Амнезия

По крайней мере, больше он не притворялся.
– Я не просил тебя делать то, что ты сделала, – изрек Пол после долгого молчания.
– Я знаю.
– Если уж на то пошло, мой поступок был криком о помощи, разве не так?
«Хладнокровное убийство нельзя назвать криком о помощи, это признак психоза». Но я этого не сказала.
– Все мы порой находимся в тисках каких-то эмоций, – сказала я ему. – Ты испытывал ревность.
– Вовсе не ревность. Я испытывал отвращение, – брезгливо сморщившись, возразил Пол, сделав еще один шаг мне навстречу. – Мне все опротивело. Опротивело то, в кого мы превращались. Опротивели все те тусовки с пустоголовыми людишками. В погоне за… ничтожными удовольствиями.
Я стояла неподвижно, удерживаясь от возражений. Его гнев постепенно угас, и он взглянул на меня с вожделением.
– Помнишь, какими мы были? Тогда, в молодости? Когда встретились?
– Помню.
– Мы стали хорошей командой, Эм.
– Конечно.
Его налитые кровью глаза блуждали по мне. Затем он раскинул руки. Ему захотелось объятий.
Я направилась к нему, пытаясь не выдать своего ужаса. Я действовала инстинктивно, пытаясь успокоить его, заставить думать, что все в порядке. Но когда Пол заключил меня в объятия, я невольно взглянула на гаражный верстак. Инструменты висели на стенде с прорезями. Пустовало только место молотка.
От Пола пахло смесью пота и свежего воздуха. Я чувствовала его дыхание в своих волосах.
– Я жил в лесу, Эм. Жил там все это время. Три недели, верно?
– Верно, – приглушенно ответила я, уткнувшись носом в его шею.
Он рассеянно поглаживал мне спину.
– Вертолеты, собаки – я ускользнул от всех преследований. Набрел на охотничий домик, взломал его и некоторое время питался тамошними припасами. Я понятия не имею, где блуждал. А потом нашел след лесовоза и по нему вышел к озеру. Оттуда я уже знал дорогу сюда. Но продолжал скрываться. Был еще не готов… Поэтому бродил по округе. Поблизости от озера. Потом взломал дом соседей. – Пол рассмеялся, и я ощутила, как от смеха задрожали его торчавшие ребра. – Я же знал, что они уехали, а у них дерьмовая охранная система. Но мне попадались и другие пристанища, те, что даже не запирались. Так что я просто спал то здесь, то там, бодрствуя по ночам. Пару раз принял душ, стащил кое-какую одежду… В общем, бродяжничал, пока не понял, что копы перестали меня искать. Должны же они были когда-нибудь бросить поиски, верно? Должны были понять, что я уже, скорее всего, мертв.
Пол отстранился от меня. Но не выпуская из объятий, посмотрел мне в глаза.
– Тот детектив… Старчик – он выжил?
– Ему сделали операцию, – кивнув, сообщила я, – и через неделю выписали из больницы. Он мало что помнит.
– Похоже, амнезия заразна, – рассеянно произнес Пол, глянув на наш дом у озера. – Я следил за домом. Видел, как все тут сновали туда-сюда. Куча копов. Но они не появлялись уже три дня. Остались патрульные, только они теперь заезжают проверить, все ли у тебя в порядке.
Он был прав.
– Так что ты собираешься делать? – спросила я.
Пол выглядел погруженным в мысли. Как будто впервые задумался об этом, но, конечно, это не так. У него было полно времени, чтобы подумать о своем будущем.
– Я не сделал ничего сверхъестественного, такое бывает, – сказал он. – Порой множество людей испытывают побуждение к убийству. Мы сопротивляемся ему, потому что нам страшно. Но я просто победил страх.
«Неужели он намекает на невменяемость? Состояние аффекта, временное помешательство?»
– А потом ты защитила меня. Я даже не планировал этого. Ты действовала по собственному почину. Потому что мы были командой. Эм, мы ведь по-прежнему в одной команде.
– Звучит слегка угрожающе.
– Нет, ничего угрожающего. – Пол хмыкнул с таким видом, будто я сказала глупость. – Я лишь имел в виду, что тогда тебе удалось защитить нас, нашу семью, и ты сможешь сделать это вновь, сейчас. Мы сможем все вернуть. Сможем сохранить семью.
Я пристально посмотрела на него. Если честно, то да, отчасти мне хотелось верить, что мы сможем все исправить. Но я понимала: во мне говорит лишь старая привязанность. Я провела с этим человеком почти половину своей жизни. И трудно свыкнуться с мыслью, что мы прожили ее, в сущности, во лжи.
