.
- Могу обратиться к тебе с аналогичной просьбой, - огрызнулся Даня, пряча за раздражением разочарование.
- Вот и отлично. Я рад, что мы сошлись во мнениях, - фыркнул Саша и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вот только страх в его глазах Даня видел слишком отчетливо…
11.
Рука на гладкой коже. Плоский живот втягивается еще больше под ласкающим прикосновением. Даня, как зачарованный, проследил за тем, как скатилась капелька, а потом склонился к распростертому перед ним телу и языком проследил оставленную ею влажную дорожку. Закрыл глаза, вдыхая запах ветра, океана и счастья. В его волосы вплелись тонкие пальцы, и он поднял ресницы. Саша улыбался ему нежно, жарко. Идя за этой улыбкой, Даня придвинулся ближе, обласкал взглядом лицо, а потом прижался к губам. Поцелуй получился сладким, упоительным. Но с каждой секундой взаимной ласки жар все больше разливался по телу. И губы стали требовательными, жадными. Оставляя следы на тонкой коже, Даня изучал Сашу. Слушал его дыхание, пока еще еле слышимые стоны, тонувшие в мерном рокоте океана, катившего свои волны у Дани за спиной. Ночь обнимала их, а в свете луны Саша казался каким-то… совсем нереальным. Только вышедший из воды после ночного купания, со сверкающими капельками, он кружил голову, заставлял хмелеть, как от вина. Легкого, сладко-пряного.