"Фантастика 2023-139". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
‒ Приветствую, ваше преблагородие, ‒ тихо проговорил дворецкий, чуть осипшим голосом. ‒ Рад, что вы, наконец, пришли в себя и вернулись к нам. Мы… мы переживали.
Надо же, не наигранные эмоции. Хороший он всё-таки мужик, а главное верный.
‒ Вернулся, Терентий, ‒ ухмыльнулся спокойно я. ‒ И уходить теперь никуда не собираюсь. Так что убери поскорее с лица этот сокрушенный вид и помоги Хельге. Так глядишь, еще и я сейчас расплачусь.
***
За минувший год Виктория могла по пальцам на одной руке пересчитать количество раз, когда видела Ростислава настолько взбудораженным и напряженным, но сегодняшний её брат выходил за собственные рамки и походил на того самого Романова, которого они так хорошо знали. И судя по реакции Марины это умозаключение она целиком и полностью разделяла.
Честно признаться обе девушки также были ошеломлены новостями, ведь выйти своими силами из анабиозной комы практически невозможно. Однако стараниями всем известной личности очередной миф был развеян.
Но изумление произошедшего смешалось с еще одним удивлением, когда, не успев покинуть машину, они лицом к лицу столкнулись с кортежем Потёмкиных и Трубецких и, судя по бледным лицам Алины и Прасковьи, чем-то они собой напоминали Ростислава.
Однако лишь своим видом цесаревич показал всем присутствующим, что на долгие расшаркивания он не годится и, перебросившись парой фраз с девушками, со всей скоростью умчался к главному входу в усадьбу. Двустворчатые двери отворились перед пятерыми прибывшими, словно по волшебству.
‒ Хельга, где он?!.
‒ Терентий, где?..
Взволнованные возгласы Прасковьи и Алины в адрес женщины в едином порыве слились с напряженным рыком Романова в сторону Урусова. Но начальнице службы безопасности и дворецкому хватило одного краткого мига, чтобы во всем разобраться.
‒ Приветствую вас, ваши высочества и ваши сиятельства. Он наверху, в своём кабинете, ‒ с расслабленной улыбкой отозвалась фон Тек, головой указывая в нужную сторону. ‒ Его преблагородие хотел встретить вас лично, но, увы, не может. Передвигается с трудом.
Но последние слова женщины эта четверка, которую замыкала Марина, уже не слышала, потому как стремглав умчалась по ступеням на второй этаж.
‒ Прошу прощения за них, Хельга, ‒ тихо прошептала Виктория.
‒ Не стоит извиняться, ваше высочество, ‒ невольно поклонившись, ответила начальница службы безопасности. ‒ Я всё понимаю.
Сама Романова не хотела этого признавать, но даже у неё в данный момент бешено колотилось сердце, однако до самого последнего мига великая княжна продолжала держать себя в руках. Ведь из всех присутствующих данного мужчину, которого прозвали Палачом Империи и Душегубом, она знала и понимала более остальных. И это осознание только усложняло происходящее. Ведь липкий и пожирающий душу страх перед могущественным реанорцем Зеантаром Ар-Ир Ор'Реаноном смешался с непонятной и светлой радостью за имперского графа. Но не это больше всего страшило молодую девушку. Викторию страшил и пугал интерес, который поглощал саму суть и всё её девичье естество. Невероятный интерес по отношению к так называемому Жнецу Бездны, которому не было равных в мире под названием Мерраввин. Ведь всеми фибрами своей души боярышня желала знать больше обо всём. О нём самом. О его мире. О его загадочной магии. О его силе и секретах. О неизвестных странниках Астрала. Она неистово хотела понять и усвоить как можно больше. И этот самый жгучий интерес пожирал и тянул её к этому пугающему мужчине с каждым днём всё сильнее.
От этого жуткого осознания шаг её ускорился, и та невольно сумела догнать вырвавшуюся вперед четверку.
Стоило Ростиславу резко отворить двери, как взглядам прибывших высокопоставленных персон предстал ужасно бледный далеко не двадцатилетний юноша, а тридцати-тридцатипятилетний мужчина. В обычной красной футболке и тёмных брюках с выделяющимися седыми локонами в волосах. А также с пугающей прямо-таки нечеловеческой худобой по всему телу и безумно истощенным организмом. Вот только тёмно-алые глаза то и дело поблёскивали холодом и небывалым спокойствием.
В следующий миг Лазарев невольно оторвал глаза от включенного ноутбука на своём столе и при помощи трости и, подрагивая всем телом, медленно начал подниматься с кресла.