 
– Если мы – команда, – сказала я, – то тебе надо признаться в том, что ты сделал.
– В чем признаться? О чем ты говоришь?
– Признайся во всем мне, вот что я имею в виду. Если мы собираемся выкрутиться, то с этого момента нам нужна полная честность. Никому не надо знать о Мэдисон и Хантере, ведь никто тебя не видел и не сможет ничего доказать. А без новых доказательств ничего нельзя сделать и с делом Дэвида Бишопа.
В сгущавшихся сумерках черты лица Пола выглядели размытыми, и мне было трудно оценить его выражение. Может, он подумал, что я пытаюсь устроить ему ловушку?
– Насколько известно, – медленно ответил он, – Майкл мог убить и того хиппового парня, и его подружку Тремонт. А что касается Дэвида Бишопа, то разве кто-то знает об этом, кроме тебя?
Он был прав. Не считая самого Пола, у меня имелась самая полная информация. С тех пор как появился Майкл, я отчаянно пыталась сохранить ее в тайне, но не получилось. Не могло получиться.
Пол устремил на меня пытливый взгляд. В полутьме лишь поблескивали зрачки.
– Эм, мне хотелось вернуть нашу семью. И поэтому я сделал то, что сделал.
Я не стала сразу оспаривать его заявление.
– Нет, Пол, – помедлив, возразила я, – мне нужен честный ответ. Или ты ничего от меня не добьешься.
Меня начала пробирать дрожь, но я почувствовала, что настал нужный момент. Момент для признания. Я глянула на Пола – на его лице была маска фальшивого неведения – и выдала ему напрямик:
– Ты изменил мне. Изменил всем нам. Но она не хотела тебя. Она хотела его. И ты убил его.
– Я ошибся, связавшись с ней, – покаянно произнес Пол, решительно помотав головой. – Эм, я же всегда хотел жить только с тобой. С тобой, и только с тобой.
– Так ты не собираешься признаваться? В том, что хотя бы так думал?
– Ладно… Да, в тумане тех наших дерьмовых жизней я действительно так думал. Мне показалось, что я хотел ее.
– Ты так сильно хотел, что убил ее мужа. И не потому, что тебе все опротивело. Ты разъярился от ревности. Признайся.
– Да, Эмили, – он пристально глянул на меня, – я убил его, потому что чертовски ревновал.
Ну вот. Он признался.
– Добилась своего? – Пол окинул меня хмурым взглядом. – Теперь мы снова будем вместе?
– Ну, надо попробовать, – вяло ответила я. – Нам надо попытаться осознать правду.
– И попытки должны быть обоюдны.
– Ладно. Естественно. Что у тебя на уме?
– Ты была паршивой матерью. Нерадивой матерью. Вечно пропадала на работе. Вечно устраивала вечеринки. Нашей дочери просто хотелось материнского внимания.
– Я знаю, что наша дочь винит меня в своих проблемах, – повысив голос, признала я. – Она считала, что мы любили Шона больше, чем ее. Ведь он рос смелым и общительным, а она была погруженной в себя, застенчивой и отвергала все, к чему мы пытались привлечь ее. Понятно, ей не хватало уверенности в себе. Конечно, она не чувствовала себя в безопасности. Ее пугали наши с тобой ссоры. Но, черт тебя побери, Пол… Ты же пытался сжечь ее. Свою родную дочь, – подчеркнула я. – И, твою мать, Пол, что тебе сделали Мэдисон и Хантер? Они же случайно оказались на твоем пути, пытались успокоить тебя. Так же, как и Дэвид оказался на твоем пути. А все потому, что ты утратил нечто очень важное. Я думала, что ты совершил преступление на почве страсти, что она свела тебя с ума. Единожды. Но я ошиблась. Ты болен, Пол. Тебе нужна помощь.
Пол продолжал таращиться на меня, его остекленевший взгляд стал отстраненным. Я поняла, что зашла слишком далеко. Но уже не могла остановиться.
– Да, Майкл обманывал меня. Я знаю. Он изображал амнезию. Он поселил своего Тома в Аризоне, в доме бывшего приятеля Лоры Дага Уайзмана. Он оставил мне голосовое сообщение, он нацарапал ту же фразу на стене лодочного сарая. И все ради того, чтобы сбить меня с толку. Чтобы сбить нас с толку. Легкие забавы и игры как прелюдия к настоящей мести Лоры, огромному иску. И знаешь что? Мы заслужили все это, мы заслужили еще более суровое наказание. Но ты… Те ребята ведь просто оказались у тебя на пути. Ты болен, Пол. Вот самое точное определение.