‒ Ваши высочества, ваши сиятельства, рад всех видеть, ‒ с радушной улыбкой и с заметной хрипотцой в голосе проговорил мужчина, чуть склонив голову. ‒ Прошу прощения, что не сдержал своего слова и не смог вас догнать в прошлый раз. Меня слегка… задержали... непредвиденные обстоятельства с уборкой... мусора. К тому же слышал, что год назад мне дали странное прозвище… ‒ и склонившись внезапно еще глубже с болезненной гримасой на лице, тот ни с того ни с сего улыбнулся гораздо шире. ‒ В таком случае отныне… Палач Империи к вашим услугам!
Глава 3. Встречи, треволнения и беды во всей своей красе...
После произнесенных слов ворвавшаяся в кабинет четверка резко остолбенела и не мигая уставалась в одну точку. В меня.
Трепещи Ракуима! Зря. Похоже, я зря упомянул об этом дурацком прозвище.
Правда, стоило хоть немного обострить реанорский слух, как в ту же секунду пришлось невольно прищуриться, ведь множественные учащенные сердцебиения походили на оглушительный набат.
‒ Живой… ‒ обронил тихо Романов, гулко сглатывая и прикрывая глаза, и как итог изо рта у того вырвался протяжный и долгий выдох, словно с горы у парня с плеч свалился тяжелый и неподъёмный груз. А после, сделав несколько шагов в мою сторону, он крепко обхватил меня за плечи. ‒ Выкарабкался! Тебя же уже все похоронили! Во второй раз! Никто не верил! ‒ с радостной улыбкой выпалил Ростислав, однако в следующий миг взор у цесаревича стал медленно меняться на устрашающий, а хватка его усилилась. ‒ Но какой же ты всё-таки подонок и урод! ‒ резко припечатал он. ‒ Знал бы ты, как я хочу тебе сейчас хорошенечко вмазать за все произошедшее.
‒ Что ж, понимаю и в чем-то разделяю такое негодование, ваше высочество, ‒ усмехнулся я с гримасой боли на лице, покосившись на ручища Романова. ‒ И признаю, что виноват. Перестарался. Но боюсь, если всё так и продолжиться, а ваша хватка усилится еще хоть на унцию, то в скором времени я действительно могу умереть.
‒ Брат, хватит!
‒ Ростислав, остановись!
Раздался встревоженный сдвоенный выкрик Виктории и Марины и те резко обратили свои взгляды на цесаревича.
‒ Да знаю я! Но от такого он теперь точно не умрет! ‒ огрызнулся вдруг юноша, ослабляя свою хватку, а после обернувшись ко мне, медленно опустился на кресло рядом. ‒ Ты редкостная скотина! ‒ вдруг продолжил Романов. ‒ Представить себе не можешь, как все переживали и что здесь творилось после случившегося. Настоящая вакханалия! Многие действительно несколько дней думали, что ты… умер… Опять! ‒ а затем не сдержавшись цесаревич облегченно выдохнул, прикрыл глаза и в прямом смысле с довольной улыбкой растёкся на спинке мебели. ‒ Козел!
Ладно, реакция более чем ожидаема.
‒ Согласен! ‒ с кривой ухмылкой кивнул я. ‒ Еще какой…
После своего последнего эпитета парень, не разлепляя век резко затих, а сам я в свою очередь поднял взгляд на взволованную Романову, которая с момента нашей последней встречи лишь еще сильнее похорошела и стала выглядеть довольно-таки зрело для своих лет в этих своих излюбленных светло-зеленых тонах одежды. Ошеломленная Марина же за прошедший год изменилась меньше остальных, а вот смертельно бледные Алиша с Прасковьей, которые стояли на одном месте и не мигая смотрели лишь на меня, переменились более чем кардинально.
Сейчас обе девушки напоминали каменные изваяния, но даже так я смог в мельчайших деталях рассмотреть все те коррективы, что внёс прошедший злополучный год.
Трубецкая и раньше могла похвастаться своими завидными формами, но сейчас она в прямом смысле расцвела. Всё то же ангельское личико с голубыми глазами. Правда, взор и нежные черты лица стали чуточку суровее и холоднее. Однако из-за нахлынувших эмоций подрагивающие губы и затравленный взгляд выдавали боярышню с потрохами. Прасковья же наоборот с самого первого мига попадания в кабинет пронзала меня виноватыми и потерянными глазами, но сейчас было важно не это, важно было то, что от воинственного нрава княжны более не осталось и следа. Потому как перед собой я сейчас видел мягкую и одновременно кроткую девицу. Даже её лицо стало выглядеть нежнее, а былая суровость растворилась в беспощадных потоках времени.